Игра с огнем

Бариста протягивает кофе. Я бросаю быструю улыбку и начинаю кружить по людной кофейне в поисках свободного места. Вынимаю из сумки лэптоп. Он сразу подключается к вай-фаю, хотя я здесь не бывала после выпуска. Дом там, где ты автоматически подключаешься к Интернету. Я нахожу в почте ссылку на закрытую базу «Блаженства». Во время моего обучения Пенелопа представляла это – удаленку – как главный бонус.

– Только подумай, можно работать, пока тебе делают педикюр! – восклицала она.

Я воздержалась от того, чтобы признаться – мне никогда в жизни не делали профессиональный педикюр. Совсем маленькой я смотрела, как мама раскладывает на кухонном столе бумажное полотенце и занимается ногтями. Она всегда подпиливала их остро и красила в вишнево-красный. Никогда не тратилась на салон. Я думала, домашний мани-педи – это предел гламура и красоты. Считала, что мама красивее других мам, которые забирали детей из школы в трениках, с волосами, забранными в хвостик.

К средней школе я поняла, что отличаться – не значит быть лучше. Том Брэддок, здоровый лоб, который был капитаном почти всех спортивных команд, как-то передразнил походку моей мамы, когда она приехала забрать меня из школы; нам было по двенадцать. Он осторожно ступал на цыпочках, подражая ее походке в босоножках на платформе, и вилял бедрами из стороны в сторону. Он тряс запястьями и с сильным акцентом произносил: «Детка, не обнимай меня, мои ногти не высохли». Я бежала к машине, закусив губу, чтобы не расплакаться.

Я ныряю в базу «Блаженства» ради Минди, установив фильтр на мужчину-натурала от тридцати до сорока пяти, живущего в Нью-Йорке; база выплевывает 2087 результатов. От выбора голова кругом. Внезапно я чувствую смущение – я понимаю, это Нью-Йорк, здесь полно неадекватов, но есть что-то слегка неловкое в том, чтобы перебирать в онлайн-магазине мужиков на десяток лет меня старше. Я подтаскиваю лэптоп поближе, чтобы не светить монитор, и начинаю прочесывать профили один за другим.

Нет.

Нет.

Нет.

Нет.

Нет.

Нет.

Нет, нет, нет, нет, нет.

О Господи, нет.

И так далее, и все в таком духе, где-то примерно полчаса.

Среди этих мужиков нет уж совсем отстоя. Многие, в общем, близки к тому, что ищет Минди. Но чего-то всегда не хватает. Один подходит почти по всем пунктам, кроме самого важного: у него двое детей от прошлого брака и он больше не хочет. Еще один всем хорош и ориентирован на семью, совсем как она, но работает в благотворительной организации и получает всего сорок тысяч в год.

Я почти отчаиваюсь, и тут мне попадается профиль Марка. В списке он идет пятьсот шестым. Похож на выросшего паренька из студенческого братства, у него мягкие карие глаза, румяные щеки и мальчишеская улыбка. Работает в финансовой сфере, любит пробежки вдоль Гудзона по выходным, за прошлый год побывал в трех странах. В очертаниях его челюсти есть что-то, отдаленно напоминающее Райана Рейнольдса. Минди он может понравиться. От его профиля во мне не начинают порхать бабочки, как, я надеялась, будет, когда я найду того самого парня, но связаться с ним стоит.

Я достаю из сумки заметки, сделанные на занятиях, и копирую то, что велела писать Пенелопа с моего нового аккаунта в «Блаженстве».

Привет, Марк!

Я – Саша, матчмейкер, работаю в «Блаженстве». Ваш профиль меня заинтересовал в связи с одной из моих клиенток, потому что вы оба много путешествуете и у вас схожее чувство юмора. Я хотела бы узнать о вас побольше и понять, подойдете ли вы друг другу. Если да, я с радостью вас познакомлю, бесплатно. Надеюсь на скорый ответ!

Саша.



Через несколько минут он откликается.

А какая она, ваша клиентка? Можно фото?



Я тут же жму «ответить».

Большое спасибо, что сразу отозвались! Клиенты «Блаженства» сохраняют анонимность – это одно из преимуществ платного членства. Но я с радостью расскажу вам больше за чашкой кофе. У вас есть время, чтобы встретиться на этой неделе?



Кажется, тон у меня слишком уж отчаянный, но его это не отталкивает. Он отвечает через минуту, и я начинаю думать, что могу и дальше притворяться, будто все знаю.

В девять утра завтра. «Старбакс» на Вест между Олбани и Либерти. Увидимся там, Саша, я буду очень рад.



Резкий парень. Но это и хорошо. Я знаю этот «Старбакс», он как раз возле офиса Джонатана. Я пишу Минди сообщение, что уже вышла на охоту, и она присылает в ответ строчку эмодзи, хлопающих в ладоши. Я вношу встречу с Марком в расписание на телефоне. Не знаю, окажется ли он Тем Самым, но даже если он будет совершенством, Минди купила пакет за 700 долларов в месяц, который гарантирует два свидания ежемесячно. Надо поскорее найти ей второго парня.

Я закрываю лэптоп и расслабленно откидываюсь на спинку дивана, попивая кофе. Четыре года я провела тут, готовясь стать писателем. Представляла себе, как буду встречаться с источниками или сворачиваться в уютном кресле в глубине зала, чтобы набрать тысячу слов, а может быть, даже стану когда-нибудь здесь читать свои творения. Я еще не готова исключить такое будущее, но пришло время перевести его в режим ожидания.



Когда я вхожу в нашу квартиру на углу Первой авеню и Восемнадцатой стрит, Кэролайн валяется плашмя на диване, смотрит телевизор и чешет кота Орландо (назвали в честь нашей общей детской любви, Орландо Блума). Идет «Брод-Сити». Мы обе посмотрели этот сериал от начала до конца четыре раза. Наша дружба так же прочна, как у Эбби и Иланы, разве что мы никогда не занимались сексом с нашими парнями, говоря друг с другом по скайпу, как они, потому что, ну, это слишком. Правда, в прошлые выходные я провела двадцать минут, склонившись над ее голой задницей со стерилизованным пинцетом, вынимая занозу, которую она поймала, посидев в коротком платье на скамейке в парке. Я потрясающая подруга.

– Привет! Я думала, ты сегодня приступаешь? – спрашивает Кэролайн.

– А я и приступила. Встретилась с первой клиенткой и начала искать ей мужиков. Подвинься.

Я жестом велю соседке убрать ноги и сворачиваюсь на своей половине дивана.

– Не верится, что ты правда будешь матчмейкером, – говорит Кэролайн, потянувшись за пультом, чтобы поставить сериал на паузу. – Это, блин, так круто!


– Теперь я настоящий человек, совсем как ты. Слава богу.

– Добро пожаловать в ряды серьезных взрослых с серьезной работой. Спасибо, что заметила, как я предана своей карьере, – отвечает она с невозмутимым видом.

Кэролайн пару смен в неделю работает в магазине в Ист-Виллидж; магазин называется «Власть цветов», там продают всякие травы, а еще она на полставки трудится администратором в балетной студии, хотя и ненавидит это больше всего, но зато она получает бесплатные уроки, и у нее полно времени, чтобы работать над пилотом собственного шоу на телевидении. В смысле теоретически. Не то чтобы она много писала. Вместо этого мы просиживаем каждую ночь до часу, а то и до двух, пьем дешевое пино гриджо, фотографируем Орландо и прикалываемся по поводу ее парней из Тиндера. Кэролайн может съесть целую коробку мятного печенья от девочек-скаутов в один присест, у нее никогда не размазываются стрелки, и еще она опасно подсела на «Кэнди Краш». Играет все время и присылает мне сообщения, когда побьет предыдущий рекорд. Мы познакомились, когда курили траву в туалете общежития для первокурсников, и прям влюблены друг в друга.

– Знаешь что? Тут нужно вино. Надо отпраздновать твой первый день, – говорит Кэролайн.

– Но мы же ужинаем через два часа с Джонатаном, Мэри-Кейт и Тоби – вот и отметим.

– И что?

Она уже вскочила и роется в ящике, ища штопор. В холодильнике остужается бутылка дешевого вина. Оно стоило шесть долларов на распродаже в винном напротив, но я целенаправленно старалась подружиться с хозяином, так что мне его отдали за пять. Кэролайн находит штопор, открывает бутылку и наливает вино в две стеклянные вазочки для мороженого, потому что никто из нас в последнее время не запускал посудомойку. Она протягивает мне порцию, а я рассказываю, как прошел день.

– Так что мне понадобится помощь с Тиндером, – объявляю я.

У Кэролайн никого нет. Знаете, как в «Сексе в большом городе», или в «Друзьях», или в «Сайнфелде», все каждую неделю встречаются с кем-то новым? Вот она тоже так делает, потому что никто надолго не задерживается. Она идет на свидание почти с каждым, кто пригласит, потому как думает, что все дело в количестве: чем больше парней, с которыми ходишь на свидание, тем вернее найдешь того, с кем заведешь отношения. Но на практике так не получается. Выходит, что она просто ходит на свидания с неудачниками, у которых проблемы с ответственностью. За четыре года, что мы знакомы, у нее ни разу не было парня – просто десятки провальных свиданий и самодиагностированный туннельный синдром из-за пролистывания приложений.

– В смысле, помощь?

– Ну, я нашла одного мужика в базе. Но мне нужен еще один.

– Ты хочешь сказать, что тебе платят за то, что ты роешься в мужиках?

– Технически да.

У нее отвисает челюсть.

– Я бы уже офигиллион заработала! Так нечестно!

– Кэролайн, так ты и есть офигиллионер. Дай другим урвать свой кусок пирога.

Она пытается что-то ответить, но потом замолкает. Ее родители юристы, и они кладут на ее счет две тысячи каждый месяц «на мелкие расходы». (Мелкие расходы в понимании Кэролайн – это всякое вроде туалетной бумаги, кофе и меховых шлепанцев, которые Рианна однажды надела на яхте.) Она накручивает длинную светлую прядь на палец и бормочет:

– Ладно, давай сюда телефон.

Кэролайн задумывается на секунду, что-то печатает, потом возвращает мне сотовый. Показывает мне многозначительную надпись, которую добавила под моими фотографиями: «Отстой не для меня». Это из песни TLC.

– Серьезно?

– Просто поверь.

Мы меняем настройки, чтобы видеть мужчин в возрасте, который нужен Минди, а потом я смотрю, как Кэролайн смахивает влево одного, двоих, троих, шестерых, десяток мужиков подряд. Она едва успевает рассмотреть лицо, прежде чем принимает решение. У нее здорово выходит. Наверное, даже слишком здорово после стольких лет в этом приложении.

– Ладно, твоя очередь. Смахивай вправо тех, кто нравится, влево тех, кто нет.

Я смахиваю вправо парня в вязаной шапке, влево – в бейсболке, строго влево тех, кто на фотографии без лица, селфи с голым торсом в грязном зеркале ванной. Я еще не прикончила первую вазочку вина, а уже пьяна от власти благодаря Тиндеру. Я смахиваю, пока не натыкаюсь на блестящий экземпляр: Адам, тридцать три. То есть для меня староват, но все в порядке, потому что он ведь не для меня.

У Адама ворох коротких темных кудрей и легкая щетина. На фотографии он смотрит поверх настоящей бумажной газеты, подняв бровь, как будто кто-то застал его врасплох. Я открываю его профиль. «Я редактор Esquire в рабочее время, а по ночам пишу роман, – сообщает он. – Ум привлекателен, рыцарство не умерло. Надеюсь, тебе нравится южный выговор. Метр девяносто». Вот! Я пролистываю остальные фотографии: на одной он в лесном походе, на другой со своей крошечной старенькой бабушкой, а еще на одной с девушкой в белом сарафане в облипку, при виде которой я даже чувствую укол ревности, сама не понимаю почему. Я сбита с ног. Сочетание волос, глаз и имени Адам заставляет меня считать его евреем. Я смахиваю вправо.

«Совпало!» – объявляет Тиндер, и наши лица заполняют весь экран.

Я понимаю, почему одинокие люди подсаживаются на это. Парня заказать легче, чем пиццу.

Кэролайн заглядывает в экран.

– Поздравляю! Милый, – говорит она. – Скорее в твоем вкусе, чем в моем, но милый.

Учитывая ее бортовой журнал, это и к лучшему. Я наливаю в вазочки еще вина, и мы какое-то время смахиваем профили в Тиндере и ржем над самыми ужасными профилями. Как будто играешь в печальную версию игрушки, где надо кротов бить по головам: только подумаешь, что нашел самый чудовищный профиль, как тут же вылезает следующий.

– Напиши Адаму, – в конце концов объявляет Кэролайн. – Он – твой лучший шанс.

– Не знаю. Одно дело – база… Я не знаю, как с людьми разговаривать в этих приложениях.

– Что за тупизм? Просто поговори с ним.

Я пытаюсь придумать, что сказать.

– Девушки ведь первыми не пишут, так?

Кэролайн хватает телефон, зачитывает его профиль: «Ум привлекателен, рыцарство не умерло» – и печатает ответ. Широким жестом нажимает «отправить».

– Вот!