Идеальное искажение

– Она точно жива, – сказал Денис. – Но что…

– Так, давай договоримся сразу, никаких экспериментов, – перебила его Дарина. – Ты одеваешься и вызываешь скорую. Я пока открою окна, чтобы проветрить, может, ей станет легче. Ещё поставь чайник, может, она проснётся…

Окна. Блестяще. Я подскочила на месте. Если случится контакт, может быть…

Я даже не успела подумать, что именно «может быть». Меня просто утянуло куда-то в сторону, мир на мгновение завертелся, а когда всё закончилось, я поняла, что снова оказалась в своём теле. И что смогла открыть глаза и посмотреть на своих бывших одноклассников… а они теперь оба застыли и уставились на меня.

И что сказать в этой ситуации, явно не знал никто из нас.





Там же, то же время





Скрываться больше не было смысла. Пришло время впервые рассказать всё от и до, и мне, и этим двоим – а им, кстати, тоже было что скрывать. Что-то такое, о чём я точно не хотела узнать.

– Дэн, слушай, будь другом, – небрежно бросила Дарина, когда все страсти улеглись, – сходи за мороженым, а? Я тебе сейчас напишу название и адрес магазина.

Он на мгновение застыл, как будто не понимая, но довольно быстро взял себя в руки.

– Да, без проблем, – невозмутимо отозвался Денис.

Он вышел из комнаты, а Дарина, порывшись в шкафу, нашла, во что мне переодеться. К тому моменту, когда мы вышли на кухню, Дениса уже не было дома. Я помнила, какой взгляд он бросил на меня перед уходом, а потому мысленно благодарила Дарину за то, что она выпроводила его.

Мы устроились на кухне. Здесь было светло, тепло и уютно, и я неожиданно почувствовала контраст со спальней, хотя там вроде тоже не было холодно. Несмотря на то, что уже стемнело – а значит, уже перевалило за десять вечера, поздновато как бы – бывшая одноклассница включила кофеварку. Пока та работала, мы не проронили ни слова, и с каждым мгновением пауза затягивалась всё сильнее. Наконец я не выдержала – мне надоело не знать, о чём мы молчим. Кофеварка как раз притихла, так что…

– Так значит, вы живёте вместе, – неуверенно сказала я. – Наверное, э-э… поздравляю?

Дарина поморщилась.

– Мы живём вместе после окончания школы, – сказала она. – Даже больше скажу, с выпускного.

Ага. С выпускного. Я почувствовала, как на щеках вспыхнул жар. Дарина посмотрела на меня и усмехнулась.

– Мне кажется, я прям вижу, о чём ты там думаешь, – сказала она. – Но да, именно из-за тебя мы и съехались.

– Как приятно чувствовать себя чьей-то свахой, – на этот раз поморщилась я.

А Дарина неожиданно тепло и искренне заулыбалась.

– Ну… на самом деле это примерно так и вышло, – сказала она. – Денис любит меня с шестого класса, а я всё это время ему отказывала. Он знал, что я дорожила тобой и Магдой, а потому собирался соблазнить одну из вас, чтобы заставить меня ревновать. Магда не позволила бы ему, а ты…

– А у меня, видимо, всё на лице было написано, – буркнула я и опустила взгляд.

– Вроде того, – отозвалась Дарина. – И ведь это сработало. Я ведь тоже любила его всё это время, но…

Она неожиданно притихла. Я подняла голову, посмотрела на неё – Дарина уставилась в окно, прикусив нижнюю губу. Её руки лежали на столе, она сжимала тонкими пальчиками бумажное полотенце. Слишком сильно, казалось, ещё немного – и оно сотрётся в труху.

– А я всегда думала, что его любовь к другой – это сказочка, чтобы соблазнять ещё больше девчонок, – пробормотала я.

– Почти, – не отводя взгляда от окна, отозвалась Дарина. – И в некотором роде он не соврал. Он добивался меня так, как бывает только в дешёвых любовных романах, а я отказывала ему, как это бывает в дешёвых любовных романах. Вот и всё.

– А почему? – спросила я. – Если люди любят друг друга, что мешает им быть вместе?

Дарина оглянулась на меня. Она не улыбалась, не морщилась, её лицо вообще не выражало никаких чувств. А вот глаза… Я точно не спец по языку человеческого тела, но её глаза были просто мёртвыми. Мне даже стало страшно на мгновение, казалось, на меня смотрела настоящая смертельная бездна.

А потом всё закончилось.

– А что для тебя вообще отношения, Ян? – тихо спросила Дарина и опустила взгляд.

Тонкие пальцы, сжимавшие бумажное полотенце, пришли в движение. На столе медленно начала расти горка белых обрывков, и мне стало ещё больше не по себе.

– Не знаю, – неуверенно заговорила я, не в силах отвести взгляд от её рук. – Наверное, взаимное доверие, возможность поделиться всем, чем угодно… зачем вообще люди встречаются? Любовь, в конце концов…

– Объятья, поцелуи, – продолжила за меня Дарина. Она резко разорвала большой кусок полотенца. – Правда же?

– Ну да, – кивнула я.

Пальцы Дарины застыли над кучкой белых обрывков.


– А если у тебя не будет всего этого? – тихо спросила она, не поднимая взгляд. – Допустим, что-то с твоим парнем случилось в прошлом, из-за чего он боится всего этого. Что бы ты стала делать?

– Не знаю, – машинально отозвалась я. – На такой вопрос так сразу и не ответить. Наверное, стала бы помогать ему прийти к тому, что прикосновения – это не страшно. Научиться заново обниматься, целоваться, не знаю…

– А если он не хочет учиться? – гнула своё Дарина. – Если страх настолько силён, что сводит его с ума, и он готов на всё, лишь бы не испытывать этого всего снова?

– Не знаю, – бросила я. – Я бы решила этот вопрос с парнем, а не стала бы придумывать какие-то варианты, не зная полностью всё!

– Ну вот знай, – Дарина посмотрела на меня. – Я боюсь прикосновений, боюсь всего этого до потери пульса. Денис не может ни поцеловать меня, ни обнять. Мы спим в разных комнатах. И несмотря на всё это, он всё ещё здесь, всё ещё со мной. Я позволяю ему спать с другими девушками. Всё.

Она с силой оттолкнула бумажные обрывки, так, что те разлетелись по столу, по полу. Я застыла, не зная, что сказать. Дарина сжалась, обняла себя за плечи, закачалась из стороны в сторону.

– После того, как я видела вас на выпускном, я поняла, что мучаю всех, – монотонно заговорила она. – Дэна, тебя, себя… Ты ведь так и будешь его любить, если не узнаешь, что он с другой. Я ведь попросила Магду просто вас остановить, а она… она перегнула палку…

Дарина зажмурилась и замолчала. Мне отчаянно захотелось броситься к ней, обнять, утешить, я даже поднялась на ноги, но…

– Не прикасайся ко мне, – бросила Дарина. – Я только-только научилась ненадолго касаться Дэна. Я пока ещё не готова к большему.

Я опустилась на стул. Сердце разрывалось от невыносимой боли, с которой я ничего не могла сделать, потому что она принадлежала не мне. Я машинально огляделась по сторонам, как будто могла найти что-то, что могло помочь… и неожиданно нашла. Кофеварку, приготовившую кофе, но так и забытую за этим разговором.

Я снова поднялась на ноги и прошла к шкафам. Конечно, мне пришлось пройти мимо Дарины, и она отшатнулась, но я сделала вид, что не заметила.

– Ты кофе с сахаром пьёшь? – стараясь не выдать волнения, максимально будничным тоном спросила я.

– Ага, – выдавила Дарина. – Две ложки. Там на полке стоит кружка, огромная такая, белая, с золотыми крапинками. Вот на неё две ложки…

Я кивнула и принялась по очереди открывать шкафы, разыскивая посуду. Мне попался набор всевозможного чая, куча конфет и батарея круп и специй прежде, чем нашлись кружки. Я помедлила, ища взглядом ту, что попросила Дарина, и выбирая для себя.

– Спасибо, – тихо сказала бывшая одноклассница, когда я поставила кружку рядом с ней, а сама села по другую сторону стола.

Я кивнула.

– Расскажешь?

Дарина сжала ладонями кружку, уставилась в неё. И неожиданно заговорила, да так быстро, будто боялась, что прошлое может ожить и снова причинить ей боль.

– Всё началось с бабушки, – говорила она. – Ты же слышала, наверное, она родила маму вне брака, в шестнадцать, от своего школьного учителя…

Впрочем, её мама тоже недалеко ушла – родила Дарину в семнадцать, от репетитора по русскому языку. После этого бабушка решила, что на их семье какое-то проклятье, и запретила дочери даже говорить с малышкой о любви.

– Вопросы насчёт мальчиков в нашей семье были под запретом, – Дарина поморщилась. – Мы жили втроём, и маме было запрещено приводить в дом мужчин. Я знаю, что она могла пару раз выйти замуж, и тогда бы у нас была бы полноценная семья, но бабушка не позволяла. Она как будто обезумела…

Но любопытство не запрёшь на замок. Дарина влюбилась в Дениса, когда мы все были в шестом классе, и конечно ей стало интересно, как это всё происходит у мальчиков и девочек. Правда, поговорить ей было не с кем – дома тема под запретом, а со мной или Магдой она стеснялась заговорить; в конце концов, мы могли бы так же воспринимать любые отношения с мальчиками. Ну а больше всего, конечно, она боялась Дениса… несмотря на то, в каких обстоятельствах родились их чувства.

– Мама отправила меня в магазин, написала список, но не рассчитала, что мне будет тяжело, – говорила Дарина. – И так случилось, что мы там с Денисом встретились. Он помог мне донести сумки, даже не позволял их коснуться. По дороге шутил, веселился, ничем не показывал, что ему тяжело. Пакеты оставил у порога, а сам ушёл, потому что я попросила, мне было страшно, что бабушка будет ругаться. А когда я попыталась их поднять, представляешь, я не смогла. – Дарина впервые за всё время разговора улыбнулась. – С тех пор он каждый день поджидал меня около дома по утрам, а после школы провожал до дома. Говорил, что девочкам нельзя поднимать тяжёлое…

Она перестала улыбаться.

– А потом мама взбунтовалась.

Дарина к тому времени перешла в десятый класс и, конечно, уже гораздо больше знала о том, что происходит между мальчиками и девочками. Она умирала от желания узнать, каково это – обнять Дениса по-настоящему, по-взрослому, а не быстренько прижаться перед школой или в классе, по-дружески. Она умирала от желания разделить с ним первый поцелуй, и знала, что для него он тоже будет первым, настолько близко они общались по дороге в школу и домой. Но Дарина боялась. Они так долго были друзьями, что теперь стать кем-то большим, наверное, просто невозможно. Она думала об этом всю дорогу до дома и даже не заметила, как Денис неуверенно мнётся, словно хочет поговорить о чём-то. Так и распрощались, не поговорив, и Дарина вернулась домой… и уже на пороге столкнулась с незнакомым мужчиной.

– Заходи скорее, – подала голос мама с кухни. – Знакомься, это Стас, и он будет с нами жить!

Мама собирала на кухне фарфоровые осколки – появление Стаса сопровождалось скандалом с бабушкой, во время которого было уничтожено немало тарелок. Но своего мама, конечно, добилась – теперь у неё появился мужчина, допущенный в её дом и в её комнату, остающийся на ночь. Стас работал охранником посменно – два дня в день, два в ночь и два выходных. Мамин обычный график с девяти до восемнадцати никуда не девался, бабушка теперь предпочитала как можно больше времени проводить вне дома, так что иногда случались дни, когда Стас и Дарина оставались наедине. И эти дни превращались в личный кошмар Дарины.

Впрочем, он начался уже в тот момент, когда они столкнулись на пороге в первый же день.

– А ты, оказывается, такая взрослая и красивая, – тихо сказал Стас, окинув Дарину взглядом. – Думаю, нам будет хорошо вместе.

Именно этого «хорошо» он и начал добиваться уже в первый же выходной, когда они остались наедине.

Бабушка научила Дарину тому, что нельзя позволять мальчикам касаться некоторых мест на её теле, но из книг она узнала, что в этих прикосновениях и есть суть близости между мужчиной и женщиной. Для бабушки мир делился на чёрное и белое – с мальчиками нельзя, и точка, это всё грязь, похоть и разврат. Но почему тогда в книгах всё это описано не так уж и плохо? Дарина не знала, где правда, где ложь, но страстно хотела узнать. И Стас дал ей этот ответ – встретившись с ней в коридоре, неожиданно прижал её к стене и сунул руку между ног.

– Я слышал, у тебя никогда не было мальчика, – тихо сказал он. – Хочешь узнать, что это такое?

Всё, что смогла сделать Дарина – попытаться вырваться, но Стас держал её слишком крепко. Его мягкие влажные губы уже коснулись её шеи и заскользили вниз, к вырезу на платье. Дарина бормотала что-то, умоляла отпустить её, но Стас не унимался. Одна его рука уже сжала её грудь, вторая легла на задницу. Ещё немного, и Дарина закричала бы, но не успела – по ту сторону двери послышался звон ключей, щёлкнул замок. Стас моментально отскочил от Дарины и утёр рукой губы.

– Мы ещё продолжим, – сказал он.

А Дарина сбежала в ванную, пустила горячу воду и несколько часов прорыдала, не желая откликаться на голоса с другой стороны двери. Она смывала с себя чужие прикосновения, чужую похоть и боялась, что это останется с ней навсегда. В конце концов кожа покраснела и зачесалась, пришлось признать, что долго так сидеть нельзя, и выбираться из ванной. Конечно, там уже ждала мама, и Дарина сразу же бросилась к ней в объятья, надеясь, что она остановит этот кошмар.

Но всё случилось с точностью до наоборот.