Идеальное искажение

– А что, если Артемис не просто помогает таким, как мы? – тихо спросила я. – Что, если он собирает нас где-то и прячет? Может быть, даже…

Я притихла, боясь произнести это вслух. Небо ответило мне глухим раскатом грома.

Для этого разговора я выбрала сквер недалеко от набережной, куда добралась на запоздалом автобусе. Время давно перевалило за полночь, но мне совершенно не хотелось спать или есть – казалось, бушующий вместе с грозой ветер наполняет меня всем необходимым. Дождь то усиливался, то утихал, в вышине сверкали молнии, и было во всём этом нечто дикое, первобытное, магическое. Что-то, на что откликалось искажение внутри меня.

И оно отзывалось и на вопрос тоже. Правда, не знало ответа. Да и я тоже не знала, если честно – нам так и не удалось поговорить нормально.

– Надо это исправить, – решительно сказала я. Но, оглянувшись по сторонам, тут же стушевалась. – Ну… как только гроза закончится, и станет светлее.

Искажение было согласно со мной. Я улыбнулась ему.

– Если Артемис спасает таких, как мы… может быть, нам и не придётся отказываться друг от друга, – тихо сказала я. – Представляешь? Мы можем всё на свете. Можем помогать людям, например. Или обыграть всех на свете в казино или лотерею, а выигрыш раздать бедным…

Я ощутила мягкое как пуховая подушка неодобрение. Не моих идей – моей мысли использовать искажение в принципе.

– Нет, ну а что? – загорелась я. – Знаешь, сколько на свете проблем? Безработица, экология, сиротство в конце концов… Мы могли бы всё решить!

Теперь неодобрение не было мягким. Искажение явно было против. А вот я была против его «против», поднялась на ноги и принялась расхаживать вдоль лавочки.

– Нет, серьёзно, – не унималась я. – Иначе зачем вообще была дана такая сила? Чтобы убивать тех, кто на меня охотится, что ли? Ну нет. Я же не могу исправить свою жизнь, но могу помочь другим. Ты же видело, правда?

– А тебе не кажется, что ты перегибаешь? – послышался негромкий мужской голос.

Я подскочила на месте и резко обернулась. Из темноты сквера в тусклый свет фонаря вышел Саша. Хоть он и надел куртку, он всё равно промок и выглядел уставшим.

– А ты откуда?.. – выдохнула я.

Он пожал плечами.

– Видимо, меня позвало твоё искажение, – негромко сказал он. – У меня нет другого объяснения.

– Ну и зачем?

Саша оглядел лавочку, поджал губы – она была мокрой даже в том месте, где я сидела. И если мне не были страшны ни ветер, ни холод, он пока ещё оставался человеком и мог и промокнуть, и простыть, и вообще обладал всеми человеческими слабостями.

Я вздрогнула. Как быстро в моих мыслях появилась эта черта – человек и не человек.

Поколебавшись, Саша опустился на лавочку и жестом пригласил меня сесть рядом. Я не решилась. Он не стал настаивать.

– Знаешь, искажение не просто так называется искажением, – негромко заговорил он. – Оно не только искажает мир вокруг, но и тебя тоже. Твоё мышление, взгляды, реальность вокруг тебя…

– Да знаю я! Оно…

– Так если знаешь – контролируй, – холодно сказал Саша. – Ты только что собиралась перевернуть мир в одну каску. Повторю свой вопрос – корона не жмёт?

Я вспыхнула и уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но Саша не позволил.

– Это ещё не всё, – сказал он. – Искажение называют так ещё и потому, что оно вмешивается в естественный ход вещей, а за это надо расплачиваться. Если ты вмешалась во что-то, можешь считать, что ранила сам мир вокруг себя, и миру придётся срочно лечиться, чтобы это исправить.

– Что ты имеешь в виду? – выдохнула я.

Гнев растаял. Подул холодный ветер, и я неожиданно ощутила, насколько замёрзла. Такое чувство, что искажение решило подтвердить Сашины слова, напомнив мне о том, какова реальность на самом деле.

Едва я подумала об этом, как холод сразу же отступил. Но внутри, на душе, всё ещё было прохладно.

– Ты рассказывала мне о своём однокласснике Денисе, помнишь? – сказал Саша. – Денис Алексеев, учится на психологическом факультете, как и ты, но в другой группе. Живёт в Устиновске на Морозной…

– Да, он, – перебила его я. И неожиданно поняла. – Если ты так много говоришь о нём, значит…

– Его убили, – вмешался Саша. Он поднял руку с включенным телефоном, помахал им, опустил на колено. – Мне сообщили об этом, чтобы дать понять, что я больше не занимаюсь твоим делом. За тобой отправят военных, скорее всего группу Оздоева. Он хороший парень, но… у них приказ стрелять на поражение, если возможный риск будет превышать возможную пользу.

Это был мой телефон, и я успела увидеть выпуск новостей на экране. Эта была последняя связная мысль прежде, чем до меня дошло.

– Убили? – выдохнула я.

Саша кивнул.

– И его, и его девушку, – он понизил тон. – Сочувствую.

Сама не понимая, что делаю, я опустилась на скамейку рядом с Сашей. Он положил руку мне на плечи, притянул к себе, быстро поцеловал в макушку.

– Ты ведь любила его, да? – спросил он.

– Я… я не… он был жив несколько часов, – бессвязно пробормотала я. – Я же… мы же… Я же всё исправила, Саш. У них всё должно было быть хорошо…


– Должно было быть, – тихо сказал он. – Их нашли в спальне, на столе были вазочки с мороженым. Я не сомневаюсь, что у них всё было хорошо.

Горячие слёзы покатились по щекам, моментально остывая на ветру. Саша ещё крепче прижал меня к себе.

– Ты не понимаешь, – бессвязно забормотала я. – Дарина не могла быть с ним, хотя любила до безумия. Искажение всё исправило. Они должны были быть вместе, должны были…

Я почувствовала, как Саша с силой сжал моё плечо. На мгновение даже стало больно, и я ойкнула.

– Прости, – тихо сказал он. – Я не могу не сказать этого. Его девушка, она…

Меня затошнило.

– Только не говори, что её насиловали, – выдавила я.

– Я не знаю, кто это был, – еле слышно ответил Саша. – Но… прости.

Я оттолкнула его и резко поднялась на ноги. Обняла себя за плечи, чувствуя, как всё тело охватывает дрожь.

– Ян…

– Не надо, – выдохнула я. – Дай мне… мне просто… я хочу побыть одна. Немного…

Наверное, он вернулся на лавочку или не знаю, что он сделал, но ко мне так и не подошёл. Дождь хлестал по мне с немой яростью – гроза ушла в сторону, и теперь можно было только видеть отдалённые вспышки. Я чувствовала, как скользят холодные капли по коже, нисколько не заставляя меня замёрзнуть, и пыталась сосредоточиться на чём-то ещё, кроме чувств. Мне надо было сосредоточиться на чём-то кроме чувств, иначе они раздавят меня за миг, а я столько всего ещё не сделала.

Но это было не так легко, как казалось…

– Ян, – послышался Сашин голос сквозь шум дождя. – Я знаю, что тебе сейчас не до того, но выслушай, пожалуйста. Ты уже не сможешь ничего исправить, но сможешь защитить других людей от искажения. Пойдём в институт, прошу тебя. Там тебе помогут обуздать искажение. Может быть, даже помогут избавиться от него, кто знает. Ян…

Ага. Пойдём в институт, подвергнем опасности ещё пару десятков человек, среди которых будут такие же, как ты. Прекрасный план, Саш. Я почувствовала, как меня затрясло, и неожиданно вспомнила другую вещь – он же уязвим для искажения. А значит, ему опасно находиться рядом со мной.

И не только ему. Есть ещё один человек, кто был в опасности – Дима Зорин. Конечно, он уже давно находился далеко от меня, но если Денис не смог сам избавиться от влечения ко мне, значит, и он не сможет. Нужно было проверить.

Нужно было держаться подальше от Саши, пока всё это не закончится. И, кажется, искажение было согласно со мной – как минимум по той части, в которой я думала, что надо исправить то, что можно исправить.

– Дай мне мой телефон, – попросила я и обернулась.

Саша протянул его мне, я убрала его в карман. Он следил за каждым моим движением, как будто понимал, что я задумала.

– Ян, – осторожно позвал он. – Ты же не собираешься сбежать сейчас?

– А что, будешь меня преследовать?

– Боюсь, я не переживу это преследование, – усмехнулся он.

Я подняла телефон, посмотрела на часы в правом верхнем углу экрана – начало четвёртого. И чего ему не спится, врач «Скорой помощи», блин…

– Прости, Саш, – тихо сказала я. – Я только хочу всё исправить.

Он поднялся на ноги, я отступила. Всего один шаг – и я исчезну в темноте, переступив круг света от фонаря.

– Ян, у них приказ стрелять на поражение, – напомнил Саша.

– А в Дениса и Дарину они тоже стреляли на поражение? – вырвалось у меня.

Саша снова шагнул ко мне, я отступила. Остановилась ровно на границе тьмы и света.

– Это были не они, – твёрдо сказал он. – Кто-то играет с нами, мы никак не можем его вычислить. Он всегда знает, куда идут искаженцы, он всегда перехватывает их вовремя. Его люди не боятся идти по головам и убивать причастных. Твои родители и сестра всё ещё живы только потому, что люди из нашего института за ними присматривают…

– Что? – выдохнула я.

– Я тебе не враг, – не унимался Саша. – Пожалуйста, пойдём в институт. Те, кто за тобой охотятся, не остановятся ни перед чем, пока не получат тебя. И… – он на мгновение замолчал, сосредоточенно глядя на меня, словно решал, стоит ли мне рассказать о чём-то. Наконец решился. – Мы считаем, что за этим стоит Артемис. Только он может знать, где вы…

Я переступила черту и растворилась во тьме. Мне нельзя было что-то делать с Сашей, чтобы сбежать от него, но я могла что-то сделать с собой, чтобы он меня не видел. Темнота вокруг меня сгустилась, стала непроглядной, но я могла видеть всё изнутри этого кокона.

– Яна! Стой! – заорал Саша.

Он ринулся в ту сторону, где я укрылась в темноте, и побежал куда-то в ночь. Я выждала несколько мгновений, пока звук его шагов окончательно не растворился в шуме дождя, а силуэт – в темноте, затем вернулась к лавочке. Забрала пакет с пирожными, купленными Денисом, ненадолго застыла. К горлу снова подкатил комок.

Ну нет. Не сейчас. Пока нужно найти безопасное место и немного подумать. Желательно поближе к песку. А там, когда доберусь, можно будет и наплакаться всласть.

Я расправила плечи, вгляделась во тьму ночи – в ту сторону, куда унёсся Саша. Вдохнула поглубже.

Ничего. Со мной всё будет в порядке. Я дожила до этого момента, значит, и дальше выживу. И, возможно, даже всё исправлю…