Гробница древних

Я чуть не рассмеялась.

– Он был невероятно могущественным – как герой волшебной сказки. Он повелевал тварями и насекомыми, он правил королевством, в котором обитали фантастические существа, – я посмотрела сначала на Мэри, потом на Кхента, – чудесные существа. И он мог изменять внешность по своей воле. Он мог стать кем угодно и чем угодно.

Вот как ты меня описываешь? Как патетично!

Съежившись, я покачала головой и приказала ему замолчать. В основании шеи начала пульсировать тяжесть, угрожая превратиться в очередной спазм головной боли. Я гадала, не очередная ли это попытка с его стороны удержать меня и не позволить поделиться с Джастиной правдой. Какое это теперь имело значение? Он был заперт в моей голове, а она была его дочерью, и это давало ей право узнать правду.

Джастина долго смотрела не мигая, обдумывая услышанное, потом побледнела.

– Ты, должно быть, шутишь! Как такое может быть правдой?

– Это правда, Джастина. Я проделала этот путь не для того, чтобы тебе лгать.

– Я отчаянно хочу поверить тебе, сводная сестра, но т-такие сказки… – Она, запнувшись, покачала головой, помолчала и тихо добавила: – Кажется, гувернантка рассказывала мне истории о чем-то подобном. Маленькие чудесные создания, которые носились по лесам, похищали младенцев и всякие блестящие побрякушки и превращались в котов или птиц, чтобы дурачить людей.

– Именно так, – подтвердила я. – Но все эти невероятные сказки для детей на самом деле правда. И я – одно из таких существ. Я могу менять свой облик.

Подробности того, как это происходит, сейчас были не важны, Джастина и так побледнела.

– Ты? Ты. Тогда, значит, и я тоже…

– Боюсь, что нет, – перебила я. – По крайней мере, я так не думаю. Отец охотился за всеми своими детьми, своими дочерьми, надеясь, что кто-то из нас унаследует его силу, мечтая поглотить нас и нашу силу, чтобы поддерживать свою жизнь… ну, наверное, вечность. Со временем он постепенно слабел. – Я со вздохом развела руками. – Прости, там столько всего было! Войны, ссоры, вражда… Там вмешались еще другие богоподобные существа.

Джастина накрутила на палец смоляной локон.

– Все это звучит как тщательно продуманная шутка, – заметила она, искоса взглянув на меня.

– Я понимаю, – согласилась я с сестрой.

– И при этом вы все выглядите настолько серьезными, что я склонна вам верить.

Я взяла с дивана шаль Мэри и кивком указала на дверь, ведущую из библиотеки.

– Нет необходимости верить мне, Джастина. Ты просила правду, и я попыталась ее рассказать. Все, что я могу, – это поделиться тем, что знаю сама. Что ты решишь делать после этого, зависит только от тебя.

Мэри укуталась в шаль, и мы направились к двери.

– Это не шутка и не розыгрыш. Я хотела, чтобы ты узнала правду, потому что в нас течет одна кровь.

Кхент присоединился к нам, когда мы уже обошли Джастину. Она вскинула дрожащую руку.

– Подожди, – пробормотала она. – Не оставляй меня прямо сейчас. Я… Ты расскажешь дальше? – Она повернулась, глядя на нас огромными блестящими глазами, и робко улыбнулась. – Пожалуйста! Не могу обещать, что поверю тебе, но обещаю, что выслушаю.

– Послушайте!

Кхент поднял руку и поднес ее к губам, призывая к молчанию. Его фиолетовые глаза сузились, превратившись в щелки, и я заметила, что он навострил уши. Наши взгляды скрестились, и я почувствовала, как между нами прошла холодная дрожь.

Ewhey charou – hur she eshest? Chapep.

Прислушайся. Ни звука. Почему так тихо? Странно.

Кхент говорил со мной на этом языке, только когда хотел сохранить тайну. Что-то происходило, и он своим обостренным собачьим чутьем это уловил. И был прав: в бальной зале стало вдруг тихо. До этого оттуда доносился ровный гул голосов и отдельные взрывы смеха, но сейчас… Полная тишина. Ни звона бокалов, ни шарканья по паркету танцующих, ни бравурных звуков музыки.

– Ужасно тихо, – пробормотала Мэри, которая тоже заметила необычную, жутковатую тишину.

– Как странно… – начала Джастина.

– Нет, – возразила я, – что-то не так. На балу не может быть так тихо!

Ее глаза расширились от страха, а голос понизился до шепота:

– Миссис Лэнгфорд… Надеюсь, с ней ничего не случилось. Мы должны проверить.

– Я посмотрю, – сказал нам Кхент, снимая узкий фрак и роняя его на пол. Он закатал рукава, открывая мешанину шрамов и выцветших татуировок. – Вы останетесь здесь.

Внезапно раздался треск и из бальной залы донесся стон, исполненный боли. По моей спине пробежал холодок, и я ахнула, осознав, что это не просто захлестнувший душу страх, а предупреждение. Я уже чувствовала такое беспокойство, такой ледяной холод в Холодном Чертополохе, когда с неба начали спускаться Арбитры пастуха.

– Думаю, эта скучная английская вечеринка стала намного интереснее, – прошептал Кхент, после чего бросился к двери и выскочил в коридор.






Глава 4





Когда дом содрогнулся и раздался грохот, будто прямо над головой прогремел раскат грома, кровь в моих жилах застыла, превратившись в беспощадный колючий лед. Мне этого хватило. Уже шагнув в коридор, я повернулась к Мэри и Джастине.

– Защити ее, Мэри, – приказала я. – Надеюсь, я скоро вернусь.

– Я тоже должна идти, – упрямо сказала Мэри, развязывая свою шаль. – Трое лучше, чем двое.

– Не спорю, но сейчас ты нужна Джастине. Со мной все будет в порядке. Помнишь? Внутри меня скрывается монстр.





Похоже, этот довод ее не успокоил, но она осталась и вместе с Джастиной вернулась в библиотеку, закрыв за собой двери. По крайней мере, мне стало немного легче, ведь Мэри умела использовать магию для защиты, что меня всегда поражало, когда мы жили в Холодном Чертополохе. Я знала, что она обеспечит безопасность невинной Джастины независимо от того, что произойдет в бальной зале. У меня свело желудок, пока я бежала к источнику шума, с ужасом представляя, что там могло случиться. Конечно, прежде всего я подумала, что предупреждения, оставленные на нашем крыльце, не были пустыми угрозами. Более того, когда я покидала Холодный Чертополох, мистер Морнингсайд предостерегал меня, что таким, как я, глупо надеяться затеряться в толпе.



Можешь тешить себя мыслью, что тебе удастся сбежать, но древние колеса продолжают неумолимо вращаться, а старые и безобразные раны рано или поздно вскрываются.



Я неслась к бальной зале и гадала, какая именно старая рана вскрылась.

Но времени подумать об этом у меня не было – я промчалась сквозь украшенные позолотой коридоры дома леди Трэмптон и вскоре нашла бальную залу. Ее высокие величественные двери были закрыты. Снаружи топталось несколько растерянных гостей в замешательстве, визгливо жалуясь. Вечер был безнадежно испорчен. Впустую потраченное время! Конечно, они были растеряны. Их ухоженным рукам не доводилось держать ничего тяжелее чашки послеобеденного чая.

Как только я приблизилась к дверям, они с грохотом распахнулись от резкого порыва ветра. Поток пыли и ароматов женских духов, хлынувший на меня, разом выбил весь воздух из моих легких. Гости с криками разбегались в разные стороны, в спешке теряя туфли, веера и стаканы с пуншем. Но не все приглашенные убежали – кое-кто задержался в бальной зале. Оставшиеся, облаченные в простые белые одежды, прижались спинами к стенам, наблюдая за сражением, разворачивавшимся в центре комнаты, прямо под огромной хрустальной люстрой.

Сверху оторвался тонкий слой штукатурки, рассыпавшейся в белоснежную пыль, которая окутала две сцепившихся фигуры. Из-за того, что произвело тот чудовищный шум, на потолке образовалась трещина. Отвратительный лед в жилах затвердел, и на то была причина: нас посетил один из Арбитров, грузно, как тяжелый якорь на дно, упав с неба на паркет. Тот раскололся в щепки в том месте, где приземлился Арбитр.

– Спэрроу, – тихо произнесла я, остановившись как вкопанная.

Ее желтые волосы были коротко подстрижены. Она сменила серый костюм на одеяние, напоминавшее старинные кожаные доспехи. Ее горло было обмотано белым бинтом, а на руку наложена шина – последствия столкновения с Отцом в Холодном Чертополохе. Несмотря на раны, полученные от его рук и когтей, в тот момент она выглядела вполне дееспособной. И разгневанной.

– А-а, блудная дочь здесь! – Она с неестественной скоростью устремилась к Кхенту и бедром отшвырнула его с дороги. – Я знала, что этот блохастый болван лжет. Уверена, он не смог бы все организовать, он же всего лишь обычный пес. Ты подзываешь его свистом?

Я вдруг осознала, что иду к ней. Обычно, глядя на нее – высокую, золотоволосую и невероятно сильную, – я не решалась вступать с ней в открытое противостояние. А сейчас единственное, что меня останавливало, – это кучка ни в чем не повинных людей, глазевших на нас.

– На твоем месте я бы себе такого не позволяла, – сказала я. Стоявший в стороне Кхент явно негодовал. Не надо было иметь наметанный глаз, чтобы заметить, как напряглись мускулы у него под кожей. Его вторая, звериная ипостась была готова вырваться наружу.

– Мы истребили этот вид много веков назад, – сказала Спэрроу, бросив на него свирепый взгляд. – Жаль, одного упустили.

От звука, который издал Кхент, мои волосы встали дыбом. Такое рычание не может произвести человек. В любую секунду он мог принять свой второй облик – похожего на собаку монстра двух с половиной метров роста, с острыми, как стальные лезвия, когтями. Сгрудившиеся в углу леди-аристократки могли запросто отдать Богу душу, увидев такое преображение.

– Нет! – выкрикнула я. – Она пытается тебя спровоцировать. Спровоцировать нас обоих. Мы должны доказать, что мы лучше ее.

– Не сможете! – возразила она, закатив ярко-синие глаза. – Дворняжка и служанка.

Спэрроу вытянулась в полный рост. Ее человеческая оболочка растаяла, как свечной воск, и обнажилось скрывавшееся под ней сияющее золотое тело. Черты ее лица стали трудноразличимыми, а кожа и кости превратились в расплавленное золото. Неповрежденная рука вспыхнула, трансформируясь в длинное острое копье.

Я ожидала, что услышу изумленные крики и вздохи оставшихся гостей, но те не издали ни звука. Мою челюсть свело, в животе холодным комом перекатывался страх – но теперь причина была не только в Спэрроу. Ее присутствие пугало, да, но кроме того, я ощущала, что что-то еще не так. Кхент озирался по сторонам – похоже, он тоже это заметил. Его взгляд блуждал по зале, и в это время мужчины и женщины, которые замерли у стен, стали вдруг приближаться, словно окружая нас. Как такое возможно? Почему они ее не боятся?

Спэрроу рассмеялась при виде нашего замешательства – зловеще и неприятно, как всегда.

– Ты думала, тебе все сойдет с рук? – язвительно спросила она, размахивая золотым копьем, в которое превратилась ее рука. – Ты проглотила душу Темного Отца. И книга, в которой заключены знания этих жалких Фейри, тоже скрыта внутри тебя. Разве ты не получала мои предупреждения, дорогая? Я думала, идея с пауками была неплохой, принимая во внимание, что тебя отделяли считаные секунды от того, чтобы превратиться в это ничтожное мертвое насекомое.

Она атаковала. При этом ее золотая кожа настолько сияла, что глазам было больно смотреть. Но я должна была защищаться. Спотыкаясь, я отступила и с удивлением обнаружила, что гости, выстроившись в ряд, медленно приближаются ко мне. Их лица были скрыты за одинаковыми масками бесстрашия. Один усатый мужчина даже самодовольно ухмылялся. Я почувствовала жар Спэрроу, когда та приблизилась ко мне, но в последнюю секунду увернулась, отпрыгнув в сторону. Она притормозила, грациозно повернулась, и за ее спиной затрепетали и тут же исчезли крылья. Она приняла оборонительную позицию, опустив копье вдоль тела. Конец этого смертоносного оружия чуть было не проткнул усмехавшегося усача.

– Немедленно прекрати! – крикнула я. – Ты сейчас кого-нибудь убьешь!

Спэрроу снова расхохоталась и стрелой кинулась на меня.

– Дорогая, так и задумано!

Она просто свихнулась от ненависти и набросилась на меня, пытаясь проткнуть своим копьем. Казалось, еще никогда она не казалась такой безумной, как сейчас. Было слышно, как мужчины и женщины вокруг нас стали хором что-то говорить нараспев. Я вдруг осознала, что все это певчие пастуха, которые мало отличаются от странных толп, бледной сыпью расползшихся по Лондону.

Пастух укажет нам путь, даст все, что попросишь; ради него мы живем, ради него мы умрем…

Они снова и снова скандировали эти слова, сначала невнятно, а потом все отчетливее и громче. Спэрроу кивала головой в такт ритму их медленных песнопений, а затем подняла свое копье, словно дирижер палочку, чтобы управлять хором.

Я стиснула зубы, напоминая себе, что у них может быть множество причин следовать за пастухом. Возможно, они растеряны и нуждаются в вере, чтобы укрепить дух и найти утешение. Или, быть может, Арбитры – как, например, Спэрроу – знают способ, позволяющий вербовать людей против их воли. Мне не хватало знаний, и не было доказательств, что этим людям можно причинить вред.