Клок-Данс

Не получилось. Либо она не справилась с задачей, поскольку никогда не бронировала билет онлайн. В любом случае ближайший рейс, который она отыскала, был в 6.45 утра. Это еще терпимо, подумала Уилла. Надо только пережить ночь. Если лечь пораньше, общение с Денизой сведется к минимуму.

Уилла ввела данные своей кредитки (что отняло много времени и вышло только со второй попытки), а потом все же позвонила Питеру на городской телефон, надеясь отделаться сообщением. К ее радости, откликнулся автоответчик.

– Привет, милый, – сказала она. – Это я. Просто хочу известить, что завтра утром вылетаю домой, рейс прибывает в одиннадцать двадцать, если ты не раздумал меня встретить. – Потом назвала номер рейса и пропела: – Пока-а!

Она была почти уверена, что голос ее не выдал, но, закончив сообщение, позволила лицу обмякнуть, а спине сгорбиться.

«Все я сделала шиворот-навыворот, – подумала Уилла. – Надо было сразу сказать Эрланду, что ему следует во всем признаться Денизе. Но я сосредоточилась на том, как уберечь его от возможного гнева Сэр Джо. И что греха таить, ужасно себе нравилась в роли конфидента. О Денизе-то я думала меньше всего. Чего же теперь удивляться, что она взбеленилась?»

Нет никого страшнее разгневанной женщины.

Ладно. Проехали. Уилла поднялась и достала чемодан из шкафа.

Она упаковалась, оставив лишь то, что понадобится на вечер, потом на второй кровати аккуратно разложила дорожное платье, пригладила волосы, освежила помаду и, собравшись с духом, спустилась в гостиную. На кушетке Дениза читала «Балтимор сан», развернутая газета скрывала ее лицо. Через прихожую Уилла прошла в кухню; Шерил, сложив перед собою руки, праздно сидела за столом, в центре которого стояла тарелка со свежеиспеченным имбирным печеньем.

– По-моему, печенье удалось, – сказала Уилла.

– Нормальное, – ответила Шерил.

– Выглядит превосходно.

Шерил промолчала.

– Что бы такое сготовить на ужин? – спросила Уилла.

– Не знаю.

– Может, фаршированные яйца или салат из тунца? – предложила Уилла, поскольку их воскресный обед был плотным.

Шерил пожала плечами.

– А если сэндвичи с беконом, латуком и томатами?

– Я их терпеть не могу.

– Вот это да! Ты первый человек, от кого я такое слышу.

– Они царапают нёбо, – сказала Шерил и, помолчав, добавила: – Можно просто горячие сэндвичи с сыром.

– А вот их я терпеть не могу.

– Ну тогда разогреем пиццу.

– Отличная мысль! А у нас есть пицца?

Уилла надеялась, что пиццы нет – поход в магазин помог бы заполнить прорву времени. Но в морозилке лежала пицца «пепперони».

– Вдобавок можно приготовить салат. – Шерил как будто немного ожила – сползла со стула и заглянула в холодильник, проверяя содержимое овощного контейнера. – Я сделаю свою заправку, ладно?

– Кто бы спорил, – сказала Уилла.

Казалось, она участвует в спектакле школьного драмкружка, у которого всего одно достоинство: исполнители хоть как-то выучили свои роли.



Только за ужином Уилла известила о своем отъезде. Все заняли свои обычные места, но ели молча. Дениза сидела идеально прямо, в кои-то веки демонстрируя безупречные застольные манеры, Шерил лишь безмолвно переводила взгляд с нее на Уиллу.

– Ну вот, завтра утренним рейсом я улетаю в Тусон. – Уилла отложила корку пиццы на край тарелки и салфеткой отерла руки. – Я решила сказать сейчас, потому что утром вы еще будете спать.

Дениза перестала жевать.

– Вы уезжаете? – спросила Шерил.

– Рейс в 6.45. Я уйду тихонько, как мышка.

– Вас никто не гонит, – проговорила Дениза.

– Да, я это понимаю, но если еще задержусь, Питер решит, что я его бросила, – весело сказала Уилла.

– Не стоит так горячиться.

– Конечно, конечно, но… Можно воспользоваться вашим принтером, чтобы распечатать посадочный талон?


Дениза молчала так долго, словно вообще не собиралась отвечать.

– Разумеется, – наконец сказала она.

– Спасибо.

Ужин закончили в полной тишине. Дениза сама отнесла свои тарелки в мойку. Секунду постояла, глядя, как Уилла и Шерил убирают со стола, и вышла вон. В кухне как будто стало пасмурно.

Уилла наполнила раковину горячей водой, плеснула моющего средства. Шерил достала из ящика чистое посудное полотенце.

– Уилла, вы не можете побыть еще немного? – спросила она.

– Нет, к сожалению. – Уилла губкой драила вилки и ножи.

– А я размечталась, что вы построите гостевой домик в нашем дворе.

Уилла улыбнулась:

– А как же Питер?

– И он бы там жил, а вы бы стали школьным ресурсом. Миссис Андерсон обожает ресурсы!

Уилла подала ей ополоснутые вилки и наткнулась на выжидательный взгляд. Сейчас Шерил напоминала девочек со старых открыток: нежный румянец на щеках, губы сердечком, ярко-серые глаза в кайме длинных густых ресниц. Все-таки она необыкновенно красивый ребенок, подумала Уилла.

Она где-то читала, что у человеческих детенышей врожденная вера в их право на маму с папой, и потому для них развод родителей – катастрофа. После приезда в Балтимор Уилла начала задумываться, не распространяется ли эта убежденность и на бабушек с дедушками. И уж безусловно, существует обоюдная вера, ибо сейчас казалось немыслимым, что у нее нет внуков.

Даже если на их долю выпадет конец света.



После того как Уилла распечатала посадочный талон, Шерил предложила сыграть в «Верю – не верю».

– Может, в «Сумасшедшие восьмерки»? – спросила Уилла. В «Верю – не верю» вдвоем играть не интересно, а Дениза демонстративно уселась за компьютер. Пока шла игра, сопровождавшаяся вскриками и азартным шлепаньем карт, она сидела с каменным лицом, уставившись в монитор.

В половине девятого, когда даже для Шерил еще не настало время отбоя, Уилла сказала, что, пожалуй, пора на боковую, ибо завтра ей рано вставать.

– Аэроплана вывести? – спросила она, надеясь, что позже Дениза сама это сделает (всего-то и надо постоять на крыльце, пока пес отливает), но та, не отрываясь от монитора, буркнула:

– Как угодно.

– Да он, наверное, еще не хочет, – сказала Шерил.

Уилла посмотрела на Аэроплана, тот вскочил и завилял хвостом.

– Хочешь, значит? Ну пошли.

Задувал ветерок, рваные облака временами затушевывали лунный лик. Уилла и Аэроплан прошли на улицу, пес оросил фонарный столб и двинулся дальше, привлеченный каким-то запахом.

Стук каблуков по асфальту напомнил Уилле об ее детской мечте жить в большом городе с тротуарами, где каждый вечер она будет засыпать под звук чьих-то шагов за окном. И вот пожалуйста: она привычно вышагивает по тротуару.

Вся такая бодренькая, культурная, благовоспитанная и легковесная.

Вот если б ей пришлось сочинить клок-данс, ее танец отличался бы от того, что тогда исполняли девочки. Нет, у нее танцовщица бешеным вихрем пронеслась бы по сцене и скрылась в кулисах, представ перед публикой лишь размытым цветным пятном. Фьють – и все. Финита.

Аэроплан поднял голову и фыркнул, углядев кота, пробиравшегося вдоль живой изгороди перед домом миссис Минтон.

– Роберт! – позвала Уилла.

Кот остановился и посмотрел на нее. Уилла бочком двинулась к нему, притворяясь, будто заинтересована чем-то совсем другим. Чтобы хрустом камешков не спугнуть животное, она обошла разбитую дорожку и, приблизившись к коту, схватила его. К ее удивлению, кот не оказал абсолютно никакого сопротивления. Он застыл у нее в руках и, точно корабельный ростр, глядел вдаль, ожидая, куда его понесут.

– Давай-ка домой, – сказала Уилла.

В сопровождении Аэроплана она подошла к дому Бена. Теперь кот попытался вырваться, но Уилла крепче прижала его к себе и, взойдя на крыльцо, нажала кнопку звонка. Вспыхнул свет, за сетчатой дверью возник Бен.

– Роберт, чтоб тебя! – сказал он. – Спасибо, Уилла. Я даже не заметил, что он удрал.

Бен взял кота, Уилла смахнула серую шерсть с блузки.

– Он шлялся возле дома миссис Минтон.

– Зайдете? – спросил Бен.

– Нет, спасибо, нам пора возвращаться. Знаете, когда я была маленькой, у нас кошки свободно гуляли по улицам, а некоторые там и жили.

– И в моем детстве было так же. Но вот говорят, что каждый год кошки убивают уйму певчих птиц.