Изнанка правды

Марат был рад, что дома оказалась Ольга Ивановна, мама Лены. В ожидании внука, она теперь часто помогала беременной дочери по хозяйству. Оперативник сослался на срочное задание и уехал. Безрадостное настроение жены, способное перерасти в депрессию, терзало Валеева, и он придумал, как помочь ей.

Его целью был бизнес-центр «Золотой запад». Рабочий день только что закончился и из просторного застекленного вестибюля массово выходили офисные сотрудники. Наметанный взгляд оперативника вычислил ту, ради которой он сюда примчался — свидетельницу Маргариту Сергиенко. Красивая холодная стерва — дал ей определение опер.

Маргарита шла в компании болтливой подружки. Как только женщины распрощались, направившись к разным станциям метро, Валеев в три шага догнал ее и схватил за локоть. Девушка испуганно обернулась.

— Маргарита Сергиенко, вы арестованы за дачу ложных показаний, — устрашающим голосом заявил оперативник, насладился страхом, вспыхнувшим в ее глазах, и зашипел: — Ты этого добиваешься? Могу устроить.

— Кто вы такой? — вскрикнула девушка.

— Майор полиции. Я имею право задержать тебя на двое суток. Это будут незабываемые сорок восемь часов. Уж, ты мне поверь!

— Но я… У меня есть адвокат, я позвоню, — пришла в себя девушка.

Она хотела открыть сумочку, но Валеев так сильно дернул ее за локоть, что сумочка выпала из ее рук. Он не позволил поднять сумку, продолжая с силой сжимать обе руки.

— Адвокатишку из телестудии? Опять славы захотелось? — начал заводиться Марат. — Зачем ты вылезла в это дело спустя пять месяцев? Как тебе верить? Если ты врала тогда, может, и сейчас врешь! Может, все это ради денег, которые платят на телешоу! Одному жизнь сломала, теперь на других топчешься.

— Я говорю правду.

— Да кому нужна твоя правда. Дала показания и заткнись, не лезь на рожон! А то…

Валеев сильнее сдавил ее руки, понимая, что лимит физических угроз исчерпан.

— Отпустите, мне больно, — захныкала Маргарита. — Если задерживаете, то дайте позвонить адвокату.

— Это так, первый урок.

Валеев разжал пальцы и в сердцах пнул женскую сумочку. Сумочка раскрылась, высыпав содержимое.

— Сама себе жизнь сломаешь, дура! — напоследок выругался он и ушел.

Маргарита расплакалась от унижения и на корточках собирала вывалившиеся из дамской сумочки аксессуары. К ней подбежала обеспокоенная подружка.

— Кто это был?

— Сказал, что полицейский.

— А действует, как бандит. Как только ты вскрикнула, я стала снимать на телефон.

— Что?

— Нападение на тебя.

— Покажи, — заинтересовалась Сергиенко.

Вытерев слезы, она посмотрела запись. Начиная со слов про адвоката все события были зафиксированы.

— Что будешь делать? Ты это так оставишь? — не унималась подруга.

— Скинь мне запись, я подумаю, — пообещала Маргарита.





13




В поселок Филатово, где видеорегистратор дальнобойщика засек вышедшего из фуры беглеца Самсонова, охотники-конвоиры приехали только утром. Пришлось заночевать в дороге. Кочанов на амфетаминах еще бы продержался, но ребята роптали, всем требовался отдых.

Джип «Чероки» остановился около продуктового магазина. Пока подчиненные затаривались напитками и едой, старший лейтенант обратился к пожилой настороженной продавщице:

— Здравствуй, хозяйка. Мы тут по делу. Видела такого? — он показал фотографию Самсонова.

— И я не бездельничаю.

Женщина посмотрела сквозь витрину на американский джип, недоверчиво покосилась на путника. Она хорошо помнила братков из лихих девяностых и сейчас испытывала сомнения, глядя на небритые личности в помятом камуфляже.

— Или может слышала, что кто-то приютил чужого человека? Ты ведь всех в поселке знаешь.

— Я не участковый, чтобы всех знать, — отрезала продавщица. — Тут трасса, многие проезжают.


— Так видела или нет?

— В магазин не заходил. — Женщина отвернулась и принялась расставлять товары.

Холодный прием и упоминание участкового инспектора натолкнули Кочанова на здравую мысль. Он выяснил, где живет участковый, наскоро перекусил и вскоре стучал в дверь частного дома.

Участковым инспектором оказался полненький усатый мужчина с седыми висками, засидевшийся в звании старшего лейтенанта. Инспектор изучил, предъявленное удостоверение, и нехотя представился, почесывая волосатую грудь под расстегнутой форменной рубашкой.

— Участковый Баранов. В чем дело?

— Помоги, Баранов. В твоем поселке может скрываться беглый преступник Игорь Самсонов.

— Тот самый Самсонов, про которого по телику болтали?

— Он, мать его! Надо обойти дома, опросить людей. Кто-то должен был его видеть.

— Нас тут всего двое: я да сержант-водитель, — с сомнением сказал участковый.

— Вас двое да нас трое! — демонстрировал оптимизм Кочанов. — Разделимся на группы и пойдем с двух концов. Вы людей знаете, мы готовы действовать.

Заспанное лицо участкового выражало единственную мысль: а оно мне надо?

Кочанов вспомнил про документ, который получил по факсу от московского прокурора Чуприна. Столичный карьерист был крайне заинтересован, чтобы Самсонов поскорее наткнулся на автоматную очередь, и снабдил столь же мотивированного старлея нужной бумагой.

Начальник конвоя протянул участковому документ:

— Читай. И посмотри на бланк — из генпрокуратуры!

— Старший лейтенант ФСИН Кочанов Д.М. возглавляет специальную группу по задержанию особо опасного преступника Самсонова И.Р. Руководители местных органов МВД обязаны оказывать ему всяческое содействие, — пробубнил участковый и прищурился. — Так то руководители, а я десятая спица в колеснице.

— Ты что, Баранов, до пенсии не хочешь дослужить? — рявкнул начавший выходить из себя Кочанов. — Я устрою!

— Ладно, остынь. Пять минут.

Участковый инспектор скрылся в доме, а когда появился в фуражке и кителе предстал вполне компанейским болтливым сослуживцем. Он вызвал своего сержанта, а пока тот ехал, посмотрел запись с видеорегистратора, узнал место, где вышел Самсонов — восточная окраина Филатово. Туда и направились Кочанов с участковым, а их подчиненные начали обход с западной части поселка, вытянувшегося вдоль федеральной трассы.

— Я так разумею, — рассуждал Баранов по пути. — Особое внимание одиноким женщинам. Наши бабы грудью защитят любого обиженного, а тут еще и богатого вдовца из столицы. Укроют, накормят, приголубят.

— Самсонов не безвинная овечка, а убийца, — напомнил Кочанов.

— По телику другое болтают. Бабы любят скандальные передачи и еще «Давай поженимся». А тут два в одном. Цепкая бабенка от такого шанса не откажется. Самсонов наверняка нашел здесь ночлег. Если на одну ночь, то уже смылся, а если на вторую задержался…

Баранов остановился, как вкопанный, озаренный светлой мыслью.

— Баба такого гостя одного не оставит, а был рабочий день. Так-так, где у нас больше всего женщин работает? На птицеферме. Туда и позвоним.

Он набрал номер, поболтал о том о сем и, как бы невзначай, задал нужный вопрос. Закончив разговор, участковый гордо посмотрел на Кочанова.

— Анфиса Гладышева взяла неожиданный отгул, а ее дом здесь рядом.

— И что?

— Анфиса баба бойкая, фигурой не обижена и третий год одна. Между прочим, ее муж на зоне, вторая ходка. Для нее помощь беглецу — богоугодное дело.

— Так идем к ней, — сообразил Кочанов.

Они подошли к одноэтажному частному дому, отгороженному покосившимся штакетником с облупившейся краской. Прежде чем открыть калитку, Баранов вполголоса предупредил:

— Я общаюсь, а ты за кустом держись — чужак настораживает. А как шумну, беги на помощь.

Кочанов наблюдал из-за куста, как хозяйка распахнула участковому дверь. Он ее верно описал — большая грудь под обтягивающей блузкой, горделивая осанка, мордашка накрашена, а глаза прицениваются, что да как. Участковый инспектор о чем-то поговорил с Анфисой и зашел в дом, хотя та не очень-то хотела его пускать.

Старший лейтенант подбежал к закрытой двери, прислушался. Вскоре спокойный разговор сорвался на повышенные тона, и он ворвался в дом.

— Еще один вертухай пожаловал, — встретила его в штыки разбушевавшаяся хозяйка — Я вас, козлов, не приглашала. Валите!

Женщина грудью пыталась оттеснить участкового. Тот упирался, указывая рукой:

— Самсонов был здесь, ночевал. Смотри!

На веранде на веревке сушилась светло-серая спортивная форма Nike, в которой видели беглеца. Кочанов достал пистолет, передернул затвор, направил на Анфису.

— Где он?