Канун Рождества

 * * * 


Пролог




Смуглая женская рука с тонкими золотыми браслетами раскладывала старинные карты на полированной поверхности стола. Лицо женщины терялось в полумраке, но, судя по нежной красивой руке с длинными ловкими пальцами, она была молода и, возможно, красива.

Когда все карты были выложены в причудливую схему, женщина склонилась над ними, продемонстрировав темные гладкие волосы. Они рассыпались по плечам, полностью скрыв ее лицо.

– Хм… – произнесла она хрипловатым голосом. – Интересно.

Женщина, сидевшая напротив гадалки, подалась вперед. Крупные капли пота блестели на ее лбу, пухлые губы были небрежно и слишком ярко накрашены, жидкие рыжеватые волосы были закручены в небрежный пучок. Мольба светилась в ее небольших глазках, утонувших в складчатых щеках. Любому постороннему наблюдателю женщина показалось бы смешной и нелепой.

Любому, но только не гадалке с золотыми браслетами на смуглой руке.

– Что? – выдохнула толстая женщина. – Что вы там увидели?

Гадалка медленно подняла голову.

– Боюсь, сегодня я ничего не смогу вам сказать, мисс Арбинджер, – сказала она недоуменно. – Пока не понимаю, почему, но карты показывают мне нечто, не имеющее к вам никакого отношения.

– А что показывают карты?

Толстуха подалась вперед, жадно всматриваясь в непонятные узоры.

Гадалка проворно прикрыла карты рукой.

– Это не важно. Здесь информация скорее для меня, чем для вас.

Женщина недовольно зачмокала губами.

– А что же мне делать? Я должна знать, как поступить с Фрэнки.

– Нам нужно будет встретиться еще раз, – улыбнулась гадалка.

В женщине моментально проснулся делец.

– Еще раз? А как быть с этим сеансом? Я же все вам оплатила!

Золотые браслеты чуть дрогнули.

– О деньгах можете не волноваться. – В голосе гадалки зазвенел металл. – Приходите завтра в восемь утра, и мы продолжим. А деньги оставьте дома.

– Спасибо.

Женщина грузно поднялась и вышла из комнаты. Через минуту громко хлопнула входная дверь.



Гадалка смешала карты и отодвинула их в сторону. Как странно… Неужели пришло время вернуться? Она знала, что рано или поздно оно наступит, но почему именно сейчас? Как же она невежественна, несмотря на все, что с ней произошло.

Гадалка встала и подошла к высокому шкафу из темного дерева. Открыла дверцу, выдвинула ящик. Чего там только не было! Шкатулки, бусины, обрывки бумаги, ленты, блокнотики, ручки и карандаши, коробка канцелярских скрепок, неиспользованные билеты в кино.

Бесполезный хлам с точки зрения постороннего.

Бесценные реликвии с точки зрения их владелицы.

Она приподняла одну шкатулку и извлекла из-под нее большую старую фотографию. Снимок пожелтел от времени, края его пообтрепались, но разглядеть, кто на нем, все еще было возможно. Подростки в праздничной одежде толпились перед освещенной школой, мальчики в непривычных костюмах, девочки в вечерних платьях…

Яркие цвета, парадные прически, тщательный макияж. Кто-то красив, кто-то нелеп, но все юны до неприличия. Все ждут чего-то необыкновенного и не знают, что необыкновенное вокруг, что его нужно творить самим, а не рассчитывать на чью-то помощь. На лицах, несмотря на браваду и желание казаться взрослыми и самостоятельными, смесь противоположных чувств: радости и грусти, страха перед будущим и стремления бросить этому самому неизвестному будущему вызов.

Выпускной вечер. Как давно это было.

Гадалка поднесла фотографию к свету и отыскала невысокую девушку с гладкой прической. Прическа девушку совершенно не красила, равно как и платье из темно-зеленой парчи, взятое напрокат в местном второсортном магазинчике.

Гадалка усмехнулась. Неудивительно, что Арчи Гудвин не пожелал с ней танцевать. Он был бы опозорен на веки вечные, если бы пригласил на танец такую дурнушку. Самый красивый мальчик школы должен был держать марку. Соответствовать стандартам.

Поэтому Арчи и выбрал Бетти.

Рука с браслетом скользнула к эффектной блондинке рядом с девушкой в унылой зелени. Вот красотка так красотка. Кукла Барби в реальном мире: глаза голубые, волосы светлые и кудрявые, маленький пухлый ротик и аккуратный вздернутый носик. Типичная американская красавица из фильмов о школьниках.


Фигурка, правда, кукольным изяществом не отличается, но зато сводит мужчин с ума многообещающим бюстом и округлыми бедрами. А нежно-голубое платье с пышной юбкой выше всяких похвал. Все девчонки чуть не умерли от зависти, и было из-за чего.

Гадалка улыбнулась. Да, это была девочка для Арчи Гудвина. Странно, что тогда все это казалось высшей несправедливостью. Ведь в кино дурнушки всегда выигрывают, а красавиц наказывают за высокомерие и глупость. Как горько сознавать в восемнадцать лет, что кино – это одно, а реальная жизнь – совсем другое!

Но выпускной прошел, и как же быстро забылись и обиды, и неотразимый Арчи Гудвин, и жуткое парчовое платье, и Бетти с Джен…

Где же Джен? Ах вот, стоит справа от Бетти. Даже на фотографии они неразлучны. Милая, скромная Джен, воплощение честности и хорошего вкуса. Какое на ней симпатичное платьице. Не вычурное и не так бросается в глаза, как у Бетти, но все же очень красивое. Хорошо было бы снова повидаться с ней. Да и на Бетти, несмотря ни на что, она не держит зла…

Кем бы она стала, если бы не научилась прощать обиды? Тем более – такие пустяковые.

Женщина с браслетами положила фотографию обратно в ящик и подошла к стилизованному под старину телефонному аппарату. Немного поколебавшись, она сняла трубку и проворно набрала номер.

– Алло, добрый вечер. Я бы хотела заказать билет на самолет до Ньюайленда, штат Орегон… Да, завтрашний вечер меня вполне устроит… Спасибо. На имя Бланш Хитроу, пожалуйста.

Она повесила трубку и набрала новый номер.

– Джек, привет. Это Бланш… Да-да, я тоже рада тебя слышать. Послезавтра я буду в Ньюайленде. Ты сможешь меня встретить? Отлично, спасибо… Нет, я не задержусь. Я проездом. Может быть, только на пару часиков. И только для тебя… А потом… потом меня ждет Барривиль.





* * *


Славный городок Барривиль, тихий, уютный, неторопливый, с чистыми улочками и невысокими домами, где магазины закрываются в шесть, а жители ложатся спать в десять. Окрестности Барривиля – настоящий рай для истинных любителей природы, и летом в городке не протолкнуться от приезжих.

Особенно привлекает туристов местное озеро, огромное, с чистейшей водой, которое открывается восхищенным глазам путешественника, стоит тому съехать с главной трассы сразу после Барривиля и проехать по дороге минут двадцать. Коренные жители знают немало легенд и преданий об этом озере и с удовольствием рассказывают каждому, у кого есть желание послушать, что происходило в стародавние времена на их родной земле.

Добраться до Барривиля легко. Каких-нибудь три с половиной часа от Ньюайленда на хорошей машине, и аккуратный нарядный городок раскрывает тебе свои гостеприимные объятия. Не найти более подходящего места, чтобы отдохнуть от суеты большого города, позабыть о пробках, подышать свежим воздухом и обрести душевный покой, столь необходимый в наше бурное время.

Особенно красив Барривиль зимой, когда улочки покрываются ровным слоем снега, изморозь на окнах заменяет шторы, детвора с визгом лепит крепости, а открыть ворота гаража без лопаты никак не получится – они завалены сугробами. На всех улицах города на одинаковом расстоянии друг от друга стоят фонари. Снег искрится в их свете и поскрипывает под сапогами. Легкий морозец кусает щеки и нос и заставляет ускорять шаг, но зато как хорошо спится после такой прогулки!

Красота барривильских заснеженных улочек такова, что, когда гуляешь по городу, легче легкого поверить в сказку. Так и видишь, как Санта-Клаус с волшебным мешком мчится на волшебных санях по Барривилю и щедрой рукой рассыпает подарки не только для самых маленьких жителей, но и для взрослых, которые давно уже перестали верить в чудеса. И все-таки чудеса происходили в этом городе, вопреки скептикам и прагматикам, логике и материализму, хотя мало кто был готов принять их…





1




24 декабря, канун Рождества



По пустынным заснеженным улочкам Барривиля вприпрыжку бежала девушка. Одета она была совсем не по погоде, в короткую легкую куртку, из-под которой торчала юбка по колено, и замшевые полусапожки. Руки ее были глубоко засунуты в карманы, а посиневшие губы явно указывали на то, что девушка ужасно замерзла.

Время от времени она оглядывалась на дорогу в надежде увидеть фары приближающегося автомобиля, но, увы, лишь плотный снежок поблескивал в ярком свете фонарей. В канун Рождества среди барривильцев было мало желающих разъезжать по улицам. Все уже сидели в теплых гостиных, в кругу семьи и готовились отведать традиционной индейки и сладкого картофеля…

У девушки внезапно заурчало в животе, и она ускорила шаг. Не то чтобы она стремилась поскорее присоединиться к родственникам, нет. Скорее наоборот. Она с гораздо большим удовольствием отметила бы Рождество одна, в своей крошечной квартирке с полупустым холодильником. Продукты можно купить в магазинчике на углу, а телевизор развлек бы ее намного лучше, чем скучные разговоры за столом.

Но миссис Элисон Купер, ее мать, была непреклонна: на праздники вся семья должна собираться вместе. И потому девушка бежала по пустой дороге, заглядывая в освещенные нарядные окна домиков и стараясь не думать об онемевших от холода пальцах.

А ведь как чудесно начинался день! Накануне Дженнифер забрала из сервиса свой старый «бьюик» и в честь Сочельника решила нарядиться. К чему теплое пальто и ботинки, когда в машине она не замерзнет в легкой курточке и нарядных сапогах? В праздник полагается выглядеть красиво, к тому же мама будет счастлива, что ее единственная дочь наконец выглядит как хорошенькая молодая женщина, а не как огородное пугало.

Приятные мелочи этого дня на «бьюике» не закончились. Около двенадцати в архив городской библиотеки, где Дженнифер возилась с прошлогодними номерами «Барривильских хроник», заглянул ее шеф мистер Альфред Кармайкл.

– У меня для тебя сюрприз, Джен.

Он улыбался, что для мистера Кармайкла было необычно. Дженнифер подняла голову от старых газет и улыбнулась в ответ. Хорошее настроение у начальника могло в один миг смениться на дурное, поэтому расслабляться раньше времени не стоило.

– И что за сюрприз, Альфред?

– Рождественский.

Он хихикал, потирая руки.

– Ходят слухи, что после нового года мисс Робертс уходит на пенсию.

– Да, я слышала.