Идеальное искажение

– Танцуй, – сказала она. – Так, чтобы с тобой танцевал весь мир.

Я опешила настолько, что не смогла больше выдавить из себя ни слова. А двойник, не переставая улыбаться, изо всех сил толкнула меня так, что я упала, сильно ударилась поясницей…

… И очнулась на заднем сиденье автомобиля. Здесь по-прежнему слышалась негромкая музыка и голоса моих надзирателей, пахло синтетикой и табачным дымом, тянул прохладный ветерок, но я всё ещё оставалась в той реальности, где был затхлый пыльный воздух, мой двойник и гулкая тишина огромного зала.

– Долго ещё? – тихо спросил тот, что сидел слева.

– Три квартала, – негромко отозвался второй. – Не боись, успеем.

– Не боись? – первый чуть повысил голос. – Ты видел, что она шевелилась? А если блокиратор перестал действовать?

– Ты ещё заговори в полный голос, чтобы она точно проснулась и уничтожила нас, – еле слышно сказал второй. – Скоро, уже скоро. Расслабься и получай удовольствие.

Несколько мгновений между ними царило молчание. Я воспользовалась этим временем, чтобы сосредоточиться на своих ощущениях и воззвать к язычку пламени – он мгновенно откликнулся, и я чувствовала, что он ещё не набрало достаточно сил, но был почти готов.

Была почти готова и я. Может быть, я и не знала, куда пойду дальше, но точно знала одно – я не собираюсь становиться игрушкой в чьих-либо руках. Только идиот может не догадаться, как можно использовать людей, обладающих такими способностями, но для меня ключевым словом было «использовать». А в нашем разговоре с двойником ключевой была мысль о том, что от искажения можно избавиться.

Не удивлюсь, если оно само не в восторге от того, что ему приходится уживаться со мной. Вспомнить только, как двойник комментировала мои мысли насчёт парней… хотя, если признаться, мне самой сейчас стыдно за них.

Автомобиль замедлял движение, а вскоре и вовсе остановился. И в это же мгновение я почувствовала, как взвился внутри меня язычок пламени.

Тот, что сидел слева, обернулся ко мне.

– Ну что, доставай…

Он не успел договорить – невиданная мощь вынесла обоих из автомобиля, сминая на пути дверцы. Задние тоже вылетели, и я моментально выскочила через одну из них. Заозиралась по сторонам – обоих мужчин отбросило на пару метров от машины и, кажется, оглушило… по крайней мере оба не подавали признаков жизни. Я попыталась дотянуться до них искажением и узнать, живы ли ни, но ощутила, что способности не отзываются. Выругалась сквозь зубы, вспомнив, зачем меня сюда привезли – чтобы искажение ослабло и не смогло их выкинуть. Кто же мог предсказать, что я проснусь раньше и накоплю силы для удара, да, парни?

Это было незнакомое место – закуток возле высокого жилого дома, окружённый берёзами; слева тянулась стена из белого кирпича, без окон и с одинокой дверью посередине, справа расположились гаражи. Я оглянулась и увидела асфальтовую дорогу, ведущую во двор, и поторопилась в ту сторону. Запоздало оглянулась на своих бывших надзирателей – ни крови, ничего. Надеюсь, они останутся живы – в конце концов, об этом мы договаривались с искажением.

Я петляла по дворам, продуваемым сильным ветром, и с каждым новым шагом ощущала, как угасают мои силы. Казалось, сам воздух сгустился, и я вязла в нём. Сменялись ли дворы и улицы, или я застряла в одном – кто знает. Ещё немного, и те двое очнутся, бросятся в погоню, и тогда всё… Нельзя было позволять им найти меня, нельзя было останавливаться…

Но я не могла. Ещё пара шагов – и я рухнула на асфальт, утопая во тьме.

Последнее, что я помню – меня подхватил кто-то, кто не позволил мне упасть.





Устиновск. Чуть позже





На этот раз – никаких видений… ну, по крайней мере чётких. Разве что только неясный туман и голос на грани слышимости, растворяющийся в его безмолвии. Это ещё не дно, мягко говорил голос. Это ещё не дно…

И приходила в себя после этого «сна» я гораздо легче. Не было стёршейся границей между реальностью и видением, наоборот – я просто открыла глаза, резко села, вспомнив, в каких условиях потеряла сознание… и застыла. Можно было бы сказать, что я не ожидала оказаться здесь, но я в принципе ничего не ожидала в тот момент, когда меня захлестнула тьма. Не до того было. Да и сложно ожидать, что ты окажешься в месте, где никогда не бывала. Незнакомая тесноватая комната, обклеенная белыми обоями с розовыми цветами, незнакомая двуспальная кровать, напротив – большой телевизор с рогатой антенной, какой в наше время жидкокристаллических экранов можно найти у бабушек и дедушек. Не удивлюсь, если узнаю, что он чёрно-белый. Кровать располагалась в центре комнаты, по правую руку стоял старый шкаф с покосившимися дверцами. Через окно, завешанное кружевными белыми занавесками, весело светило солнце, клонящееся к вечеру. Ни фото, ни картин на стенах, ни книжных шкафов, ни письменного стола – больше ничего такого, что могло бы подсказать хоть что-то о владельце комнаты. Я поёжилась. По крайней мере одно я знала точно – в этом месте, так похожем на квартиру одинокой бабушки, мне точно неуютно.

Послышался тихий скрип, я машинально обернулась на звук. Открылась дверь, и на пороге показался Денис. А вот тут я точно могу сказать, что не ожидала его увидеть – в конце концов, как я слышала, он живёт в Устиновске только во время учебного года, а на лето уезжает в Саратов.

– Пришла в себя? – спросил он и прошёл в комнату.

А вот в этот момент мне показалось, что граница между реальностью и вымыслом окончательно стёрлась, и я оказалась в каком-то дурацком сериале. Денис привалился плечом к стене, безотрывно смотрел на меня. Он был серьёзен – не улыбался и не строил из себя пылкого влюблённого, как это было в прошлые наши встречи. Может быть, на этот раз искажение не вмешивается. Я даже оглянулась на окно, чтобы убедиться в том, что оно закрыто, и прислушалась к ощущениям. Ну, по крайней мере, к тем ощущениям, которые казались мне реальными.

– Вроде да, – ответила я, и мой голос был неожиданно тихим, как будто мы находились в библиотеке. – Э-э-э… а что случилось?

– У тебя надо спросить, – отозвался Денис.

Он оттолкнулся от стены и подошёл к кровати. Я машинально сдвинулась в сторону, он никак не отреагировал на это. Просто сел на край, и всё. И участливо посмотрел, ожидая ответа.

Боже, наверное, так и работает искажение. Искажает не только мир вокруг, но и моё восприятие, мои мысли. С каждой новой встречей с людьми я всё меньше понимаю, где реальность, а где результат моих, э-э-э… применения моих новых способностей. Я даже не знаю, чего я хочу сама, а что мне принесло искажением, что уж говорить об окружающих.

– Так всё-таки? – не выдержал Денис.

Я попыталась на миг представить, что расскажу ему всё. Что он узнает о преследовании, о моих способностях, о… ох. Нет. Я до сих пор не знаю, кто были эти двое и что им было от меня нужно, и насколько они готовы пойти по головам. Что, если…

Я набрала побольше воздуха в лёгкие и через силу улыбнулась.

– Давай скажем так. Я влипла в неприятности, потому что оказалась не в том месте, не в то время. И я не знаю, насколько опасно будет оставаться здесь или рассказывать тебе об этом, и…

С каждым новым словом мой голос становился всё слабее. Я сама не ожидала, что так будет, и с тревогой оглянулась на Дениса, как будто он мог помочь. А он, конечно, моментально откликнулся:

– С тобой всё в порядке?


– Не знаю, – еле слышно отозвалась я. И неожиданно поняла: – Я не… я не помню, когда в последний раз ела, и… и вообще…

Действительно, откуда взялась слабость. Я зажмурилась.

– Тогда так, – решительно сказал Денис. – Сейчас идёшь в душ, я найду, во что тебе переодеться. Твои вещи бросим в стирку. Я пока найду, что перекусить.

У меня не было ни сил, ни желания отвечать, и я просто с благодарностью посмотрела на него. Денис кивнул, поднялся и вышел из комнаты.

– По коридору прямо, – бросил он, на мгновение задержавшись на пороге.

Казалось, я заново училась двигаться. По телу разливалось странное онемение, как будто я долго лежала на одном месте… хотя, возможно, так оно и было, я ведь не знаю даже, сколько времени нахожусь здесь. С огромным трудом, превозмогая слабость, я поднялась с постели и осторожно, маленькими шажками направилась к выходу из комнаты. Когда получилось дотянуться до стены, я придержалась за неё.

Коридор казался колоссальным, непреодолимым, хотя вряд ли был длиннее трёх метров, из которых пройти следовало всего полтора. Дверь ванной была украшена картинкой с изображением душевой лейки, и её сложно было с чем-то перепутать. За то время, пока я преодолевала эти полтора метра, пока открывала дверь, пока осматривалась в крошечном помещении, отделанном зелёной с серыми разводами плиткой, откуда-то потянуло аппетитными запахами – жареной колбасой, яичницей, свежим салатом.

Я старалась не думать о том, каким же образом прожила это время… чёрт, я даже не могла толком вспомнить, с какого момента «это время» началось. Кажется, мне удалось позавтракать тем утром, когда я была у Магдалены… или не удалось? Я протянула руку, включила душ, коснулась струй воды. Подрегулировала немного, чтобы было погорячее, стянула одежду, в несколько заходов забралась в ванную и задвинула занавеску. И, поняв, что не смогу стоять, переключила на кран и погрузилась в воду.

За занавеской мелькнула тень.

– Я оставил тебе халат, – послышался совсем рядом голос Дениса.

– Спасибо! – отозвалась я.

– Я ничего не слышал, но будем считать, что пожалуйста, – хмыкнул он.

Я усмехнулась и погрузилась в воду с головой. Стало немного легче, возвращались силы. Просыпался внутренний язычок пламени. Он не мог ничего сделать – ветра не было – но хотя бы подал сигнал, что мы снова в строю. Надолго ли…

За шумом воды я слышала шорох, постукивания, пару щелчков, запуск стиральной машинки, шум забора воды. Под аккомпанемент начавшейся стирки я всё-таки поднялась, принялась отмываться, попутно осматриваясь в поисках того, чем можно было бы воспользоваться. На ванной полочке был выстроен целый арсенал – тут тебе и скрабы, и бальзамы для волос, и несколько видов шампуня и геля для душа… такое чувство, что тут часто остаются поклонницы Дениса. Усмехнувшись про себя, я выбрала гель с ароматом розы. Интересно было бы увидеть девушку, так же выбравшего его и поставившую на эту полку. На что она надеется, если видит рядом десяток таких же, но с другими ароматами…

С каждым мгновением мне становилось всё легче, даже захотелось петь, но я в последний момент передумала – вдруг Денис подслушает, ещё чего не хватало. Вдоволь наплескавшись, я отодвинула занавеску… и нос к носу столкнулась с ухмыляющимся Денисом.

Я моментально дёрнула занавеску на место с такой силой, что та, кажется, слетела с пары колечек.

– Какого чёрта? – взвизгнула я.

– Хотел убедиться, что у тебя всё в порядке, – фыркнул он. – Ты же еле живая.

– Убедился? Выметайся!

– Убедился, – отозвался Денис, и по его голосу я поняла, что он перестал улыбаться. – Всё прекрасно, даже очень.

– Дурак!

В ответ послышался смешок, затем – хлопок двери. Запоздало скользнул сквозняк, но настолько неуловимый, что на него даже не реагировал мой внутренний язычок пламени.

Я снова отодвинула занавеску – никого. Попыталась осторожно выбраться. Закружилась голова, я машинально ухватилась за занавеску и едва её не сорвала, но восстановить равновесие удалось.

Чёрт. Похоже, провал «не совсем дна» недалеко от «совсем дна».

Денис оставил мне только пушистое розовое полотенце и длинный банный халат. Никакого белья на смену… впрочем, откуда оно у него. Я с тоской посмотрела на стиральную машинку – все мои вещи плескались там, а маленький цифровой экран намекал, что до конца стирки осталось больше часа. Ну и… как его назвать? Даже на самой машинке видно, что у неё есть режим экспресс-стирки.

Где-то внутри вспыхнуло и быстро погасло желание надавать Денису тапком по голове. Накатила апатия – в конце концов, какой во всём этом смысл. Я накинула халат, отметив, какой он мягкий и приятный на ощупь – а ещё на пару размеров больше, чем надо – и открыла дверь. Облако пара выпорхнуло в коридор, а я ощутила, что слабость возвращается.

Нет. Не может быть, что так быстро. Только не это…

Послышались шаги. Уже через мгновение сильные руки подхватили меня и потащили вперёд.

– Значит, не всё в порядке, – недовольным тоном сказал Денис. – Тебе сейчас только стесняться и строить из себя недотрогу…

Я сочла за лучшее промолчать, да и отвечать, если честно, не очень-то хотелось.

После завтрака – обеда? Полдника? – мне снова стало легче, и я смогла без помощи Дениса добраться до той комнаты, где очнулась. На кухне мне стало не по себе – там отчётливо ощущалось присутствие в этой квартире девушки. Теперь уже не бабушки, а именно девушки. Красивые полотенца с вышивкой были аккуратно развешены на специальных крючках у раковины, на одном из стульев висел фартук. Ложки были из одного набора, тарелки и чашки тоже явно подбирались со вкусом. Какой парень будет заморачиваться этим, есть из чего поесть – и ладно. Может быть, эта девушка живёт здесь постоянно и даже не знает, что Денис развлекается с другими. Вряд ли же здесь жила Катя, верно?..

Но то, что я смогла добраться до другой комнаты, не означало, что Денис не пойдёт со мной. Я устроилась на кровать, укуталась в халат и завернулась в одеяло – всё, что угодно, лишь бы оказаться подальше от него. А он так же присел на край кровати и не сводил с меня взгляда. От этого было страшно не по себе, мне казалось, что я чувствую звенящее в воздухе напряжение, но я ничего не могла с ним сделать. Ни искажением – окна закрыты, ни словами – приступы слабости и апатии то накатывали, то отпускали чётко по своему графику, реагируя на внешние раздражители примерно… никак. Всё, что я могла сделать – повернуться спиной к Денису и не смотреть на него, но ощущение, что он неотрывно пялится на меня, никуда не девалось.

– Ян, извини, что наша встреча тогда случилась… вот так, – негромко заговорил Денис. – Я сам плохо понимаю, что на меня находит в твоём присутствии. Когда тебя нет рядом, всё вроде бы нормально, но…

Он умолк. Я не знала, что ему сказать. Признаться? И кому от этого легче станет, ему? Нам обоим?

– Было бы легче, если бы я не говорил в пустоту, – усмехнулся Денис. – Но, наверное, тебе и без меня нелегко. Просто я… ну… совсем не понимаю, что происходит, и было бы прекрасно понять хоть что-то.

Ладно, молчать тоже нехорошо. Я набрала побольше воздуха в лёгкие.

– Я не могу рассказать всего, но… – нехотя заговорила я и неожиданно поняла, что подходящих слов в этой ситуации практически не существует. Придётся подбирать неподходящие. – В общем, если упрощённо… всё это случилось потому, что я до сир пор к тебе неравнодушна. И если бы… – Чёрт, как же трудно-то! – В общем, извини.