И про тебя там написано

— Слишком опасно, — прошипела Петровна. — Ты что, фильмы про секретных агентов не смотрела?

Мы не только света не зажгли — мы даже занавесок не раздвинули и чуть ли не на ощупь стали пробираться по затхлой берлоге, то и дело спотыкаясь о какой-то хлам. Постепенно глаза привыкали к полумраку. Кошка смотрела на нас, и в ее горящем взгляде читался упрек. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Что-то с этим зверем не так. Я поделилась с Петровной своими сомнениями.

— О чем это ты?

— Ну вдруг Лея превратила в кошку своего бывшего. Или заклятую подругу.

— Или особо доставучую читательницу, — подхватила Петровна. — Не болтай ерунды! Разве Лея похожа на человека, у которого есть магические способности?

— Ну в каком-то смысле да…

Ох и неряха же она! Даже на кухне не убралась перед отъездом. А ведь отбыла в Южную Германию аж на пять дней, как выяснила Петровна. Но в раковине так и остались грязные чашки, а из посудомойки пованивало. На подоконнике стояли горшочки с какой-то увядшей зеленью.

— Полить их, что ли. И машинку включить, — поморщилась Петровна.

— Представь, как она удивится, когда вернется.

Похихикав, мы двинулись в комнату, которая, по всей видимости, служила Лее спальней, а заодно и кладовкой для двух бельевых сушилок. С сушилок печально свисали линялые шмотки, которые когда-то были черными. Петровна принялась развивать мысль, что писатели вообще неряхи. Она об этом где-то читала.

— Например, в «Гарри Поттере» авторша насмехается над всеми, кто хоть иногда протирает пыль, — вещала Петровна. — Упаси бог увидеть, какой бардак у нее дома.

Я пожала плечами. Мне это никогда не приходило в голову. В фильмах про Гарри Поттера уборка как-то не упоминалась.

Мы поскорее смотали из спальни: то еще зрелище, эти Леины лифчики на сушилке. Следующая комната оказалась совсем крошечная, но именно ее мы и искали. Во всяком случае, у Петровны глаза вдруг загорелись не хуже чем у кошки. В каморке размером с кладовку у меня дома помещался стол, а на столе — компьютер. Места и так было мало, но на полу еще громоздились коробки, откуда торчали выдранные из газет листы и прочая макулатура. На стене висела пробковая доска, к которой были пришпилены разноцветные бумажные квадратики. Петровна поворошила содержимое одной из коробок, а затем посветила телефоном на доску. Щурясь, она пыталась разобрать Леин почерк.

— Это что, списки покупок? — спросила я.

— Не-а, заметки про каких-то людей. Наверно, для очередной книжки.

Я протиснулась мимо Петровны, наступив на коробку из-под обуви — там что-то затрещало и захрустело. На квадратных бумажках, прикнопленных к доске, записи были одна кошмарней другой. «Девочка, 13 лет, у матери рак, отец алкоголик». «Парень, 16 лет, впервые в жизни страстно влюблен, а предмет воздыханий в депрессии». «Девочка, 11 лет, переезжает в большой город, все ее травят».

— Что это за жесть?

— Идеи, — отозвалась Петровна. — Всякие жалостливые истории для книг.

— Но почему с ними со всеми происходят какие-то ужасные вещи?

— Ну, все же любят читать про ужасные вещи.

— Я — нет, — отрезала я.

— Да брось, ты тоже. Главное, чтобы кончалось хорошо.

Петровна отвернулась от доски и плюхнулась на вертящийся стул. Включила ноутбук — Лея оставила его в режиме гибернации, — и выругалась.

— Ну конечно, запаролен!

Она вбила что-то в окошко для пароля, и нам вдруг открылся Леин виртуальный рабочий стол — такой же захламленный, как и квартира.

— Как тебе это удалось?.. — я уже готова была поверить, что Петровна тоже колдунья.

— Эта баба такая же самовлюбленная, как и большинство людей. В качестве пароля она взяла бы либо кличку кошки, либо свой собственный псевдоним.

— А откуда ты знаешь, как зовут кошку?

Петровна вздохнула, словно я спросила несусветную глупость. И принялась кликать файл за файлом, листать бесконечные белые простыни, испещренные буквами. Потом достала из сумки флешку, воткнула в компьютер и стала копировать данные.

— Что ты с этим будешь делать?

— Читать.

— Шутишь?

— Я хочу знать, нет ли у нее чего-нибудь и про меня.

— Разве мы за этим пришли?

— А ты что думала? Полюбуемся ее вонючим бельишком — и по домам?

— Я думала, мы пришли из-за меня. И из-за Яспера. — Я чувствовала себя одураченной.

— И из-за этого тоже, — согласилась Петровна. — Но, честно говоря, я не рассчитывала найти в ее квартире ничего полезного для тебя. Здесь явно нет никаких доказательств того, что Лея за тобой следит. Сама посуди: подзорной трубы не наблюдается. На доске не висит твоя фотография, утыканная дротиками. Похоже, Лея всё, что пишет, берет из головы. Иногда крадет идею из газеты, но о тебе в газетах вроде бы пока не писали. Так что я хочу посмотреть, не хранит ли она на жестком диске еще чьи-нибудь судьбы.

— И как ты это намерена выяснить?


— Ну, по крайней мере себя-то я узнаю, — пробормотала Петровна. — Или ты считаешь, что только твоя жизнь достойна стать сюжетом для книги?



Мне казалось, что мы торчим в этой каморке уже много часов. Стоя за спиной у Петровны, я смотрела, как она перекидывает на флешку файл за файлом, и испытывала глубочайшее недоумение. Я-то всю дорогу считала, что мне ужасно не повезло вляпаться в стремную историю с книжкой, описывающей мою жизнь. И вот передо мной сидит Петровна, которая, похоже, совершенно иного мнения на этот счет. Впервые за все время, что мы знакомы, у меня возникло чувство, что она мне завидует. Неужели ей кажется, что это круто — стать героиней книги? Что это повод для гордости? Разве я в итоге сделалась знаменитостью, как мечтала в детском саду? Ох, иначе я тогда воображала свою звездную жизнь: на голове корона, дом завален пакетиками «Скитлз», все лезут ко мне фотографироваться и задаривают игрушками.

Но дома в холодильнике лежал только грюнколь, и голова была тяжелая — как всегда, когда я слишком много думаю. Уж Петровне ли не знать! Так неужели она правда считает, что это прекрасно, когда из книжки любой может узнать, что ты иногда запихиваешь грязные носки в ящик письменного стола?!

Ноутбук у Леи был старый и громоздкий, будто из прошлого века. Звуки он издавал такие, будто вот-вот взорвется от перегрева. Кошка тем временем уютно устроилась в коробке с газетными вырезками. Я тронула Петровну за плечо — руки у меня дрожали от волнения.

— Пошли отсюда.

— Иди, если хочешь, — откликнулась она.

— Я правда уйду.

— Да проваливай уже!

Я окончательно растерялась. Она даже не обернулась! По-прежнему перетаскивала на флешку все документы подряд, даже какую-то полную фигню.

— Окей, — сказала я. И, переступив через кошку, потопала в направлении прихожей. Идти надо было через спальню. И оттуда я услышала, что в замке поворачивается ключ.

— Петровна! — прохрипела я. — Кто-то идет!

Она моих слов, естественно, не разобрала: ноутбук гудел слишком громко. Мне казалось, что я попала в один из тех кошмарных снов, когда понимаешь, что тебе грозит опасность, но не в силах двинуться с места. Я не могла пошевелиться, голос мне отказал, сердце колотилось где-то под языком.

Дверь распахнулась, Лея, чертыхнувшись, швырнула сумку в прихожую; я юркнула за дверь спальни. Похоже, парализовало меня все же не окончательно. Лея сбросила пальто и двинулась на кухню. Но вдруг резко изменила курс. Наверно, услышала, как надрывается ноутбук. Она прошла мимо двери, за которой спряталась я, прямиком в свою писальню, где спиной к ней сидела Петровна.

— Ага, застукала! — крикнула Лея раздраженно и в то же время весело. Похоже, в первую секунду она приняла Петровну за кого-то другого. Но едва Петровна обернулась, Лея отшатнулась и стала судорожно рыться в карманах в поисках телефона. Впрочем, достать его она не успела. Я отпихнула дверь, подскочила к ней, схватила с пола толстенную книжищу и изо всех сил треснула Лею по голове.





* * *


Такой книгой никого в нокаут не отправишь, поучала меня впоследствии Петровна. Лучше бы за передышку спасибо сказала! Надо было хватать подсвечник или пресс-папье (откуда, простите?) — тогда бы я действительно вырубила Лею и мы смогли бы сбежать. И, вполне возможно, она о нас никогда бы не вспомнила.

А сейчас она была в полном сознании — и в диком бешенстве. От удара она покачнулась; мы тут же набросились на нее и ловко связали проводом от компьютера. Не исключено, что и без моего коварного маневра мы бы с ней справились: длиннющие Леины руки и ноги были мягкие и безвольные, словно она никогда не держала ничего тяжелее компьютерной мышки. В отличие от нее, Петровна — здоровенная кобыла, да и я не задохлик, хотя вот уже четыре года как забросила тренировки.

Теперь Лея сидела на кровати с носком во рту, потому что сперва она, естественно, попыталась заорать. И сверлила нас яростным взглядом.

— Да не нервничайте вы так, — сказала Петровна. — Нам надо с вами поговорить.

Лея издала в ответ какой-то странный звук — то ли злобный, то ли жалобный.

— Ну вы же сами понимаете, что мы не вынем эту штуку, а то ведь вы опять кричать будете, — сказала я. — Но если вы пообещаете вести себя тихо…

Лея и Петровна разом повернулись ко мне. Петровна покрутила пальцем у виска — ну вот разве союзники так себя ведут?

— Предложи вариант получше! — рявкнула я. — Что ей, всю оставшуюся жизнь так сидеть, с вонючим носком в пасти? Тем временем в нашем классе станет одним Яспером меньше — да и черт с ним! Зато ты сможешь просмотреть все файлы и выяснить, нет ли там каких-нибудь тайн из твоей жизни. Мы же за этим пришли, да?

Лея посмотрела на меня, на Петровну и снова на меня, затем негодующе затрясла головой и стала корчить какие-то гримасы — насколько носок в зубах ей это позволял. И тут Петровна повела себя неожиданно: протянула руку и одним движением выдернула кляп из Леиного рта. Лею это, похоже, удивило не меньше, чем меня. Во всяком случае, кричать она не стала.

— Моя крошка права, — сказала Петровна. — Мы должны с вами поговорить. А вы должны нам кое-что объяснить. То есть вообще-то вы, конечно, ничего не должны. Но вы уж, пожалуйста, соберитесь и помогите нам. А потом можете идти в полицию, если хотите, мне плевать. Там меня и так знают.

— Ты меня преследуешь с той встречи в библиотеке, — Лея ткнула в мою сторону дрожащим пальцем. — И в «Старбаксе» ты мне показалась совершенно чокнутой.

— Кто бы говорил! — хором воскликнули мы с Петровной и на автомате схватились за руки — старый ритуал времен начальной школы, о котором мы почти забыли, потому что давно уже не случалось, чтобы мы одновременно сказали одно и то же. Да и раньше такое происходило не то чтобы часто — так, время от времени, по чистой случайности. Гораздо чаще Петровна озвучивала нечто противоположное тому, что вертелось на языке у меня. И я соглашалась, потому что она, увы, почти всегда оказывалась права.

— Как вы вообще здесь оказались? Хотели меня обокрасть? — спросила Лея.

— Женщина, ну вы даете! — отозвалась Петровна. — Вы же как-никак писательница! Зачем же задаете такие дурацкие вопросы? Лучше бы дверь покрепче запирали. И что из всего этого хлама, по-вашему, представляет ценность?

— Ноутбук? — робко предположила пристыженная Лея. — Деньги?

— Какие бы бабки вы тут ни хранили, я бы за ними на такую верхотуру ни в жизнь не полезла, — надменно отрезала Петровна. И ткнула пальцем в меня: — А уж у ее папаши вообще денег куры не клюют.

— Боюсь, уже клюют, — честно сказала я. — Он же ребенка ждет.

— Дети в твой кошелек не полезут, только от наследства отхватить могут, — успокоила меня Петровна и снова повернулась к Лее. — А что вы вообще тут делаете? Почему вы не в Бад-Тьмутараканхене, как значится на сайте?

— Всё отменилось. Сайт редко обновляют, — мрачно буркнула Лея. — Развяжите меня уже. Вы обе абсолютно ненормальные. Но мне это нравится. Давайте поговорим.