Изгоняющий бесов

Мы довольно лихо рванули в обход вставшего столбом беса и обернулись уже на пороге.

Он нас не преследовал. Что-то не так.

— Мы уже не уходим, да? — крикнул мне доберман, успевший удрать шагов на десять вперёд.

— Погоди.

— Зачем? Он плохой. Кусь его нельзя, лизь его нельзя, лапку дать нельзя, давай убежим!

Вопреки здравой логике и всему, чему меня учили, я всё-таки остался на месте, а потом и вовсе подошёл к могучему Тяну. Китайский лис с девятью хвостами, выпучив глаза, перелистывал страницы Святого Писания, а его губы едва слышно проговаривали текст.

— Какой язык, какой стиль, — подняв на меня взгляд, благоговейно выдохнул он, вновь меняя свой кошмарный облик на вид благообразного старца. — Скажите, друг мой, могу я предложить вам «пять лянов серебра за отражение луны в колодце»?

— Возможно, — на всякий случай ответил я. — А что конкретно вы имеете в виду?

— Всё просто, вы дарите мне эту чудесную книгу, я же обязуюсь, что этой же ночью моё семейство покинет деревеньку.

— И весь Китай! — тут же встрял с дополнением мой верный вернувшийся пёс.

— Китай очень велик, — улыбнулся дядюшка Тян. — Если мы найдём местечко, где на нас не поступит жалоб, разве кому-то будет от этого плохо?

— Бесов надо бить.

— Живи и дай жить другим, — осадил я Гесса.

— Всё про тебя отцу Пафнутию расскажу, — надулся он.

— И я про тебя всё ему расскажу, — парировал я.

Через полминуты напряжённого сопения пёс первым подал мне лапу примирения.

Вежливый старый лис улыбнулся и отвесил нам прощальный поклон. Мы тоже поклонились в свою очередь. Через мгновение он исчез, оставив нас в темноте.

— Ну, видимо, задание-то в любом случае выполнено. Дом избавлен от бесов, деревня тоже. Теперь можно и…

Я даже додумать не успел, что именно теперь можно, когда в зарослях бамбука раздался треск и на нас выскочило непонятное чучело в одеждах студента, но с чёрным блестящим лицом.

— А-а-а-а! — орало оно.

— А-а-а-а! — орали мы с Гессом, который во второй раз попытался запрыгнуть мне на руки.

Уже в падении я, изловчившись, пнул нападавшего ногой под колено, и тот опрокинулся наземь, едва не выронив из рук китайский фонарик.

— Ляо Джань? — Мы не сразу узнали нашего недавнего знакомца. — Идиота кусок, ты с дуба рухнул, что ли?!

— Нет, наставник. — Он поднялся и встал, поглаживая ушибленную ногу. — Увидел страшного беса, на меня напал страх, и я совершил непростительный поступок, бросив вас одного.

— Нас двое, — сухо буркнул доберман. — Держи меня на руках, мне всё ещё страшно. Держи. Лизь тебя!

— Дома мне открылась вся глубина моего душевного падения. Я был в ужасе, что предал своего учителя! После недолгих размышлений я вспомнил слова великих «подобное лечится подобным, лишь меч защитит от меча», поэтому испачкал лицо тушью, чтобы бес устыдился моего вида и ушёл восвояси.

— Господи, прости дегенерата. — Я всё-таки с грохотом сбросил с себя пса. — С чего бы бесу стесняться того, что у тебя физиономия чёрная?!

— Как, разве сами бесы не чернолики?

— По-моему, дело попахивает тупым расизмом на бытовой почве. Ладно, плюнь, проехали. Семейство нечисти покинуло этот дом и никогда не поселится вблизи вашей деревеньки. За весь Китай не скажу.

— Весь Китай большой, — улыбнулся «чернокожий» студент, сияя тушью. — Главное, чтобы не у нас, как говорится, чихающего на севере вряд ли услышат на юге.

Мне на минуточку захотелось чисто философски порассуждать по поводу, но, видимо, не время и не место. Как-нибудь потом, при удобном случае, мы непременно вернёмся к этой теме.

Гесс лизнул мне руку, я погладил его между ушей. Лучи, заглядывающие в большую дыру в крыше, на мгновение вдруг стали очень-очень нестерпимо яркими. Начинается…



Белый коридор, лампы дневного света, знакомая дверь. На узкой лавочке терпеливо сидит католический монах в коричневой рясе, с выбритой тонзурой и усталыми намозоленными руками, а рядом молоденький милиционер с погонами курсанта.

— О, китаёза с псинкой, — повернул голову монах. — Садись, друг любезный, третьим будешь.

— Спасибо, — ответил я. — Видимо, облик нам поменяют только при следующем задании?

— Само собой, — подтвердил милиционер, присоединяясь к разговору. — А вы, дедушка, вижу, с первого задания?

— Угу, гений дедукции.


— Это несложно, — улыбнулся он. — Я в Системе с двенадцати лет, навидался всяких. Пёс, надеюсь, привитый?

— Да, как положено, — соврал я, поскольку в тоне парня явно скользила эдакая ментовская подозрительность.

— Значит, могу погладить.

Гесс так страшно клацнул челюстями, что чудом не откусил ему половину руки.

— Следующий.

Курсанта смыло приливом.

Средневековый монах молча перекрестился и повернулся ко мне:

— Брат во Христе, прими один добрый совет от старого монаха. Никому здесь не верь. Возможно, тогда ты проживёшь долгую жизнь.

— Никому, это, значит, и вам?

Он улыбнулся, кивнул и перекрестился ещё раз.

— Следующий.

Когда мы остались одни, я обернулся к Гессу:

— Ты молодец. Ни разу ничего не ляпнул.

— Хороший пёс? Хорошая собаченька? Погладь мой зад!

— О-о-оу… — Я закатил глаза.

— Лапку на!

Пришлось подержать его за лапу и честно чесать загривок, пока металлический голос из ниоткуда не сообщил, что настала наша очередь. Мы пошли. А кто бы сомневался, правда?

— Два дебила — это сила, — приветствовала нас рыжеволосая Марта.

Переглянувшись, мы с доберманом решили не спорить.

В конце концов, каждый имеет право на своё мнение. Ну и по-любому она права в обоих пунктах, и «сила» и «дебилы».

— Фёдор Фролов, вы…

— Для друзей Тео.

— Мы не друзья, — с мягким нажимом отметила девушка за планшетом, надевая на нос очки. — Не стройте иллюзий, я абсолютно равнодушно отношусь ко всем бесогонам и бесобоям. Работа есть работа, ничего личного. Кстати, вы ещё не решили, к какому берегу прибиться?

— Я гей.

— Чего-о-о??!!!

— А говорила, что абсолютно равнодушна, — хмыкнул я, хлопаясь с доберманом ладонь в лапу. — Ладно, без проблем, Диоген вообще жил в бочке, а называл себя гражданином мира.

— В каком смысле? — опомнилась рыжая.

— Да кто его разберёт, он был тот ещё извращенец. Но я лишь хотел сказать, что понимаю вас и надеюсь на взаимность. Верно, Гесс?

— Она не любит собаченек!

— Это я помню.

— Да ну вас обоих в задницу, — опомнилась Марта, краснея, как луна на закате в сентябрьскую ночь. — Вы всё провалили! Китайским бесам ни к чему знать Деяния святых апостолов православной церкви. У них другие правила, законы и радости по жизни. Трудно было лицо тушью замарать? Бес устыдился бы и потерял бдительность, а вы его кирпичом по затылку!

— Она что, дура, да? — округлил глаза в крайнем изумлении мой пёс. — Ничего не понимает, не любит собаченек, не гладит мой зад, не хочет лапку. Как мне жить?!

— Ох, приятель, думаю, она прекрасно всё понимает, именно потому и…

— Вам не место в Системе! — успела выкрикнуть рыжеволосая.



В тот же миг мы с Гессом вновь стояли в горнице дома Тулуповых, их дочь смотрела на меня зачарованным взглядом, её мать и мать её матери в голос вопили, что я что-то там порушил, кого-то смертельно оскорбил, всех лишил чести и сей же час по гроб жизни обязан жениться.

Слава тебе, всеблагой Господи и все пророки его в порядке очередности, будем надеяться, что вы за меня заступитесь и всё когда-нибудь утрясётся. Гесс, ткнувшись мне в ладонь кожаным носом, вовремя подмигнул, намекая, что здесь он вновь добрейшее бессловесное животное.