Ищейки

– Какой-какой портрет?

– Минуту, пожалуйста, я всё объясню. Так вот, за вчерашний день я как следует обдумал всё, что мы знаем о нове, и пришёл к следующим выводам: «а» – скорее всего, это мужчина…

– Браво! Просто верх проницательности!

– …«б» – он обладает своеобразным чувством юмора и обожает дурачить людей, – Бен пропустил насмешку мимо ушей, – «в» – он ни во что не ставит закон и общественные нормы. Ставит себя над ними. Скорее всего, появление ищеек такой человек воспримет как личный вызов и постарается выставить их на посмешище, как можно сильнее ударив по самолюбию агентов и престижу Агентства.

– Пока что у него это неплохо получалось, – согласился Кристоф.

Финкельштейн стрельнул в светлого мага глазами.

– А как ещё можно наилучшим образом насолить двум ищейкам, если не – простите, мэм – переспать с одной, тем самым подставив другого?

Энвер задохнулась от возмущения.

– Ч… Чт… Что-о-о?!

– Скомпрометировать обоих агентов, – пояснил Бен извиняющимся тоном.

– Мальчик! Ты понимаешь, какую чушь несёшь сейчас? Я сдам тебя в ближайший дурдом!

– Подожди, Эн, – заинтересовался Кристоф. – Давай-ка дослушаем, занятно толкует.

– Благодарю, – юноша не прибавил своё обычное «сэр». – Посудите сами: среди всех его проделок первое место по популярности держат случаи искушения дев, сведения их с благочестивого пути…

– Говоришь, как чёртов священник.

– Священник не может быть «чёртовым»! – покоробило Бена.

– Боги, дайте ему уже закончить! – Кристоф воздел руки к небу. Энвер, сдержав ругательство, закрыла лицо ладонью.

– Этот нова рисковый и дерзкий, – как ни в чём не бывало гнул своё стажёр. – Он взялся играть с нами, надеясь выжать максимум. И однажды успешно скопировал меня, перехитрив вас. Я решил, что лучшая тактика в данном случае – ловля на живца.

– На меня, значит, – иронично уточнила девушка.

– Именно. Я не стал ничего говорить вам, тем более вы…

– Минуточку! Значит ли это, что стажёр Финкельштейн разработал собственный план тайком от наставников и начал претворять его в жизнь? Я не ослышался?

– Нет, всё именно так.

– Как говорится, не прошло и трёх дней… – проворчал светлый маг после нескольких секунд тишины. Напарница повторила жест с лицом и ладонью.

«Вот так, Эн. А мы ещё в свой план его посвящать не хотели. Ну дела-а!»

– Я могу продолжить, мэм? – ведьма коротко кивнула. – Спасибо. Я не стал ничего говорить вам потому, что вы сами вдруг начали исполнять что-то странное. В смысле напиваться вопреки здравому смыслу. Но это способствовало задуманному. Мне оставалось только проследить, чтобы вы – ещё раз простите, мэм – надрались до беспамятства. Ну и подыграть нове – была уверенность, что он появится. Так всё и случилось.

– То есть ты просто смотрел, как мы теряем над собой контроль, а потом положил нас с Крисом в одну постель?

– Не просто смотрел, а ждал. Чтобы в подходящий момент захлопнуть ловушку и утром представить вам пойманного преступника.

– Да неужели? – интонации Энвер не сулили стажёру ничего хорошего. – Отчего-то первое, что увидели сегодня мои глаза, – это опухшую с перепоя физиономию напарника.

– Так и есть, – просиял Бен. Видимо, он достиг кульминации в своём рассказе. – Вы увидели лицо напарника. Но вовсе не его самого.

– Что-о?! – челюсть у Кристофа отвисла во второй раз.

– Я же сказал: нова здесь, в этой комнате.

– Так, Бенни! Пожалуй, ты достаточно…

– Э-э, нет! – развеселилась Энвер. – Теперь уже я хочу дослушать.

– Извольте. Вы предположили, что нова – не псионик и не мастер иллюзий, но при этом умеет примерять личины других людей. Значит, он полиморф. А полиморфы, как говорится в «Множестве граней одной сущности»…

– Длинный и нудный труд о воплощениях Силы, – блеснула познаниями Энвер. – Как ты его осилил?

– …полиморфы могут в совершенстве копировать внешний вид, манеру поведения, жесты, привычки. Даже кратковременную память. Но не глубинные, не старые воспоминания. В теории… Словом, случай столкнул меня с новой вчера вечером, в том кабаке, где вы позднее предавались возлияниям. Разумеется, полиморф притворился одним из вас. Сначала я не понял, что к чему, но вскоре разговорил его и убедился, что предо мной искомый стихийный маг.

– И что же ты его сразу не взял, раз такой умный?

– Я не знал пределов его сил, – виновато вздохнул парень. – Вдруг его способности не ограничиваются полиморфизмом? А я ведь только третий день как практикант. Драка была недопустима, вас же поблизости не оказалось. Вот и пришлось действовать нетривиально.




Заведение изо всех сил стремилось походить на пиратское кружало. Под потолком болтались гирлянды из канатов, с чёрного полотнища над барной стойкой скалился Весёлый Роджер, люстры имитировали штурвалы, а настенные светильники – якоря. Даже пивные кружки притворялись миниатюрными бочонками. Вот и посетители переполненного кабака веселились с пиратским размахом, отдавая должное празднику. Ром лился рекой, гремели непристойные песенки, разбавленные экзотическими выкриками «Разрази меня гром!», «Освободите мои плавники, я хочу выпить ещё!», «Тряхнём костями!» и тому подобным. Бенджамин Филькенштейн скромно сидел в дальнем углу, за единственным свободным столиком, и с вежливым интересом наблюдал за двумя толстяками. Те с дистанции в восемь футов метали дротики в мишень, стараясь выбить наибольшую сумму очков. Десятка два окосевших болельщиков нестройным хором подзадоривали дартсменов. В какой-то момент состязание частично заслонила фигура человека, плюхнувшегося за стол Бена. Стажёр узнал Кристофа.

– Похоже, вы изрядно выпили, сэр, – заметил юноша, оценив состояние светлого мага. Тот расплылся в хмельной улыбке.

– Недостаточно, приятель, чтобы считать меня пьяным. А в этом городе, чёрт его дери, трудно сохранить трезвость! – ищейка покачал указательным пальцем. – Но что такое головокружение от вина в сравнении с головокружением от любви?.. А что ты тут сидишь один?

– Мастер Энвер оставила меня здесь полчаса назад, велев греть стул. Думаю, так она сможет убедиться, когда вернётся, что настоящий Бен – это я.

– А где она сама?

Бен пожал плечами. Кристоф покачнулся и горестно вздохнул, обдав подопечного винным духом.

– Знаешь, как мне её не хватает, дружище? Вроде всегда вместе, да? А вот не хватает чего-то. Как будто между нами стена… И ведь знаешь, что самое обидное? (Стажёр отрицательно помотал головой.) Самое обидное, что мы сами эту стену воздвигли. Прочертили границу. И каждый из нас теперь мучается, хочет разрушить эту треклятую стену. Но никто не решается первым… первым начать ломать её – кирпичик за кирпичиком, кирпичик за кирпичиком…

Кристоф жестами изобразил, как он будет разбирать воображаемую стену. Потом вновь сфокусировался на собеседнике.

– А может, сразу её… того? Подойти и п-пнуть как следует?

– Волшебницу? – ахнул Бен.

– Что ты, друг мой?! Стену, конечно! А эта Энвер… она ведь такая… такая к-красивая! – Кристоф мечтательно улыбнулся. – Я ведь давно её хо… м-м, неравнодушен к ней. Мы столько вместе перенесли, так сблизились. А я даже не обнял её ни разу как следует. Вот прям чувствую, что нас тянет друг к другу больше, чем коллег по цеху.

– Неужели?

– А то! Знаешь, братишка, наверное, я обязательно подкачу к ней сегодня. Сколько можно тянуть? Да! – волшебник ударил кулаком по столу. – Сегодня я признаюсь ей! Когда, как не здесь и сейчас?! Только… только с чего бы начать?

Наставник умолк, испытующе глядя в стол. Бен, слегка повернув голову, задумчиво созерцал расклеившегося ищейку. Наконец он произнёс:

– Знаете, сэр, что сказал бы на это Лоток?

Кристоф поднял на Финкельштейна мутный взор.

– Кто?

– Ну Лоток. Помните?

Чародей ещё несколько секунд морщился, всматриваясь в непроницаемое лицо стажёра.

– Я уже многого не помню, родной. И многого не понимаю. Ясно одно: мы с ней созданы друг для друга. И если сегодня ничего не предпринять, то… Дьявольщина! Сегодня именно тот день! Сегодня мы об… обретём друг друга! Только я пока не знаю как.

Замолчали. Кристоф, казалось, ушёл в себя. Бен ритмично стучал пальцем по столешнице. Вскоре стук прекратился.

– Хотите, я помогу?

– Это как же? – недоверчиво спросил чародей.

– Ну есть у меня идея… – Бен сделал вид, что сомневается. – Смотрите, раз вы уверены, что мастер Энвер мечтает броситься в ваши объятия, значит, так оно и есть. Но она женщина, и первый шаг надлежит сделать вам. Сделать так, чтобы это не было серо, скучно и неромантично. Нужно как-то блеснуть, выделиться перед ней. Произвести впечатление. Стать местным героем.

– И как это сделать?

– Ну-у, это город пьяниц и выпивки, – протянул паренёк. – Скоро на улице в двух шагах отсюда состоится турнир «Самая Быстрая Глотка». Горожане уважают тех, кто любит их продукцию и знает в ней толк. Думаю, если вы победите и станете чемпионом, ваша зазноба будет покорена.

– Что же от меня требуется?

– Просто явитесь на турнир, делайте то, что должны, и ничему не удивляйтесь. Остальное предоставьте мне. Я запишу вас, обеспечу ваше попадание в призы и прослежу, чтобы мастер Энвер узнала о вашем триумфе. К тому моменту, как вы вернётесь сюда, она будет готова отдаться в ваши руки. И тогда – вперёд!

– Да ты, чёрт возьми, гений! – Кристоф воодушевился так, что подскочил на стуле.

– Возможно. А теперь уходите отсюда. Мастер Энвер должна скоро вернуться. Если она до поры вас увидит, то наверняка что-то заподозрит, – последнее предложение Финкельштейн произнёс громким шёпотом – для пущей секретности.

Герой-любовник неуклюже перегнулся через стол, сграбастал стажёра в объятия.

– Я буду тебе по гроб жизни обязан, сынок. Знай, до конца наших дней твоя выпивка – за мой счёт!

И светлый волшебник, скрежетнув отодвигаемым табуретом, поспешил убраться из шумного заведения. Финкельштейн снова застучал пальцем по дереву. На лице юноши расцвела довольная ухмылка.



– Браво! – Кристоф от души поаплодировал комбинатору, отсутствие одежды его как будто уже не заботило. – Браво! Ты настоящий лицемер, Бенни! Я восхищён!

Стажёр смерил колдуна взглядом триумфатора.

– Твоя песенка спета, нова! Хм, давно мечтал это сказать…