Я бы на твоем месте

Жанна с мамой разговаривали на кухне.

Вернее, разговаривала мама. Жанна слушала и глядела исподлобья. На мамины аргументы возразить ей было нечего.

Да, Арине в Штатах будет гораздо лучше, чем тут. И да – теперь Жанна понимала, что всегда это видела, – у Арины настоящая балетная фигура. Как у бабушки. И у прабабушки. Жанна была единственным генетическим сбоем на этой прекрасной фамильной ветви балерин. И растяжка у Арины от природы. И музыку она отлично слышит. А работать до седьмого пота – этому бабушка ее научит.

А вот Жанне лучше остаться тут. В этом месте мама слегка зачастила и начала говорить с лишним напором. Видимо, сама понимала, что аргументы так себе («сложности с визой», «у тебя с английским беда» и все такое прочее). Но Жанна была согласна – им с мамой под одной крышей было бы неуютно.

Поэтому она не возражала, сидела и смотрела. Мама восприняла это как согласие.

– Завтра я подам документы на визу, – деловито сообщила она. – От тебя нужно только согласие на выезд… По вашим законам ведь достаточно согласие только одного из родителей.

– Нет, – сказала Жанна.

– Но ведь ты даже не знаешь отца! – нахмурилась мама. – Я заглянула в свидетельство о рождении…

– Я не подпишу согласие, – развернула мысль Жанна. – Арина останется со мной.

– Почему? – спросила мама устало.

«Не хочу, чтобы ты ей сломала жизнь, – подумала Жанна, – как мне сломала». Но вслух не произнесла, потому что прозвучало бы это слишком пафосно.

– Хочешь ей жизнь сломать, – усмехнулась мама. – Как себе сломала.

Они молчали так долго, что Жанна успела впасть в подобие транса.

– Ладно, – сказала мама без всякого выражения, – это твой ребенок. Ты имеешь право ее калечить, как хочешь.

Мама улетела через два дня. Жанна с Ариной проводили ее – в основном из-за Арины. Бабушка болтала с внучкой, читала ей какие-то стишки, однажды даже пощекотала.

«Со мной она так никогда не делала», – отрешенно подумала Жанна.

У входа в зону досмотра баба Таня крепко обняла Арину, пожелала ей не болеть и ушла, не обернувшись на Жанну. На сей раз никаких заявлений вроде «Нет у меня больше дочери!» и «Я вычеркиваю тебя из своей жизни!» никто не делал – и так все было понятно.

Уже дома Жанна получила эсэмэску от Володи: «Я все понимаю, ты была не в себе. Прощаю. Завтра позвоню».

Жанна полезла в адресную книгу – разбираться, как занести абонента в черный список.





2026

– Главное, у всех мамы нормальные… – тяжело вздохнула Настя.

– А что, бывают нормальные мамы? – усмехнулась Жанна.

– Конечно! – уверенно ответила Настя. – Вон у Олеськи вообще не выпендривается. Нужно, взяла детей и уехала на выходные.

– Не бывает нормальных, – вздохнула Жанна, – все мы ненормальные. Нормальные у нас только дети вырастают. И тоже не у всех.

Жанна много думала на эту тему. Очень много. Но посмотрела в прозрачные Настины глаза и решила не углубляться. Она была уверена, что Фекла подрастет и Настя все поймет сама. Или не поймет, тут уж как повезет. Фекле, естественно, а не Насте.

Жанна аккуратно потянулась. Честно говоря, все это стало ей надоедать. Жалобы Насти пошли на десятый круг. Если бы не Фекла, Жанна бы давным-давно ушла. Но сладкий мимимишный, усюпушный младенец растопил сердце, а ее саму превратил в бесформенное желе. Ручки с перетяжечками, крошечный носик, слюна изо рта – все это неожиданно вызвало у Жанны физиологический восторг.

«Пойти, что ли, уровень гормонов проверить?» – подумала она и аккуратно перевернула Феклу.

Щечка, которая прижималась к ее груди, была нежно-розовая.

Жанну накрыло умиление. На секунду даже показалось, что прибывает молоко.

«Бедная моя Арина, – подумала Жанна, – у меня не было времени так ее любить».

А потом сразу подумалось: «Бедная моя мама…» – и следом: «Бедные мы все…»





2019

Жанна давно переросла обиду на мать, она все поняла и простила. Маме было тяжело. Она всю жизнь пахала: сначала, чтобы допрыгнуть до мужа, потом, чтобы его не упустить.

Даже сейчас, когда оба давным-давно на пенсии, их балетную школу называли именем отца. Он был главной звездой. За его имя платили деньги. Мама была всего лишь директором.


И Жанна поняла, что мамина беременность была не жертвой, она была бегством, отмазкой. С возрастом соответствовать отцу становилось все сложнее, и мама решила уйти со сцены красиво. Никакого «я пожертвовала карьерой ради тебя» в действительности не было. Самое обидное, что и бабушка это знала. Не могла не знать. Но и она все детство манипулировала Жанной, рассказывая, что дочка должна отдавать долги.

С Ариной у Жанны до недавнего времени были совсем другие отношения. Все детство она повторяла ей, что примет ее любой. Хочешь математику – будет математика. Хочешь восточные единоборства – пожалуйста. Хочешь гитару – вот тебе гитара. Арина перепробовала все кружки, которые были в их районе, и их отношения мамы с дочкой были безупречны. Каждый раз, когда Жанна говорила Арине: «Делай что хочешь, это твоя жизнь!», маленькая девочка внутри нее обливалась слезами счастья. Мысленно она отбрасывала тетрадку с математикой и бежала во двор. Или садилась рисовать. Каждый раз, когда она разрешала что-то дочке, она чувствовала себя счастливой.

Но тут в их отношения влезла Светлана. Жанне она сразу не понравилась, было очевидно, что эта женщина пытается задурить Арине голову. Как только Жанна увидела Светланины фотографии у Арины на странице, сразу поняла, что та навязывает ее дочери свой стандарт красоты. Пытается вытащить из нее то, что девочке совершенно чуждо.

И Арина стала колючая, гадкая. Жанна узнавала в ней себя в детстве. Непроницаемое лицо, чтобы скрыть настоящие эмоции, не смотрит в глаза, убегает, врет.

Самым обидным было то, что все это должно быть направлено против Светланы, а выливалось на нее, Жанну.

А тут еще и самый омерзительный призрак прошлого вылез.

Когда Лазуркин начал Жанну шантажировать, она считала, что удивить ее уже невозможно. К своим тридцати девяти годам она точно знала – все мужики сволочи. Им нельзя доверять, их можно только использовать, а потом вычеркивать из жизни. Если мужик может сделать гадость – сделает. Если не делает, значит, ты чего-то не знаешь.

Она и Арине всегда это объясняла, буквально с детского сада, и Арина всегда ее слушала, но сейчас все делала назло. Притащила домой Тихона. Его только по неопытности можно принять за гея, очевидно же, что у мальчика с ориентацией все традиционно!

Так плохо Жанне не было еще никогда. Да, жизнь ее не была легкой, ее предавали и бросали, но сейчас под угрозой стояли самые дорогие в ее жизни отношения.

Эта сволочь Лазуркин появился именно тогда, когда Жанна очень уязвима, когда Арина и так ей не верит. И если сейчас вывалить на нее всю правду, Жанна ее потеряет. Какая пятнадцатилетняя девочка простит маме, что та спала с несколькими мужчинами? Это невозможно понять в пятнадцать лет! И невозможно оправдать!

После Арининого побега Жанна перестала спать, перестала есть и вообще перестала быть живой. Самым обидным было то, что Арина этого не замечала. Мама для нее словно исчезла, хоть много лет была лучшим другом. И Жанну душила дикая обида. Как же так! Да, к пятнадцати годам она тоже не рассказывала маме ничего. Но у нее же совершенно другая история, у них с Ариной должно быть все наоборот!

Жанна на полном серьезе обдумывала способ убить Лазуркина. Быстро опомнилась, потому что поняла, что не сможет этого сделать, и сама себя испугалась.

Глядя на его мерзкую ухмыляющуюся харю, в его свинячьи бегающие глазки, она понимала, что убить не сможет. Но когда она наорала на него в машине, когда сказала, что кастрирует, он испугался. И это было хоть слабое, но облегчение.

А потом Жанна пришла домой и поняла, что все равно это не жизнь. Невозможно каждый миг ждать, что эта гнида выпрыгнет из-за угла и вывалит правду. Невозможно всю жизнь бояться.

И рассказала все Арине, не приходя в сознание.

А когда договорила, случилось чудо – раздался звонок в дверь. И первый раз в ее жизни хоть один мужчина появился вовремя.





2026

У Насти зазвонил телефон.

– Ну вот, раз в жизни вовремя, – сказала она. – Да, Паш. Нет, Паша, не хорошо. А ты что хотел? Чтобы я была счастлива тут одна? Я не знаю, где мама, она не отвечает. Да, прикинь. Взяла и уехала вчера. Ой, я не знаю, тут, короче, просто ад был сегодня, Фекла орала пять часов, я чуть… Да нормально с ней все! А про меня не хочешь спросить? Спит. Зачем врача? Вот приедешь и вызывай! Слушай, если тебе так важно, приезжай и сиди с ней сам! Умные все такие советы давать!

Жанна в третий раз выслушала историю несчастной, всеми покинутой молодой матери. И да, правы были историки, теперь это воспринималось как фарс.

«Может быть, и мне стоит кому-нибудь рассказать свою жизнь, – подумала Жанна, – может быть, и моя история со стороны покажется смешной и нелепой? И кто-то будет, как я сейчас, сидеть и мысленно издеваться, думая, что я просто избалованная дурочка?»





2022

Три года прошло с той истории.

Нет, они с Ариной не стали врагами. Войны не было. Но дочка с тех пор ни разу не залезла маме на ручки, не уткнулась в нее носом. Общалась вежливо, но односложно.

С горя Жанна решила пойти работать в офис. Все-таки какие-то люди. Поначалу было немного дико – работать не по настроению, а по графику, но человек ко всему привыкает. Постепенно Жанна стала получать кайф: да, теперь у нее было рабочее время, но зато появилось и нерабочее! И выходные. И даже отпуск!

В репроцентре работали люди раза в два моложе Жанны, к ней пытались обращаться на «вы», но после первого же корпоратива, когда она показала танцевальный мастер-класс, все наладилось. Появились подружки. Несколько ретивых юношей попытались подкатить, получили вежливый отлуп – и откатились почти без обид.

Арина жила параллельной жизнью. Жанна боялась, что дочь потянется к театру, а то и – тьфу-тьфу-тьфу – к балету (хотя в ее возрасте было уже поздновато идти в балерины). Но ничего, обошлось. Ее стремный дружок Тихон после девятого класса ушел в колледж искусств и больше в их квартире не появлялся.

Когда начался выпускной год, Арина заявила, что пойдет в иняз. Жанна выдохнула и побежала искать соответствующих репетиторов.

В общем, жизнь катилась по ровным рельсам почти без стыков. Так, легкие вибрации – поступление на переводческий факультет, празднование восемнадцатилетия, первая сессия. Что у дочери происходит в личной жизни, Жанна не представляла. Кто-то у Арины, безусловно, был. Несколько раз в неделю дочка возвращалась усталая, но счастливая, лезла в душ и засыпала без ужина. Жанна ограничилась лекцией о мерах безопасности и просьбой обязательно позвонить, если Арина собирается остаться где-то на ночь.

Последняя просьба почему-то заставила Арину хихикать.

– Уверяю, мамочка, – сказала она, – ночевать я буду только дома!

Словом, Жанна пришла к выводу, что жизнь у нее нормальная. Бывает куда хуже.

Но однажды на работе ей стало нехорошо, прихватило сердце. Перепуганные сослуживцы порывались вызвать скорую, но Жанна упросила ограничиться корвалолом и доставкой ее домой.