Гробница древних

– Это совсем не похоже на чтение книги, – хрипло пробормотала я. Кхент взял мою руку и сжал ее.

– Ты, случайно, не прячешь под этими юбками Небесного Змея?

– Нет, только нижние юбки, – сокрушаясь, ответила я, переводя тяжелый взгляд на наступающих врагов, которых было слишком много, чтобы как следует их рассмотреть. Это была, видимо, основная часть армии пастуха и наша последняя битва с ними. Их нужно было отвлечь, что позволило бы Дальтону проскользнуть незамеченным. Пастуха нигде не было видно – с другой стороны, мистер Морнингсайд тоже пока отсутствовал.

– Кхент, если понадобится, чтобы я позволила Отцу взять надо мной контроль…

– Я верну тебя, когда придет время, – заверил он, снова сжимая мою руку. Я ожидала, что он будет наслаждаться шансом развязать кровопролитную войну, но его глаза были печальны. – Ты делай копья, а я буду их метать. Отца призовешь только в случае, если мы поймем, что силы неравны, да?

– Конечно.

Но на самом деле я хотела сказать, что постараюсь. И кроме того, разве они уже не превосходят нас силой? Сопротивление пастуха выходило далеко за пределы того, что я ожидала или воображала, и в какой-то миг я поняла скрытые мотивы Генри. Именно этого он опасался, когда собирал свои души, – уничтожения от рук бывших союзников. Может быть, к этому всегда все и шло; может, никакого мира между столь разными народами и быть не могло.

– Что такое, эйачу? – спросил Кхент.

– Я просто подумала, что все это глупость. Мы ведь живем в одном мире. Мы должны быть друзьями.

– Да, – кивнул Кхент, потирая подбородок. – Но эти слуги Роэ… Сегодня они что-то не кажутся мне дружелюбными.

Я напряглась, чтобы расслышать его слова сквозь жужжание ос и хлопанье множества золотых крыльев. Мы молча ждали. Бартоломео вяло рылся в земле. Чиджиоке и Мэри держались за руки, а Постояльцы плавали вперед-назад по флангу. Они все могли пострадать. Их могли убить.

– Мэри… – позвала я, намереваясь что-нибудь сказать. Что угодно, лишь бы выразить мою благодарность, мою радость от того, что много лет назад, спрятавшись в шкафу, пока родители скандалили, я своим желанием вызвала ее к жизни. Тогда я отчаянно нуждалась хотя бы в одном настоящем друге, который отвлечет меня от страданий.

Только она повернулась ко мне, как с неба упал первый Арбитр и помчался к нам, высоко подняв две золотые секиры. Среди них должен быть Финч, подумала я, но их невозможно было отличить друг от друга в этой огромной золотой толпе. Это был сигнал, который разрушил тревожное перемирие, и вскоре великаны, кишащие осами, и кричащие шестикрылые демоны хлынули к нам через поле.

Это было так поразительно, так страшно, что на мгновение я застыла. Но потом проснулся Отец. Кровь, – услужливо напомнил он мне, – больше крови.

Нет, – последовал мой ответ, меньше крови, пролитой моими друзьями. Единственный способ пройти через это – защитить своих товарищей, причем любой ценой. Сначала Мать отказалась помогать, но в конце концов после моих убеждений согласилась применить защитные чары, которые знала. Она стояла ближе всех к дому, в тени навеса возле кухни. Почва вокруг нас дрожала и тряслась, и вдруг из-под земли вырвались сотни корней, поднялись высоко в воздух и переплелись между собой, образуя толстый забор.

Я слышала, как гиганты-Нефилимы набросились на корни, круша их кулаками, а маленькие крылья ос звучали симфонией яростного разочарования. Забор из корней мало спасал от крылатых врагов, которые взмыли ввысь и снова ринулись вниз. Сотня Арбитров преодолела преграду, в землю рядом со мной вонзилось золотое копье. Золотые копья. Конечно.

Я принялась за работу, чувствуя, как закипевшая кровь бросилась мне в лицо. Я доставала один нож за другим, закрывала глаза, на короткий миг отрешаясь от царящего вокруг хаоса, и изменяла столовые приборы при помощи своего дара Подменыша. Кхент ловко брал у меня копья, когда они приобретали законченную форму, и метал их в любого Арбитра или Серафима, который подлетал слишком близко. Он бил метко, но не идеально, несколько раз промахнулся, и шагах в десяти от меня приземлилась длинноволосая женщина, словно вылитая из жидкого золота.

– Ahhes, ahhes, ahhes. – Кхент протянул мне руку, согнув пальцы. – Быстрее, быстрее, быстрее.

Я запаниковала и почувствовала, как нож в моей руке соскользнул и упал в траву. Вскрикнув, я опустилась на колени, чтобы найти его, и почувствовала над головой движение воздуха – это Бартоломео прыгнул через меня, вцепился в Надмирку и повалил ее на землю. Ее крики быстро затихли, но мои глаза были по-прежнему закрыты – я сконцентрировалась на изменении очередного ножа для Кхента, убеждая себя, что не могу позволить себе снова ошибиться.

Чиджиоке делал все, что мог, стреляя из охотничьего ружья. Он был опытным и метким стрелком, но перезарядка ружья отнимала много времени. Нас окружал яркий, сверкающий щит Мэри, отклоняя летящие со всех сторон копья, пока крылатые воины пастуха кружили над нами плотным роем. Я видела, как Поппи подпрыгивает на месте, нервничая от волнения, в ожидании подходящего момента, чтобы устроить сущий ад. Постояльцы стремительными черными пятнами скользнули по обе стороны от нас и сквозь щит Мэри поднялись достаточно высоко, чтобы дотянуться до золотых Арбитров, которые контролировали небо над нами. Потянувшись за очередной вилкой, чтобы превратить ее в копье, я бросила взгляд вверх и увидела, как Постоялец, обгоняя одного из крылатых врагов, обволакивает его и будто проглатывает. На самом деле он только лишил Арбитра его сияния – энергии. Противник оказался в своем человеческом обличии, не способный летать. Испустив испуганный крик, бедняга рухнул на землю, растерянно ощупывая спину в тщетных поисках исчезнувших крыльев.

Сам же Постоялец после этого превратился в мерцающее «ничто», распавшись на мельчайшие части, потому что свет, который он поглотил, рассеял тень. В воздух поднялась еще примерно дюжина Постояльцев, это были все тени, которых привела с собой миссис Хайлам. Я перешла к ложкам. Я обессилела, и каждая трансформация давалась мне тяжелее предыдущей, забирая остатки сил. Упав на колени, я пыталась отдышаться, но каждый вдох давался мне с трудом.

– Дыши! – напомнил Кхент. С него градом катился пот, черные волосы прилипли ко лбу, рубаха промокла насквозь. – Только так мы сможем пройти через это.

Я оглянулась и увидела, что Мать что-то безмолвно напевает, сохраняя барьер из корней прочным и стабильным. Миссис Хайлам, не в пример ей, выглядела гораздо хуже. У нее уже не осталось теней-слуг. Пытаясь сотворить еще, она резала себе руки, вытягивая своих миньонов из скудной тени за углами особняка. Если бы мы сражались ночью, она могла бы мгновенно бросить в бой еще дюжину бойцов. Те же немногие, которых ей удалось создать сейчас, поражали странными огромными головами, повторяющими тень от упаковочной корзины или цветочного горшка. Они рождались – и тут же взмывали в небо. Юбки миссис Хайлам покрывали пятна крови, и она выглядела пугающе бледной.

Шум за частоколом из корней становился все сильнее. На забор могучими плечами одновременно навалились шестеро осинолицых гигантов. Они с успехом заменяли полноценный таран, и вскоре корни начали трещать и ломаться. Я ахнула, увидев, как одна толстая рука пролезла сквозь забор. Вскоре гигант яростно проломил достаточно большую брешь, чтобы пробраться через нее.

– Поппи, приготовься! – крикнула я, сотворила очередное копье для Кхента и бросилась к миссис Хайлам. Я оторвала полоску ткани от края нижней юбки, чтобы перевязать ее кровоточащие руки.

– Прекрати, девочка, я знаю, что делаю, – пробормотала старуха, и ее голос показался мне еще более скрипучим, чем обычно.

– Вы истечете кровью, старая упрямая ведьма! Давайте я вам помогу!

Она скрипнула зубами, но позволила продолжить, и мне наконец удалось остановить кровотечение на предплечьях. Но как только я перевязала раны, она, блеснув лезвием, снова полоснула себя ножом, раскроив кожу прямо через ткань платья.

– Ну хватит, – прошептала миссис Хайлам, – займись чем-нибудь полезным!

Полезным? Конечно. Она хотела, чтобы я сдалась власти Отца и как можно скорее закончила сражение. Но я не могла. Не тогда, когда оставался шанс победить, не прибегая к его помощи. Я слишком боялась того, что будет означать для меня зависимость от него. В каждое мгновение, когда я находилась под его влиянием, какая-то частичка его сущности, казалось, намертво прирастала к моему сознанию. Навсегда.

Я снова встала рядом с Кхентом и вручила ему очередное копье. Мои руки дрожали от напряжения. Его взмахи тоже становились слабее, и каждый бросок сопровождался громким кряхтением. Все это меня пугало, и я съеживалась всякий раз, когда мой взгляд падал на очередное рухнувшее с небес на траву тело. Конечно, это хорошо, что нам удавалось их сдерживать, но я не испытывала враждебности по отношению к людям пастуха: Спэрроу была для меня единственным бельмом на глазу, но теперь ее не стало. Эти смерти казались мне совершенно бессмысленными, ненужными, а они все падали и падали, один за другим. Их прекрасные золотистые фигуры, медленно кружась, опускались вниз, словно вышла из-под контроля какая-то гротескная охота.

Число противников в небе уменьшилось, но сражение на поле только начиналось. К нам неуклюже приближались Нефилимы, жужжащие и рассвирепевшие. Ложка в моей руке отказывалась меняться. Я закрыла глаза и крепко сжала ее, направив остатки воли, которые еще сохранились в моей душе, на эту чертову штуку, но ничего не произошло. Кхент требовательно взмахнул передо мной рукой, но я ничего не могла поделать.

– Прости, – прошептала я, чувствуя, как по лицу струятся слезы. – У меня ничего не осталось!

Шум шагов гигантов заглушил другой звук – перестук копыт. Справа от меня из-за дома послышалось шуршание гравия. Прибыла, так сказать, кавалерия. На поле выехали Фатом, Джайлс и Найлс. Фатом отдала команду открыть огонь, взвела курок и выстрелила. Каждый успел сделать по выстрелу в сторону гигантов, прежде чем, объехав кругом, они приблизились к нам с целым арсеналом пистолетов и ружей.

– Как в старые добрые времена у тети Глинны, когда она стреляла фазанов в Сомерсете! – воскликнул Джайлс. Они с братом были в похожих охотничьих фланелевых брюках, сшитых из самой модной фиолетово-зеленой шотландки. – Рад снова видеть вас, мисс Луиза. Хотелось бы, чтобы это произошло при менее сложных обстоятельствах.

– Нет времени на любезности, – отозвалась я, выдавливая из себя усталую улыбку. – Но мы с радостью примем вашу помощь!

– Где мистер Морнингсайд? – пробормотал Чиджиоке, пытаясь справиться с заевшим затвором ружья, но сдался и принял из рук Найлса другую винтовку.

Я разделяла его любопытство и оглянулась в сторону дома. В кухонном окне я мельком увидела Дальтона, потом он исчез, и сквозь внешние стены дома до нас донесся резкий хлопок. Но это по-прежнему не объясняло задержки мистера Морнингсайда. Неужели он нас бросил? Неужели этот негодяй, спрятавшись в безопасном месте, оставил нас одних вести войну?


Мэри на мгновение опустила щит, чтобы передохнуть и прийти в себя. Мать тщетно пыталась восстановить стену. Из земли метнулись корни помельче, но они лишь затрудняли продвижение гигантов, заставляя их спотыкаться. Нефилимы собрались с силами и в любой момент могли накинуться на нас.

Я больше ничем не могла помочь Кхенту. С трудом поднявшись, я подошла к Поппи и положила дрожащую руку ей на плечо.

– Как только сможешь рассмотреть ос на их лицах, кричи во всю мощь.

– Я давно готова, Луиза. Я уже очень давно не кричала, и крик закупорен во мне, как в бутылке. От этого мне больно.

Бартоломео подошел ближе и, слизывая кровь с лап, встал перед девочкой, охраняя ее. Жестокая драка изменила его. Теперь он, как никогда прежде, походил на Цербера – адского пса с жесткой черной щетиной вдоль хребта и капающей с мощных челюстей слюной.

Краем глаза я заметила, что миссис Хайлам без чувств упала на землю. Но прежде чем броситься ей на помощь, я заметила поток золотистого света, озарившего горизонт. Еще Арбитры. Столько же, если не больше, чем атаковало нас до этого.

– Силы небесные! – воскликнула Мэри, прикрывая рот рукой. – Он, должно быть, созвал своих слуг со всех концов земли!

– Как ты думаешь, Луиза, пора? – спросила Поппи.

– Да, – ответила я, чувствуя, как сердце уходит в пятки. – Пора. Давай прямо сейчас.

Пока Поппи готовилась, я поспешила к миссис Хайлам, понимая, что малышка сама догадается, когда лучше применить свою силу. Она выглядела гордой, как солдат, а мне хотелось, чтобы девочку не втягивали в эту войну, чтобы она могла играть, гулять с собакой и петь песни, а не использовать свой голос для того, чтобы устроить кровавую бойню.





Глава 22





– Я никогда не испытывала к тебе неприязни.

Из-за безумия, происходившего за нашими спинами, ее слова тоже казались полной бессмыслицей. Я скручивала полоску, оторванную от юбки, чтобы перевязать ее ногу, и мне понадобилась пара мгновений, чтобы осознать, что она сказала. Мы перестали соблюдать какие бы то ни было условности, обращать внимание на различия в социальном положении, на вежливость. Не было ни домоправительницы, ни служанки – жилистая нога миссис Хайлам лежала на моем колене, и я перевязывала ее грубой тканью.

– Я обвиняла вас в чем-то подобном? – спросила я, покачав головой. Раньше я мельком видела татуировки на ее руках, выглядывавшие из-под рукавов, но теперь поняла, что под скромным закрытым платьем ее тело сплошь покрыто отметинами. Лишь однажды испытав адскую боль в ладони, я не могла даже представить, что ей пришлось вынести.

– Я вижу это по тому, как ты на меня смотришь, девочка. Ты всегда быстро отводишь взгляд. Нервничаешь. Я была с тобой жестка и строга, потому что чувствовала, что ты умная. И сильная. – Миссис Хайлам закашлялась, и по ее подбородку сбежала струйка крови. Я вздрогнула. – Ты была такой еще до появления Отца. Я была недостаточно строга с Генри, и посмотри, каким он стал. Я – одна из его последних настоящих союзниц. Он никогда не был добрым и уступчивым, поэтому все отвернулись от него. Сейчас в нашем распоряжении только пара демонов.

– Знаете, я ему расскажу, что вы только что сказали, – поддразнила я, надеясь укрепить ее дух.

– Давай рассказывай. Я не буду при этом присутствовать, чтобы не выслушивать его жалобы.

– Я не хочу, чтобы вы продолжали в таком духе. Где мистер Морнингсайд? Почему он нам не помогает? – требовательно спросила я.

– Он… хм, готовится. Как всегда, его запоздалое появление будет эффектным.

Скорее трагичным. Я размышляла над ее словами, что Генри никогда не был добрым и уступчивым. По-моему, он таким был – по крайней мере, какое-то время по отношению к ней и Дальтону. Из чувства вины он принял у себя многих моих собратьев, но сейчас… Замерев, я оглянулась и посмотрела на всех нас, сражавшихся с Надмирцами. Сражавшихся за него. А где он сам? Почему его нет на поле его боя? Неожиданно меня охватила ярость, настолько опасная, что я почувствовала Отца, который был готов прорваться сквозь оболочку, удерживавшую его в плену. Здесь не было демонов, таких как Фарадей, готовых положить жизнь за процветание дома Генри и его благосостояние. Здесь были только мы. Меня жгла обида на жестокую несправедливость, и мне стало интересно, хотел ли Дальтон, чтобы я обратила внимание на этот факт в его дневнике. Так было всегда – Генри скрывался, пока другие делали за него всю грязную работу.

Даже когда его единственный друг истекал кровью и страдал от боли.

Я закончила перевязывать ногу миссис Хайлам и, откинувшись назад, села на землю. Обернувшись на звуки оружейных залпов, я увидела, что пули не причиняют гигантам практически никакого вреда. Мэри снова создала вокруг нас защитное поле, и на мгновение шум сражения утих. Поппи шагнула вперед, запрокинула голову, сжала кулачки и издала пронизывающий до костей крик. Ближайший к нам ряд Арбитров рухнул. Они схватились за головы в приступе резкой боли и стали легкой добычей для наших стрелков. Поппи ослабила наших врагов и сделала более уязвимыми для пуль. Я видела, как отступил Нефилим. Крик отпугнул его, но ненадолго. Вопль Поппи, каким бы мощным он ни был, не мог переломить ситуацию. Когда все закончилось, я увидела, что Чиджиоке успокаивает плачущую Поппи, которая выглядела растерянной и испуганной.

– Где мистер Морнингсайд? – крикнул Чиджиоке, обнимая Поппи. – Будь он проклят, нам нужна его помощь!

– Ты готова наблюдать, как они будут умирать? – прошептала миссис Хайлам. Из ее рта все сильнее лилась кровь. – Ты готова нести на своих плечах этот груз?

Оглушающий топот гигантов становился все отчетливее. На защитное поле, созданное Мэри, обрушился град копий. Оно могло в любой момент исчезнуть – как только она устанет. Кхент был бессилен, потому что я не могла больше обеспечивать его копьями, а как обращаться с ружьем, он представлял себе довольно смутно. Я замерла, зная, что должно случиться неизбежное, как бы я этого ни боялась.

– Луиза… – негромко обратилась ко мне Мать, но я от нее отвернулась.

– Позволь ребенку сделать то, что он должен, – вмешалась миссис Хайлам. – Пусть она сама сделает выбор.

Я глубоко вздохнула и почувствовала запах запекшейся крови и пороха, который витал в воздухе, ощутила, как дрожит земля… Проще всего было вызвать Отца. Это было присуще его натуре, это была его стихия. Он жаждал кровопролития, и именно в этот момент я могла дать ему то, чего он так упорно добивался. Что касается меня, то я уже повидала более чем достаточно. Но душа Отца неистовствовала и рычала, негодуя, что ему отказывают в возможности попировать на славу.

Неожиданно стекло позади нас разбилось вдребезги. Казалось, рухнул весь дом, но на самом деле посыпались только окна. Я закрыла голову руками и завизжала под лавиной стеклянных осколков. И сразу же из дома хлынул многоцветный поток из тысячи птиц. Воздух наполнился разнообразными звуками. Я смахнула с плеч стеклянную крошку и замерла, восхищаясь их скоростью и траекторией полета. Они буквально закрыли собой небо. Каждый раз, когда птица настигала цель, будь то крылатый неприятель или гигант, она взрывалась и превращалась в фонтан перьев, которые трансформировались в сгустки серебра. Затем эти кусочки сливались, образовывая призрачные фигуры.

Души! Наконец он выпустил армию душ, которых извлек и заключил в птиц.

Вслед за ними появился и сам мистер Морнингсайд, размашистым шагом выйдя из кухни. В руке он держал фарфоровую чашку, которую опорожнил одним глотком и швырнул о ближайшую стену.

– Появление с эффектным опозданием! – раздраженно крикнула ему я.

Мистер Морнингсайд пожал плечами и склонился над миссис Хайлам.