Избранница урха

– Спасибо за столь лестную характеристику, юная госпожа, – улыбнулся Раксай, кивая мелкой. – Что же касается антипатии госпожи Агаты, мне прекрасно известны ее причины. Но я смею заметить, что в тех обстоятельствах я был в своем праве.

– О чем речь?

– О нашем первом знакомстве, – ответила старшая, сверля Раксая неприязненным взглядом. – Мне довелось лечить одного из членов своей команды, который перешел дорогу господину Лайору.

– Перешел дорогу? – переспросил мужчина, и я почувствовала неожиданный прилив злости. – Так ваш капитан обозначил причины наказания?

– Наказания? Да на господине Пайсе живого места не было! Вы чуть не убили его!

– Поверьте, госпожа Джером, если бы не Законы, то убил. Видят звезды, этот тхарраш заслуживал смерти!

Вместе с этими словами в мою голову хлынули образы. Картинки чужих воспоминаний, приправленные изрядной долей эмоций. В них я была урхом, склонившемся над молодой девушкой, примерно одного с Мэри возраста. Хрупкое тело сотрясала дрожь, а по бледным щекам градом катились слезы.

Изорванное платье. Ссадины на лице и синяки на теле. И кровь…

– Что же он такого сделал? Не поклонился великому и ужасному урху? – с сарказмом спросила Агата.

– Он изнасиловал талийку, – ответила вместо Раксая, посмотрев на замолчавшую сестру. – Ей едва ли исполнилось пятнадцать. Всего один шаг до получения дара Предвиденья, но… Он изнасиловал ее, лишив магии и будущего.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросила Агата. – Это он тебе рассказал?

– Можно сказать, что я видела все своими глазами, – прошептала я и направилась к Раксаю, физически ощущая его потребность в себе.

Стоило приблизиться, как урх тут же крепко обнял и уткнулся носом мне в волосы.

– Чтобы о нас не говорили, госпожа Джером, мы не чудовища и нам не чуждо слово честь. Мы защитники, а не безжалостные убийцы.

– Я приношу свои извинения, господин Лайор. Была не права.

– Вы были правы, но по-своему. Предполагаю, что капитан не раскрыл сути происшествия?

– Нет. Но, быть может, он и сам не знал?

– Знал, госпожа Джером, – задумчиво ответил Раксай, так и не выпустив меня из объятий и медленно поглаживая по спине.

– Раксай, да ты прям настоящий герой, да еще и с высоким положением в обществе, – не без сарказма произнес Хорн, за что тут же получил тычок в бок от Кэт. – Думаешь, твоя семья одобрит союз с землянкой?

– Совсем скоро у вас будет возможность лично познакомиться с моей семьей. Через две недели на Землю прибудет делегация и в ее составе как раз будут отец с мамой.

Отодвинувшись от Раксая, я заглянула ему в глаза и выдала:

– А знаешь, я тут подумала – рано мне еще принимать ухаживания от мужчины! Учеба, работа… Некогда мне!

– Я знал, что она одумается, – усмехнулся Хорн и теперь на него шикнули уже все три сестры.

– Если вы не против, я украду Госпожу Эдель, – произнес урх и посмотрел на часы, – примерно на три часа. У нас намечается небольшая воспитательная беседа.

– Господин Лайор, это не совсем прилично, – начала было Агата, но затем подозрительно переглянулась с Кэтрин, – но мы вам доверяем. Будем ждать Эдель дома.

– Раксай, я против!

– Против чего?

– Против всего. Мы не договаривались на знакомство с родителями, – под насмешливым взглядом урха поправилась: – На столь скорое знакомство!

– Мы с тобой обязательно обсудим этот момент. Пойдем.

Идти мне не хотелось, но выбора не было. Всю дорогу до ската я обдумывала варианты побега и самым оптимальным из них была командировка! Пусть я не числилась в штате центра, но имела полное право попроситься куда-нибудь слетать. Да и хорошие отношения с работниками позволяли это устроить.

– Эдель, напоминаю, куда бы ты не сбежала – я тебя найду, – как ни в чем не бывало произнес урх, и я запоздало вспомнила, что он может улавливать мои мысли. – Ну чего ты испугалась?

– Думаешь, у меня нет повода? Твой отец из правящей верхушки, а мама… Кстати, а кто у тебя мама?

– Талийка.

– Ох, – невольно выдохнула я и с сочувствием посмотрела на урха. – Теперь я понимаю, почему тот случай с членом команды Агаты вызвал столько ненависти. Ты знал ее?

– Не знал, но это не отменяет того факта, что она была ребенком. Невинным ребенком, лишившимся мечты. Скорее всего, ты считаешь, что я был не прав…

– Я бы сделала то же самое, – ответила честно, глядя на напряженную спину урха. – А может даже убила бы его. Прости, Раксай, но если ты считаешь меня милой и правильной девочкой, то сильно ошибаешься.

Кажется, он не поверил мне. Остановившись, он обернулся и внимательно посмотрел в глаза. Молчал всего секунду, чтобы в следующее мгновение прижать меня к стене и поцеловать. Медленно, нежно и невыносимо сладко. Я чувствовала исходящие от мужчины волны благодарности и постепенно зарождающегося спокойствия. Поцеловав меня в нос, Раксай повел к своему скату.

– Куда мы летим? – полюбопытствовала я, глядя на умиротворенное лицо урха.


– Хочу показать тебе свое любимое место и кое-что рассказать о своем народе.

Ох, урх точно знал, как отвлечь уфолога от невеселых мыслей о знакомстве с родней и переключить на более интересные вещи. Улыбнувшись, я откинулась на спинку кресла и посмотрела окно.

Мегаполис никогда не спал. Пока нижние ярусы работали или прожигали жизнь в Квартале, верхние ярусы… Занимались тем же самым. Не важно, кем мы были и к какому виду относились – деление было одно: работяги и прожигатели. Первые работали день и ночь, не зависимо от своего статуса и количества денег. Другие находили сотни причин, чтобы сократить время работы и потратить его на развлечения. И золотой середины в наш век, к сожалению, не существовало. Даже мы с Раксаем, несмотря на иллюзию отдыха, то и дело отвечали на различные вопросы от коллег.

Почувствовав снижение ската, я перевела взгляд на здание. «Ковчег» располагался практически не берегу моря, радуя своих посетителей чудесными видами на морскую гладь с многочисленными туристическими лайнерами. Здесь можно было отведать любые деликатесы из речной, морской и озерной рыбы (или всяких членистоногих и ползучих гадов) любых миров. Несмотря на огромную площадь и большое количество посадочных мест, очередь на столики была расписана на полгода вперед. Я бывала здесь несколько раз, но особого восторга не испытала. Вместо столь пафосных мест моя душа требовала более скромного и уютного времяпровождения.

Говорить Раксаю о своей нелюбви к подобным местам я не стала, чтобы не расстраивать его. Ведь урх хотел меня порадовать и сделать приятное. Для любой другой девушки это действительно был бы идеальный сюрприз, но я… Я оказалась слегка дефектной.

– Обещаю, тебе понравится, – улыбнулся мужчина, помогая мне выбраться из ската.

На входе в лифт нас встретил администратор. Завидев Раксая, он расплылся в широкой улыбке и излил поток словестной радости на нас с урхом. После приветствия, администратор уточнил, где господа желали бы поужинать. Бросив загадочную фразу: «В аквариуме», Раксай подвел меня к лифту. Рука мужчины все это время покоилась на моей талии, не оставляя встречным простора для фантазии – я была женщиной Раксая, и он демонстрировал это с большой гордостью.

Несмотря на распирающее любопытство, я терпеливо молчала, понимая, что скоро сама все увижу и узнаю. Урх, явно считывающий мои эмоции, а может даже и мысли, лишь загадочно улыбался, что не добавляло мне спокойствия. От будущего разговора меня лишь немного отвлекала мужская рука, согревающая талию и слегка поглаживающая живот. Наконец, лифт просигнализировал о конечной точке прибытия, и мы вышли в полутемном коридоре, где нас тут же перехватил другой администратор. Пригласив нас на летающую платформу, он уверенно повел ее в противоположный конец коридора, к одной из массивных металлических дверей. Передав Раксаю ключ-карту и пожелав приятного времяпровождения, он улетел обратно, а мы наконец-то вошли в… аквариум. Как же точно создатели этого места угадали с названием!

Большая сфера была полностью сделана из стекла, позволяя рассмотреть окружающее нас пространство. Мы были под водой, в открытом море! В толще воды, бликующей от лучей заходящего солнца плавали десятки разных рыбок, иногда наплывая целыми стаями и закрывая обзор на морское дно. Несмотря на то, что в коридоре я видела многочисленные двери, которые наверняка вели в такие же сферы, сквозь стекло просматривался только бескрайний морской мир.

– Голограмма? – спросила я, подходя к стеклу и невольно касаясь пальцами.

– Частичная, чтобы создать атмосферу уединенности. Лицевая стена и купол над головой действительно стеклянные. Тебе нравится?

– Очень! – я восхищенно выдохнула и приблизилась к Раксаю, несмело поцеловав его. – Я даже не подозревала, что здесь есть такая красота.

– Единственная красота здесь – это ты, – улыбнулся урх, погладив меня по щеке. – Ну что, будем делать заказ?

– Будем! – согласилась я и села за стол, активировав голографическое меню.

Изучая представленные блюда, я нет-нет, да и косилась на урха, рассматривая его лицо. Его нельзя было назвать красивым, скорее мужественным и невероятно притягательным. Он не льстил и не отвешивал глупые комплименты. Его главным оружием была честность, и я ценила это больше любых пустых слов.

– Ты боишься встречи с моими родителями? – спросил Раксай, после того, как мы сделали заказ.

– Не то, чтобы боюсь. Просто все слишком неожиданно… Только утром ты попросил разрешение на ухаживания, а уже в обед сообщаешь о знакомстве с родителями.

– Прости, я действительно тороплю события, но… Ты себе даже представить не можешь, как важно для урха встретить свою половинку. Как я уже говорил, ты – не просто любимая женщина. Ты мой якорь в урагане бушующих эмоций. А эмоций у нас действительно слишком много – плата за нашу «уникальность».

– А по вам и не скажешь, – удивленно произнесла я, вспоминая все, что знала про жителей Урхуры.

– Здесь стоит сказать спасибо специальным инъекциям, притупляющим наши эмоции. Они помогают сдерживаться, но, в то же время, гасят и другие чувства. Вкус, обоняние и осязание… Все приглушено и не доставляет удовольствия.

– И… так всегда?

– Только когда мы гостим на других планетах. На Урхуре мы можем не принимать лекарство, но из-за этого есть некоторые ограничения в перемещении. Урхи, отыскавшие свой баланс, живут отдельно от одиночек. В первую очередь для того, чтобы не навредить женщинам и детям.

– Но, получается, дети тоже опасны?

– Только по достижении полового созревания. До этого времени эмоциональный фон вполне стабилен.

– Это удивительно… Но почему вы скрываете эти детали от общественности? Вдруг, вместе с другими учеными, вы бы смогли разработать новую сыворотку, которая бы помогла не просто притупить, а стабилизировать эмоции без последствий?

– Потому что врагов у нас значительно больше, чем союзников. Нас боятся и ненавидят. Реакция твоей сестры прямое тому доказательство.

– Она думала, что ты обидел члена ее команды без причины.

– Все так думают, Эдель, и это к лучшему. Так меньше шансов действительно выйти из себя и превратиться в неконтролируемое чудовище.

– Это метафора?

– Если бы. В фольклоре Земли есть упоминание берсерков, которые могли входить в боевой транс и превращаться в машины для убийств. Урх под действием сильных эмоций действует по аналогии. Вернее те урхи, у которых нет якоря. Путеводной звезды, к которой раз за разом хочется возвращаться.

Раздалась короткая трель, после которой створки двери разъехались в сторону и в аквариум зашли два официанта. Быстро сервировав стол, они слегка поклонились и ушли, снова оставляя нас наедине. От блюд шел замечательный аромат, однако даже он не смог отвлечь меня от мыслей и возникающих вопросов.

– Значит, на Урхуре свободные урхи обитают отдельно?

– Можно и так сказать. Рядом с основным городом есть резервации, откуда урхов выпускают только после укола вакцины.

– А что касаемо тех, кто живет на других планетах?

Раксай поднял руку и продемонстрировал мне тонкий браслет, который я упустила из виду.

– Этот прибор фиксирует нашу мозговую активность и на основе нее отмеряет дозу препарата.

– И как часто в тебя вливают эту гадость? – спросила я, не сумев сдержать недовольства.