Гробница древних

– Прятаться – это для трусов. Если у нас есть преимущество, мы должны его использовать, – фыркнул Кхент и ткнул меня под ребро. – Сделай мне еще одно копье из того ножа, и я собью эту глупую птичку.

– Тсс… – Мэри шлепнула его по рукам. – Смотри!

Арбитр завершил свой грациозный полет и приземлился на крышу чердака в восточной части дома. Мгновение он стоял неподвижно, сверкая, как расплавленное золото, черты его плыли, постоянно меняясь. Вдруг массивные крылья распахнулись, и крылатое существо ринулось вниз в сторону лужайки. Мы провожали его взглядом. Когда он приблизился к земле, в него вцепилось какое-то смазанное рыже-коричневое пятно, выскочив буквально ниоткуда. Из ямы в газоне. Арбитр издал сдавленный крик и с трудом вырвался. Отчаянно взмахнув крыльями, он взмыл ввысь, ринувшись прочь от поместья, и исчез где-то в полях к востоку от дома.

– Бартоломео! – взвизгнула Мэри, прикрывая рот рукой.

Не успела она произнести это имя, как пес, широко разинув пасть, бросился к нам. Казалось, он улыбается. Он легко отыскал нас за кустами, повалил Мэри на землю, опустив ей на плечи лапы размером с тарелку, и принялся вылизывать ее лицо.

– Хорошо, хорошо, да, я тоже по тебе скучала! – смеялась она, отталкивая Бартоломео.

Пес стал еще больше с тех пор, как я уехала. Ростом, да и мощью, он был со взрослого льва.

– Боже милостивый, – выдохнул Дальтон, вытаращив глаза. – Да он просто огромный!

– Сильно изменился с тех пор, как ты видел его в последний раз?

Я засмеялась и, протянув руку, потрепала пса за ушами. Бартоломео в знак благодарности боднул меня своей гигантской головой.

– Последний раз, когда мы встречались, он был еще щенком, – кивнул Дальтон, удивляясь размеру собаки. – Тогда он свободно умещался на моих ладонях.

Со двора возле конюшни донесся негромкий окрик, потом еще один. Это был певучий голосок Поппи:

– Песик? Песик! Немедленно вернись! О, хоть бы его не утащил этот ужасный злюка…

Ее страхи исчезли, как только Бартоломео высунул лохматую голову из-за куста, и Поппи восторженно завопила, заметив своего верного приятеля. Сначала послышались легкие шаги по гравию, а потом и она, задорно покачивая косичками, появилась из-за спины горгульи. Одетая в покрытое пятнами белое платьице, она показалась мне тоньше, чем раньше. Глаза у нее по-прежнему были как у куклы, а несмываемое красно-коричневое пятно все так же покрывало бо́льшую часть лица. Она резко остановилась, заметив не только своего верного пса, но и три знакомых лица и двух незнакомцев, которые прятались за кустами.

– Я тебя знаю! – воскликнула она, указывая пальцем. – И тебя, и тебя тоже! Вы приехали прогнать этого пастуха?

– Поппи!

Мэри вскочила и, бросившись вперед, обняла малышку, которая в случае необходимости способна была закричать так громко, что наши головы лопнули бы, как перезревшие дыни.

– Как я рада снова видеть тебя, Мэри, – сказала девочка, сжимая ее в объятиях. – Это же действительно ты, Мэри? – добавила она, отступая назад.

– Это я, можешь не сомневаться.

– А это Дальтон Спайсер, старый друг мистера Морнингсайда, – объяснила я, торопливо представляя их друг другу. – А это… Ну, это Мать.

– Чья мать? – спросила Поппи, сморщив нос.

– Я объясню позже, хорошо? Но скажи, не опасно ли пройти в дом? Тут есть еще Арбитры? – спросила я.

Поппи повернулась и кивнула в сторону входной двери, а потом взяла Мэри за руку и крепко ее сжала.

– Чиджиоке запер двери на засовы, но я знаю особый стук. Внутри дома совершенно безопасно. Люди пастуха приходят и уходят, но миссис Хайлам говорит, что очень скоро тут их будет целая куча и мы полностью в том, что начинается на «ж», но мне не разрешают говорить это слово.

– Тогда нужно как можно скорее зайти в дом, – сказал Дальтон, нервно посматривая на входную дверь. – Вы идите, я скоро буду. Любой Арбитр дважды подумает, прежде чем напасть на меня в открытую.

Кхент фыркнул.

– Не пахнет ли тут неминуемым предательством?

– Вам нечего меня бояться, сэр, раз уж пастух готов послать всю мощь своего войска против Генри. Идите и не высовывайтесь!

Я взяла Кхента и Мэри за руки и потянула за собой. Мать пошла с нами, вопросительно поглядывая на Поппи и Бартоломео. Казалось, она пытается отнести их к определенной группе в классификации, которую для себя составила.

Она двигалась быстро, если хотела, поэтому легко подстроилась под наши шаги, когда мы поднимались к парадной двери, в которую Поппи постучала условным стуком.

Убежище в Дептфорде с его паролем казалось чем-то далеким, словно мы покинули то место сто лет назад. Я чертовски устала, все мое тело ныло, в руке чувствовалась тупая боль, а сознание жаждало длительного отдыха. Когда Мать была рядом, голос Отца беспокоил меня гораздо меньше, и это позволяло надеяться, что ее присутствие будет усмирять его до тех пор, пока его не извлекут из моего сознания навсегда. Возможно, мне никогда больше не придется его слышать.

– Поппи? Это ты?

Я видела, как Мэри буквально растаяла при звуке рокочущего голоса, доносившегося через дверь.

– Это я и еще кое-кто, но все они хорошие. Я так думаю.

– Что?!

– Это мы! – воскликнула Мэри, смеясь от облегчения. – Мы послали сообщение, но приехали, так и не дождавшись ответа!

Чиджиоке тихо выругался, затем послышался скрежет доски о доску. Ему пришлось отпереть по меньшей мере шесть замков и запоров, прежде чем высокие широкие двери Холодного Чертополоха наконец дрогнули и с протяжным скрипом снова распахнулись передо мной. Внутри было темно, воздух был спертым и застоявшимся, но широкая радостная улыбка Чиджиоке была именно тем радушным приемом, в котором мы так нуждались. Мэри бросилась в его объятия, и мы последовали за ними в фойе. Чиджиоке только успел осторожно поставить Мэри на пол, когда от лестницы донеслось легкое покашливание. Конечно, я ожидала его там увидеть, но кровь все равно застыла в жилах от этого мрачного, завораживающего голоса.

– Что ж, похоже, я был прав. Судьба вернула тебя в Холодный Чертополох, Луиза, и как я вижу, ты приехала не одна.






Глава 16





Генри Морнингсайд, он же Дьявол, выглядел довольно неважно. Конечно, его волосы были аккуратно уложены, но серый костюм был помят и сидел мешковато. Под его глазами залегли фиолетовые круги. Он сильно похудел, и это было особенно заметно по туго натянутой коже его рук – казалось, мышцы ссохлись и на грязные перила он опустил не пальцы, а голые кости.

Все молчали, и только голос мистера Морнингсайда эхом отдавался в насыщенном пылью воздухе. Наконец вернулся Дальтон. Он вышел из-за моей спины, представ перед всеми, пристально взглянул на мистера Морнингсайда и отвесил ему короткий вежливый поклон:

– Здравствуй, Генри. Скучал по мне?

Ноздри мистера Морнингсайда раздулись. Он окаменел и бросил на меня взгляд, который ясно свидетельствовал о том, что я так или иначе виновата в появлении Дальтона Спайсера в этих стенах. Возможно, меня действительно можно было в чем-то обвинить, тем не менее я никого не заставляла сюда приезжать, собственно, и вражда между этими мужчинами была их личным делом. Однако я прекрасно знала, как устроен ум Генри Морнингсайда. Если он имел на кого-то зуб и мог ему насолить, то делал это с превеликим удовольствием. С другой стороны, он мог почувствовать, что между мной и Спайсером возникла хрупкая привязанность, и просто захотел вбить клин в нашу дружбу.

– Скучал ли я по тебе? – презрительно усмехнулся он и, достав носовой платок, медленно протер давно не мытые перила. – Сколько прошло с тех пор, как мы ездили в Венгрию? О боги, ведь прошло уже две сотни лет! Дальтон, поверить не могу! Странно, но я тоскую по камешкам в моих ботинках, мухам в моих кашах, пчелам в моих…

– Ага, мы уже поняли, что вы нам не рады, – проворчала я, закатив глаза при виде этого представления. – Между прочим, я заметила, что с тех пор, как покинула Холодный Чертополох, в нем произошли некоторые изменения. Особенно бросается в глаза беспорядок в доме. Двери забаррикадированы, и понятно, что Надмирцы время от времени вас атакуют. Кстати, возможно, вас это позабавит, но за нами гнался дракон-лев размером с монастырь Уитби. Что происходит? Что-то нехорошее и, возможно, более страшное, чем старые распри?

Мистер Морнингсайд приподнял брови, рассматривая меня, словно видел в первый раз или, точнее, заново оценивал. Быть может, как врага либо бывшую прислугу, в голове которой теперь было заключено мстительное божество. Наконец он начал лениво спускаться по винтовой лестнице и, остановившись в самом низу, самодовольно ухмыльнулся.

– Ты невнимательна, Луиза. Все это, – он указал на пол, на потолок и на нас, – не что иное, как результат непрекращающихся древних распрей. В принципе я даже не могу вспомнить, из-за чего мы, собственно, воюем.

В бешенстве я рванулась к нему, но меня остановил Дальтон.

– Вы самодовольный наглец, вы… вы настоящий лгун! Вы и пастух пытались убить мой народ, а потом в вас проснулись остатки совести и принципы и вы раскаялись в этом. Теперь же вы примкнули к другой стороне и, судя по всему, по-прежнему проигрываете.

Мистер Морнингсайд притворился, что задыхается, и прижал руку к сердцу.

– Луиза, сжалься, ты взяла надо мной верх. Да, мы никак не можем прийти к соглашению, но в конце концов пастух остановится. У него духу не хватит перейти к открытому столкновению. Просто он предпочитает, – мистер Морнингсайд остановил взгляд на Дальтоне, – блефовать.

– Я не встал ни на чью сторону, Генри, – сказал Дальтон, подняв руки в знак капитуляции. – Между тобой и мной больше нет любви, тем не менее я не согласен с методами пастуха. Ты не знаешь, что происходит в Лондоне. Его последователи снуют повсюду, как муравьи. Они нашли Луизу и открыто напали на нее прямо в присутствии представителей высшего света. Представь себе, Генри, они послали за ней Спэрроу.

Впервые после нашего возвращения мистер Морнингсайд выглядел озадаченным, что было вполне оправданно.

– Неужели? И что?

– И она мертва, – вмешалась я. – Мы были вынуждены защищаться.

– Мне уже становится интересно, – подчеркнуто медлительно произнес мистер Морнингсайд. Взглянув сверкающими желтыми глазами на Мэри и Кхента, он одобрительно кивнул: – Ваша троица превратилась в маленькую грозную армию. К счастью для нас, вы сбежали из города. Я удивлен, что вам удалось так быстро приехать.

– А где Ли и миссис Хайлам? – спросила Мэри, не выпуская руку Чиджиоке. – Они не… С ними все в порядке?

Мистер Морнингсайд спустился с последней ступеньки и взмахнул носовым платком, словно отмахнувшись от вопросов Мэри. Он наконец заметил Мать, и ничто в этом мире уже не могло отвлечь его внимание от нее. Медленными шагами он направился к ней.

– Они в кладовой, считают консервированные бобы, – ответил он. – Наши запасы оскудели с тех пор, как пастух начал свою кампанию. Но кто это? Я хочу знать, кто это. Кто это?

Должно быть, сработал покровительственный инстинкт, который выработался у меня, когда она была маленькой паучихой. Тогда ничего не стоило ее раздавить, и теперь я бросилась вперед, заслонив ее собой. Она не отодвинула меня, просто с безмерной заботой положила руку мне на плечо. Я не видела ее лица, но знала, что она улыбается мистеру Морнингсайду, глядя на него поверх моей головы. Другой рукой Мать подняла вуаль, и он, побледнев, выдохнул.

– Приветствую, Темнейший. Как же давно мы не виделись!

Мистер Морнингсайд попытался ответить, но только тяжело сглотнул и отвесил ей – и, наверное, мне – поклон.

– Кажется, он нервничает, – шепнула я Дальтону.

Тот усмехнулся.

– Генри удерживает здесь Темных Фейри, связав их договором, ведь так? Они, по сути, узники. Сейчас вернулась Мать. Окажись я на его месте, наверняка бы запаниковал.

– Нет, – возразила я по-прежнему шепотом, – им нравится здесь работать.

– Неужели? – спросил Дальтон, приподняв бровь. – Они так думают и после того, как Генри проявил свою истинную сущность?

– Он так долго всех обманывал…

– Вечно так продолжаться не может, – прошептал Дальтон. – Не может.

Мистер Морнингсайд все вглядывался в Мать.

– Боже мой, сколько времени прошло? – Его голос звучал неестественно высоко. – Семь сотен лет? Восемь?