Я бы на твоем месте

И в деталях рассказал, как директор полчаса его песочила, а потом отправила в соседнюю комнату писать объяснительную («Нет, не в приемную! У директрисы, оказывается, есть маленькая комнатка за кабинетом!»). И тут вломился отец Тихона. Начал выяснять, кто его сыночка совратил. Потребовал список учителей-мужчин. Пригрозил, что натравит прокуратуру.

– Ну, тут директриса на него шикнула и, наверное, сказала, что я все слышу, – продолжал сияющий Санек. – Но я и так уже все услышал. Ну чё, Тихуша, когда гей-парад?

Тихон за время рассказа постарался как можно глубже забраться под парту, но проклятые длинные ноги мешали. Он сидел с закрытыми глазами, кожей чувствуя, как его рассматривают одноклассники – как будто он урод в формалине. Или какой-нибудь инопланетный монстр.

– Так что не боись, Тишка, – закончил Санек, – я девчонок не бью. Тем более…

Договорить ему помешал треск. Тихон открыл глаза и понял, что девчонки Санька очень даже бьют. Арина держала в руках обложку от книги. Сама книга улетела в угол.

Звонок разогнал всех по местам. Тихон понемногу успокаивался и думал, как объяснить, что он не гей. Что это такой прикол для отца. Чтобы он позлился. Сосредоточиться мешала Арина, которая то и дело подмигивала, ободряюще улыбалась и пару раз погладила его по руке. От этих поглаживаний мозги выходили в перезагрузку и думать приходилось сначала. Тихон повернулся к Арине, чтобы попросить ее не трогать его пока, встретился с ее улыбкой… и понял, что нужно делать. Он достал телефон и принялся под партой гуглить.

Когда звонок прозвенел и учитель вышел, Санек приготовился к новой порции острот, но Тихон его опередил.

– Ну да, – сказал он, – я гей. И что? Геи все крутые!

– Чего? – изумился Санек.

– Ну смотри. – Тихон принялся загибать пальцы. – Элтон Джон – раз, Джим Парсонс, который Шелдон, – два, Стивен Фрай – три, потом этот, который Мориарти играл. И Дамблдор! Сама Роулинг сказала, что он гей.

В рядах одноклассников началось смятение. Не то чтобы Тихон рассказывал что-то новое, но в его изложении получалось, что геи действительно круты.

– Но ты-то не Элтон Джон! – пришел в себя Санек.

– Посмотрим еще! – сказал Тихон.

Это был очень странный ответ, но он произвел впечатление. Под растерянными взглядами одноклассников Тихон забросил рюкзак на плечи и сказал Арине:

– Пошли!

И Арина молча подхватила вещи и двинулась за ним.



* * *

Решительности Тихона хватило, чтобы выйти из школы, спуститься с крыльца и пройти еще десять шагов. После чего он остановился. Идти ему было некуда.

Арина тоже остановилась и положила руку ему на плечо.

– Как отец? – спросила она.

– Ад, – ответил Тихон.

Что-то случилось в их отношениях, в эту минуту они перешли на другой уровень. Тихон расправил плечи. Он чувствовал себя взрослым.

– Пойду погуляю, – сказал он.

Арина выразительно посмотрела на черную тучу на горизонте.

– Промокнешь, – предупредила она.

Они помолчали, глядя в небо.

– К чему эти глупые жертвы? – спросила Арина.

«Красиво сказала», – отметил Тихон. И тут же придумал картинку. Девочка, мальчик, моросит дождь, и черным карандашом внизу: «К чему эти глупые жертвы?»

– Пойдем ко мне, – предложила Арина, – у меня своя комната. Посидим в тепле. Я тебя обедом накормлю.

Тихон поморщился. Обед сбил пафос момента. А расставаться с пафосом Тихону не хотелось.

– Мне очень нужно тепло, – сказал он с надрывом.

– Каждому нужно тепло, – сказала Арина.

«Хорошо-то как!» – подумал Тихон.



* * *

– Мы вам перезвоним, – сказал эйчарщик, заканчивая собеседование.

Лазуркин скривился. За последнюю неделю он слышал эту фразу раз двадцать. Не перезвонили ни разу.


– Олег Семеныч, – сказал он с отчаянием, – я согласен на испытательный срок. На половинный оклад… первые пару месяцев. Хоть что-нибудь!

– Андрюша, – кадровик искренне вздохнул, – ты ж понимаешь, что сейчас тебя никто никуда брать не будет. После той истории.

Лазуркин закатил глаза:

– Из-за одной бабы-дуры…

– Дуры не дуры, – продолжил кадровик, – репутация у тебя теперь того… с душком. Ну возьму я тебя, а завтра опять… вонь поднимется.

– А может быть, – взмолился Лазуркин, – под псевдонимом? Я могу удаленно работать, из дома, никто и не узнает, что это я!

Эйчарщик выразительно скривился.

– Ладно, – Лазуркин неохотно поднялся, – но вы мне звякнете, если вдруг что-то подвернется?

Кадровик был человеком честным, поэтому промолчал.

«Дрянь ты, Жанка! – думал Андрюша, покидая кабинет. – Сволочь злопамятная!»



* * *

У Арины дома на самом деле было тепло и уютно. Тихон забился в угол и рисовал. Арина с потрясающим тактом не только не заглядывала через плечо, но даже не спрашивала, что он делает. Тихону казалось, что он в раю. И обед, кстати, оказался совсем не лишним.

Хлопнула дверь. Тихон потянулся. Он боялся смот-реть на часы. Потому что знал – давно пора домой. А домой страшно не хотелось.

Аринина мама замешкалась в коридоре, потом притормозила перед дверью в комнату. Аккуратно заглянула. Увидела Тихона.

– Арина, можно тебя попросить выйти? – ласково сказала она.

Тихон безошибочно прочитал угрозу за лаской. Сразу захотелось сжаться в комок и закатиться под шкаф.

– Нет, мама, – сказала Арина, – говори. Мы вмес-те тебя внимательно выслушаем.

Мама уперлась рукой в косяк.

– Я, кажется, много раз объясняла тебе, что нельзя оставаться наедине с… представителями противоположного пола.

– Мама, бывают разные обстоятельства.

– Не бывает! – отрезала мама. – Все обстоятельства заканчиваются одинаково. Никогда не провоцируй ситуацию!

– Мама, Тихон – гей!

Жанна застыла.

– Мне нужно было оставить его в школе, где его дразнят? Или отправить к отцу, который его убьет? – спросила Арина.

Жанна пыталась собраться с мыслями и что-то ответить, но только методично открывала и закрывала рот.

– Дверь в комнату не закрывай, – сказала она наконец и прошла в кухню.

Арина и Тихон посмотрели друг на друга и скорчились в беззвучном хохоте.



* * *

Мама заглядывала в комнату Арины еще несколько раз, но ничего криминального не заметила. Сидят два милых подростка на безопасном расстоянии друг от друга, молча делают уроки. Мечта любого взрослого. Но на сердце у Жанны все равно было муторно.

А тут еще любимая дочка решила протроллить. Когда Жанна заглянула в третий раз, Арина попросила:

– Мам, ты все равно каждые пять минут нас проверяешь, может, в следующий раз чаю принесешь?

Нормальная мать за такое, конечно, отчитала бы – прямо при «ухажере», но Жанну, наоборот, отпустило. Она вдруг поняла, что единственный источник напряжения в квартире – она сама.

Жанна выдохнула, улыбнулась и пошла заваривать фирменный чай на пяти травах. Впрочем, когда она появилась в комнате дочери с подносом в руках, обнаружила, что Арина и Тихон куда-то собираются.

– Ой, мам, ты правда чай сделала? – рассмеялась Арина. – Прости, я потом, ладно? Мне же на занятия нужно, в Центр!

– Ладно, – пожала плечами Жанна. – А куда ты на сей раз записалась, если не секрет?