Господин поручик

И сделал попытку сесть. Но близняшки тут же вцепились в меня, не давая встать и гневно смотря на сестру.

– Пока оставайтесь… – нехотя смягчилась Ульяна. – Давайте посмотрим, что с вами. Глаша, Фрося, живо несите таз с теплой водой и чистые полотенца. Сесть сможете? Тогда садитесь…

Надо сказать, что осмотр не отличался особой деликатностью. Уля действовала умело, ловко, но жестко.

– Череп целый, хотя головные боли вам надолго обеспечены, лицо – тоже ерунда, разве что, придется слегка спустить кровь из гематомы, – безапелляционно заявила она по итогам. – С ребрами хуже, без надломов, скорее всего, не обошлось. Но обойдемся тугой давящей повязкой. А вот пулю придется доставать.

– Простите, Ульяна, вы собираетесь сделать это сами? – от такой решительности мне стало немного не по себе.

– Да, сама, – решительно отрезала девушка. – А что, есть какие-то другие варианты?

– Да, да, Уля может! – с готовностью подтвердила Глаша. – Если бы вы знали, как она ловко потрошит птицу.

– И рыбу! – добавила Фрося, тщательно пряча улыбку.

– Вы еще здесь? – строго повела бровью Ульяна на сестер. – Брысь… – потом извиняюще улыбнулась и добавила. – Они шутят. Хотя, кое-какой опыт у меня действительно есть. В свое время, я посещала курсы медсестер и на фронте несколько раз пришлось ассистировать при операциях. Так что, особо не переживайте. Медицинских инструментов у меня нет, но кое-что подходящее найдется. Сейчас я займусь стерилизацией, а вы лежите.

Пришлось смириться. Другого выхода у меня в любом случае сейчас нет.

Саму операцию описывать нет нужды. Приятного, конечно, мало. Не орал, но кусок деревяшки зубами едва не перекусил. Пулю Ульяна извлекла довольно быстро, гораздо дольше чистила и зашивала рану. К концу экзекуции, я так вымотался, что заснул, даже несмотря на дикую боль. Правда, был сразу же разбужен – близняшки заподозрили, что я умер и подняли панику.

В общем, все закончилось благополучно. Пока, благополучно.

Несколько суток после операции меня трепала жестокая лихорадка. Поднялся сильный жар, рана воспалилась, думал уже все, отвоевался поручик. Уля и ее сестрички, постоянно находились со мной, отпаивали бульонами и травяными отварами и все-таки выходили. На исходе четвертого дня температура спала, я наконец заснул, а еще через сутки, проснулся почти здоровым. Ну как здоровым… рана закрылась, лихорадка прошла, но сил едва хватало, чтобы самому ходить в отхожее место.

В Марселе, тем временем ввели комендантский час, к патрулированию привлекли армию. Полиция люто свирепствовала, активно пополняя ряды сидельцев в местной тюрьме. И пользуясь моментом, накрыла все злачные места в городе.

Вдобавок, разразился грандиозный скандал. Глава полиции дал интервью, в котором пространно намекнул, кого считает виновником ряда нашумевших убийств и пригрозил положить этому конец, кто бы не стоял за этим. Одновременно с интервью, в городской газете вышла большая статья, где журналисты очень толково расшифровали слова Шарля де Голара и провели свое расследование, прямо указывающее на Корсиканца, как на главный источник городских неприятностей. Статью перепечатали несколько столичных газет, правда на этом все закончилось. Франциско Неро сразу же выступил с гневным опровержением, после чего обвинения в его адрес на страницах прессы быстро исчезли.

И самое интересное: из меня журналюги сделали народного героя. Мол, некий неравнодушный гражданин, борется в одиночку с преступностью. Даже специальную колонку организовали, под названием «Хроники тайного Мстителя», где публиковали разные небылицы, списывая на меня все, что происходило криминального в городе и мало-мальски подходило под тему.

Ну что могу сказать… Насколько я понимаю, лейтенант-колонель де Голар просто пользуется мной, чтобы наклонить Корсиканца. То, что «мститель» еще на свободе, как раз в его интересах. А вдруг, все-таки доберется до главмафиозо и решит за него все проблемы? Да уж… Но ладно, главное, я еще жив и на свободе.

Что еще… Уля держится со мной подчеркнуто сухо. Как выяснилось, помимо своего основного занятия, она еще присматривает по вечерам за богатыми пожилыми женщинами. А я? За мной что, не надо присматривать? Очень даже надо. Попробовал с ней поговорить, попытался объяснить, что уже нет нужды работать. И что в ответ? Оскорбилась, от денег наотрез отказалась. Еще и дуется. Но ладно, есть у меня план.

Зато, с Глашей и Фросей мы лучшие друзья.

– Дядь Саш, готово, – сестрички подали мне свои тетради.

– Сейчас гляну… – я быстро пролистал и отложил их в сторону.

На меня возложена почетное задание проверять домашние здания. Проверяю, куда деваться. Правда, из меня строгий учитель как из козла барабанщик, но девочки довольны.

– А теперь, интересную историю!!! – сестрички устроились на диване рядом со мной и состроили просительные рожицы. – Ну пожалуйста, пожалуйста, дядь Саш!

– А арифметику кто будет делать? Ась, не слышу? – я для порядка поворчал, но быстро сдался. – Ладно, ладно. О чем бы вам рассказать…

– Конечно же, о доблестном графе Жане Арманьяк и о его верном соратнике Логане по прозвищу Тук! – дружно потребовали девочки. – Или о Горане и Ягушке!

Как выяснилось, запас интересных историй у меня довольно скудный и я взялся пересказывать несколько книг одного автора со странным псевдонимом, которые, как ни странно, остались у меня в памяти. Конечно же, из цензурных соображений, безжалостно вымарывая разные сомнительные моменты, коих, сей писатель напихал в текст без меры.

– Хорошо, Арманьяк так Арманьяк. На чем мы там остановились?

– Как граф прибыл на званый ужин к Мадлен Французской, – тут же сообщила Аглая.

– Значит так. Надо сказать, что сия Мадлен была одной из первых красавиц Франции. И не только Франции…

– Что, прямо красивей нашей Улечки? – понизив голос до таинственного шепота влезла Фрося.

– Ну… – я на мгновение смешался. – Не думаю…

– А она о вас все время вспоминала, дядь Саша, – как бы невзначай сообщила Глаша и тут же поправилась. – Уля, конечно, а не эта Мадлена.

– Да, постоянно вспоминает, – дополнила сестру Ефросинья. – И как раз перед вашим последним появлением, тоже. Говорит, мол, что-то господин Аксаков, давно не заходил. А то фото из газеты, вырезала и спрятала у себя в комнате.

Я про себя улыбнулся. Все понятно, сводничеством решили заняться, козы малолетние. Но, в моем случае, этого особо и не надо. Я и так… влип по самые уши. Вот только боязно открыться этой «тургеневской девушке», сделанной из броневой стали. Да и не в том я положении, чтобы делать признания. Мафия на хвосте, а Уля с сестрицами станет моим слабым звеном. Уже стала. По-хорошему, уже тикать надо, причем, как можно быстрей, чтобы не навести беду, а не семьей обзаводиться.

– Улечка только с виду строгая, – продолжила рекламу Глаша. – А на самом деле, очень добрая.

– И вы, дядь Саш, с ней построже, – умудренно посоветовала Фрося. – Сестрица наша не любит сюсюканья. Да, совсем не любит.

Ответить близняшкам я не успел, потому что эта самая сестрица вернулась домой с работы. Сухо поздоровалась со мной и сразу шла в свою комнату. Ужинала там же и только поздно вечером, перед перевязкой, я удостоился еще раз ее увидеть.

– Как вы себя чувствуете, Александр Александрович? – дежурно бросила Ульяна и зайдя за спину, принялась снимать с меня бинты.


– Уже лучше… – буркнул я, скрипнув зубами от боли. Особой деликатностью цветочница никогда не отличалась. – Что насчет…

– Я уже нашла вам квартиру, – с непонятной раздраженностью перебила меня Уля.

– Ульяна Николаевна… – я попытался обернуться, но сразу получил невежливый тычок в плечо и категоричный приказ.

– Все потом! А пока помолчите.

Пришлось смириться.

Закончив перевязку, Ульяна села на стул передо мной:

– Что вы хотели, спросить, Александр Александрович? Жилище я вам нашла через третьи руки, так что можете не беспокоиться. Хозяйка очень нелюбопытная женщина, живет у себя на ферме, в Марселе бывает редко.

– Я не о том.

– А о чем?

– Вы злитесь.

– Совсем нет, – отрезала Ульяна, и отвела глаза.

– Мне очень много надо сказать вам, – я осторожно взял ее за руку.

Уля едва заметно вздрогнула, но руку не убрала и прошептала:

– Так говорите.

Я дико разозлился на себя за нерешительность и брякнул:

– Люблю вас.

Ульяна грустно улыбнулась, сбив меня с мысли и так же тихо спросила:

– Зачем я вам, с таким-то довеском?

– Это не имеет никакого значения. Ульяна Владимировна, я прошу вашей руки.

– Что вы планируете делать дальше? – несколько отстраненно поинтересовалась Ульяна, проигнорировав мое предложение.

– Боюсь, что это прозвучит пафосно и… глупо…

– И все-таки.

– Я должен буду уехать из Франции.

– Вы собрались в Россию?

– Да. Просто не могу оставаться в стороне… – проклиная идиотизм ситуации, выдавил я из себя. – Правда, перед отъездом мне еще предстоит разобраться со своими проблемами здесь. Так что, как видите, жених из меня совсем незавидный. Верней… совсем бесперспективный. Знаю, что откажете, но лгать вам не хочу.

– Повторите еще раз, – неожиданно твердо попросила девушка.

– Что? Могу начать сначала.

– Я о вашем предложении.

– Прошу… вашей… руки… – чувствуя себя полностью свихнувшимся и запинаясь на каждом слове, повторил я.

– Я согласна, – тихо ответила Уля.

Ожидал чего угодно, но только не согласия, поэтому ее ответ оказался для меня полной неожиданностью.

– Вы…

– Да, согласна, – терпеливо повторила Ульяна и тут же строптиво добавила: – Но, вам… тебе… придется еще просить моей руки у Аглаи с Фросей.

– С ними я договорюсь!

– Не сомневаюсь, – смущенно улыбнулась Уля. – Вы… ты кого хочешь уговоришь…

Вот тут и случился наш первый поцелуй…