Хозяйка Кладбища

— Если это в моих силах…

Тут подсказка настойчиво потребовала меня на заседание уже низших отделов Совета.

— Я вынуждена откланяться. Но буду признательна, если вы дождетесь моего возвращения.





* * *


Я подошла к кабинету, где собирались Стражи, и решительно направилась к двери.

— Нет, госпожа Аджаи, вы не можете войти! — преградил мне путь действующий Командующий стражей, не пытаясь скрыть своего раздражения. — На заседаниях могут присутствовать только члены кабинета! Ваш — напротив.

Расстроенная, я отвернулась. И едва не уперлась носом в широкую грудь последнего Десятника стражи. Двоих я сегодня уже видела, а этот, похоже, припозднился.

— Ох, простите, — я отпрянула назад.

— Не часто в меня врезаются такие хорошенькие молодые вдовушки, — сально подмигнул он.

Я напоказ осмотрела его с головы до ног и, расплывшись в улыбке, промурлыкала:

— Вы просто как скала, в которую врезаются набегающие волны. Волны приходят и уходят, а вы стоите, выделяясь на фоне всякой мелочи.

Отношение этого человека сразу поднялось на пятнадцать процентов, а едва я предложила ему светящиеся на ладони монетки, как он сжал мою руку в своих лапищах, и потряс ее, едва не вырвав из сустава.

Я печально поморщилась. И так Малая травма, так он хочет ее ухудшить, что–ли? Но отношения улучшились еще на десять процентов, что весьма немало.

На этом я развернулась к кабинету Канцелярии, услышав из кабинета стражи зычный голос Командующего, объявляющего повестку дня. Наш Глава Канцелярии последовал ему, и мы приняли на должность еще одного Писаря, оставив остальных на своих местах.

Из Кабинета я вышла, тут же опять столкнувшись с бывшим Командующим стражей. Он злобно на меня зыркнул и удалился, печатая шаг.

Галеаццо стоял в холле ратуши, любуясь перестановками в Совете. Я встала рядом.

— Мое восхищение вашими способностями только растет, — прокомментировал он увиденное, подкручивая пальцем свои усы.

— Так вы мне поможете?

— Если вы изложите ваш план…

— Вы проводите меня до церкви через пару минут?

Я встала в очередь к клерку, чтобы подать на следующую должность. Никко как раз подвез до Софии Като сделанные существами предметы, и денег хватало.

Перейдя рыночную площадь, мы с Джаном Галеаццо расстались. Он чуть поклонился перед уходом и добавил.

— Я буду ждать вашего посыльного.

В соборе я заглянула в комнату отпущения грехов и, выложив еще одну круглую сумму, вышла уже безупречной горожанкой.

А дальше меня снова ждал рынок — и Форжерон.

— Опять вы решили бередить мои раны?! — возмутился он, едва я подошла к его палатке. — Убирайтесь! Вы объявили «Кровную вражду», вы и расхлебывайте! Я уже все сказал, и принес извинения! Что вы еще хотите?! Я не собираюсь ни с кем воевать! Но это не значит, что я собираюсь проигрывать! У меня своя цель, у вас — ваша! Все честно!

Форжерон поднял взгляд на меня, и его взгляд задержался на моей должности. Рыночная площадь буквально сотрялась от его изумленного рыка.

— У нас есть два варианта: договориться по–хорошему или по–плохому, — я покивала головой, глядя ему в глаза.

Форжерон икнул. И сделал шаг назад, в глубину палатки.

— Я могу снять «Кровную вражду», но мне нужно оружие. Много оружия. Хорошего. Нет, лучшего в городе. И поскольку вы лишили меня его, вам и отвечать. Соответственно, либо вы платите виру, либо идете в тюрьму всей семьей.

За моей спиной стояли не только телохранители, но и два Капитана Стражи и три Десятника, а два отряда стражи окружали палатку Форжерона так плотно, что никто не мог подойти.

— Госпожа Аджаи! Помилуйте! Все сделаю, только не губите! — тут же пошел на попятный Форжерон.

К моему охранению присоединились еще два телохранителя и новый возница с телегой. Большой, неповоротливой, но очень вместительной телегой, в которую тут же принялись грузить хорошие мечи, пистоли и арбалеты, и снаряды к ним. А заодно и металлические доспехи, подобные тем, которые надевал герцог Сенье перед нашей с ним дуэлью.

«Кровная вражда» с родом Форжерон исчерпана, — сообщила подсказка, едва я пожала руку Хаверу, снимая таким образом все имевшиеся между нами претензии.

Моя вместительная телега остановилась около уже довольно обветшалого, но еще крепкого здания казармы стражи. И вышедшие из нее подчиненные Галеаццо тут же начали разбирать оружие.


А дальше моя удача себя, похоже, исчерпала. Потому что Капитаны и Десятники наотрез отказались уходить под ночь из города, особенно напирая на незаконность такого действия. Да и по уставу службы им положено было курсировать по городу, контролируя рядовых крепостных–стражников.

— Петер, Клин — тоже вооружайтесь, — я потребовала от своих телохранителей. — И остальные тоже.

— Госпожа–хозяйка, вам бы тож не помешало хоть что–то крепкое надеть. Платишко–то ваше уж больно ненадежное. А ну как случайно зашибут? — забеспокоился Клин.

И конечно, тут же потащил ко мне тяжеленный панцирь от черепахи — стальной черепахи! — как мне показалось.

— Клин! Я ж даже стоять не смогу, если на меня это надеть! Оно меня придавит своим весом! — возмутилась я, пытаясь отпихнуть излишне ретивого подчиненного. Тут стоит чуть дать слабину, как запихнут в консервную банку и будут носить, слегка погромыхивая.

Кое–как удалось убедить, что я могу стоять за спиной своих закованных в новую броню стражников и телохранителей. И клятвенно пообещать не высовываться из–за спин моих телохранителей.

Распределение добычи от кузнеца затянулось, и к тому моменту, когда мы подошли к городским воротам, они были плотно закрыты. И даже мой новый статус Командующей стражей уже не мог помочь отпереть их. Ворота теперь откроются только следующим утром — наступит зима. Утро будет позднее.

Я подняла ладонь.

— Оставьте. Есть другой способ.

Ко мне подошел Джан Галеаццо, вооруженный и в доспехе, — такой, каким я его встретила на этом самом месте в первый день. Разве что теперь седины в его волосах прибавилось, да усы стали длиннее.

— Госпожа Аджаи, не нужно торопиться. Все равно все люди должны находиться в жилых домах или по крайней мере в помещениях, прежде чем сменится день. И под ночь никто не согласится с вами пойти.

Я вздохнула. Кажется, план начал рушиться.

— Я уже ходила ночью за стенами города. И как видите, жива.

— Вы ходили или до полуночи, или после. Но никогда не оставались во время перехода цикла.

— А вы оставались?

— Нет.

— Тогда откуда знаете, что оставаться нельзя?

— Были и те, кто не успевал в город до полуночи.

— И это они рассказали?

— Нет. Всех, кто не успевал к полуночи в город — находили умершими. Они не переживали смены сезона.

Это было неприятной неожиданностью.

— Значит, никто до полуночи не двинется из города?

— Да, — согласился Галеаццо.

— Тогда я приглашаю всех воспользоваться моим гостеприимством, — я широким жестом обвела всех — и своих телохранителей, и подчиненных Джана, и его самого.

— Если госпожа дозволяет, — тут же поклонился он.

Мой новый дом находился недалеко от тайного прохода сквозь крепостную стену. И вряд ли кто–то рискнет нападать на меня там, пока меня будут сопровождать вооруженные люди.





Глава 29




Едва пробило полночь, и мир перешёл в новый сезон, как два вооруженных отряда покинули город. Один вела я. Второй — Джан Галеаццо.



Около тайного прохода из города никого не было. Да и кому там быть? Если только ворам, но они, походе, предпочли другие способы согреться. Зима ведь, холодно. Утро будет позднее.

Я привычно пробежала пальцами по символам, даже не глядя на них, и отступила в сторону. Первыми внутрь скользнули двое телохранителей, затем отряд Галеаццо, и только за ними я — и два оставшихся телохранителя.

— Идите по проходу, там нельзя ошибиться. — сказала я, едва за нами опустилась решетка входа. Кто–то из наемников Галеаццо достал фонарь–череп, и осветил путь.

Сапоги наемников процокали по каменной кладке прохода и зашелестели и захлюпали по земляному полу соединяющего город и пригород лаза. Вмурованный в стену скелет получил лишь мрачное хмыканье, а затем оба отряда оказались рядом с решеткой выхода.

— А там дальше что? — поинтересовался Галеаццо.