Гармоника. Пенталогия
Часть 59 из 171 Информация о книге
— Угу. А всего сколько у Вас таких? — Те которые списаны но «на ходу» около сотни. — 10 автомобилей иномарок, американских с кондиционерами и прочими наворотами Вас устроит? — Устроит, — как то даже хищно улыбнулся Поплавский, — В сущности они уже списаны, за них даже металлолом отгрузили. Их нет. — А на запчасти? — Вас и такие интересуют? — Видите ль мы их ремонтируем, доводим до хорошего состояния и отправляем в африканские страны. — Ах вот оно что, — беззвучно посмеялся собеседник, — то то я никак не пойму зачем они Вам. Есть и на разбор. А всего сколько Вам нужно? — увидев вопрошающий взгляд Говорова, — у меня ведь имеются друзья по всей дороге и еще чуть чуть… могу поинтересоваться. — Хочу забрать все, но…, - с улыбкой ответил Говоров и пожал плечами. — Скажите, а если мы произведем ремонт… чистку, смазку-покраску в своих депо? — Дополнительно могу рассчитаться автомобилями, телевизорами, стиральными машинами, микроволновками, — развел руками как бы говоря «да всем чем угодно». — Все я так полагаю импортное? — Естественно. И заметьте, по хорошей цене, — немного подумав на всякий случай добавил, — за срочность, а так же помощь — оплачу дополнительно. — С Вами очень приятно иметь дело. — Александр Иванович, еще один вопрос. — Да, я весь во внимании. — Я бы еще приобрел оборудование для организации паровозного депо. — Угу, пока нет, но учту… скажите а поворотный круг Вас не интересует? Глава 11 8 и 10 сентября 1941 года немецкая авиация совершила массированный налет на Ленинградские Бадаевские склады в которых хранился текущий запас продовольствия. Сгорело до 40 деревянных складских помещений в которых по предварительным расчетам находилось около 3 тысяч тонн муки и 2.5 тысяч тонн сахара. Это то, о чем известно официально, но склады то использовали все торговые организации города и если просмотреть по остаткам на 3 сентября 1941 года, тогда картина трагедии становится более масштабной. В официальный отчет не попала ржаная мука и пшеница почти 19 тысяч тонн, разные крупы около 4 тыс тонн, соленая рыба в бочках, консервы, мыло, спички и еще много чего. Но и то, что признано официально в перерасчете на оставшееся, не эвакуировавшееся население достаточно много. Муки, из расчета дополнительных к фактически выдаваемым нормам — 100 грамм на человека это 12 дней, сахара — 900 гр на человека, шесть чайных ложечек в день хватило бы на месяц. Всей тяжести проблемы это не сняло, но катастрофа была бы не такой ужасной. 26 августа 1941 года, кабинет начальника Ленинградского управления НКВД комиссара 3-го ранга (генерал-лейтенант) П. Н. Кубаткина. — Товарищ комиссар 3-го ранга, сообщение из Москвы. Вам нужно оставаться на месте и ожидать звонка. — Кто? — коротко спросил Кубаткин. Он еще не совсем вошёл в курс дела, всего два дня назад его перевели в Ленинград, до этого он возглавлял Управление НКВД по городу Москве и Московской области… — Должен прозвонить Генеральный Комиссар Государственной безопасности Лаврентий Павлович Берия. Прозвонили минут через 10. Лаврентий Павлович мог и не представляться, по его специфической кавказской интонации и манере разговора его легко узнавали все. — Петр Николаевич, — говорила трубка, — слушай, к тебе отправили ответственного товарища, он тебя ознакомит с последними данными по внешней разведке. Отнесись серьезно, я на тебя надеюсь. — Все ясно. Где и когда его встречать? — Афишировать его прибытие ненужно, лучше чтобы о нем знали поменьше. Отправь машину на вокзал. Где то через час он сам к ней подойдет. — Ясно. Кто это будет? — К тебе направили «товарища Пронина». Долго его не задерживай, сегодня же отправь назад. Прибывший был в форме железнодорожного служащего со знаками различия инженер-лейтенанта, «козырнул» и представился: — Товарищ Пронин… — Правильно представляться следует, — решил поправить его Кубаткин, хотя и не был уверен, что поступает правильно, — инженер-лейтенант Пронин. Прибывший повернув голову косо взглянул на свои «нынешние» петлицы, криво улыбнулся и добавил: — В данном, конкретном случаи инженер-лейтенант Пронин, — было явно заметно, что это его слегка веселит. — Ну что там у Вас, — Кубаткин прямо посмотрел на пришельца, — товарищ Пронин, — при этом явно выделил слово «Пронин», помотал головой и сам себе улыбнулся. — Петр Николаевич, времени мне выделили очень мало, — как бы извиняясь произнес «товарищ Пронин», при этом на столе стал разлаживать армейскую карту. — Так-с, что это Вы мне, — Кубаткин начал рассматривать карту, обратив внимание на стоящий штамп «совершенно секретно», регистрационный номер, форму допуска и прочие штабные мелочи, — забавные у Вас здесь художества… — Это совместный плод работы заграничного, оперативного и аналитического отделов с наиболее вероятными событиями, — Пронин взглянул на комиссар 3-го ранга, — Вам еще нужно подписать документ «о неразглашении», — при этом поверх карты положил соответствующие бумаги. Кубаткин бегло просмотрел их и подписал: — Сколько же я таких бумаг подписал за свою жизнь и во всех одно и то же. — Так положено, — коротко ответил «железнодорожник» пряча документ и тут же извлекая стопку других: — Это «пояснительная записка» к данной карте. В это время комиссар 3-го ранга Кубаткин внимательно рассматривал карту: — Что это за даты проставлены у некоторых населенных пунктов? — Это предполагаемые даты когда к ним доберутся немцы. — Если верить Вашей карте и выкладке на ней, выходит что финнов мы остановим на старой границе по реке Сестре. Тосно, Кипень, Саблино, Котлы — согласно Вашей раскладке они захватят 29-го, — при этом взглянул на Пронина. — Это всего лишь предположение аналитического отдела, — парировал тот, — с вероятностью 80 %. — Угу, мрачный прогноз… 30-го Ижора и Красны Бор… возле Логово выходят к Финскому заливу… — Немцы и Финны не соединятся, если закрепиться на левом берегу Невы в районе Невской Дубровки. Но это на данный момент вторично, — при этом комиссар 3-го ранга Кубаткин как то странно посмотрел на Пронина, который даже заметив недобрый взгляд продолжил, — 28-го они захватят Мгу. Завтра последний день железнодорожного сообщения с «большой землей». Нужно проследить, что бы с утра 28 августа ни один состав на Мгу уже не шёл, — посмотрел на озабоченное лицо Кубаткина, — все перенаправить на «Ладожское озеро», иначе… Вы не должны допустить, что бы оборудование оборонных заводов, приобретенное за валюту попало в руки врага. — Н-да, дело серьезное, — был ответ комиссара 3-го ранга. — После взятия железнодорожной станции Мга Ленинград фактически окажется в блокаде и основной задачей врага будет вести беспокоящий огонь и ждать когда осажденные сами сдадутся. В таких условиях на первое место выходит снабжение города продовольствием. — Значить город сдавать не будут, — из сказанного сделал вывод Кубаткин. — Нет, город сдавать не будут, — подтвердил Пронин, — но будет не легко. Слабое место на сегодня это Бадаевские продовольственные склады. Деревянные сооружения, гореть будут крепко. К тому же расстояние между строениями небольшое, что затруднит работы по пожаротушению. — У Вас даже это просчитали? — У нас, — «железнодорожник» сделал ударение на слово «нас», — у нас пытаются учесть все. Но не об этом. По нашим данным особенно свирепствовать вражеская авиация будет 8 и 10 сентября как раз у Бадаевских складов. — Ага время еще есть, — быстро сообразил Кубаткин. — Они планируют засыпать все зажигательными бомбами и пока многие будут отвлечены на пожаре — захватить Шлиссельбург и окончательно завершить блокаду с суши. Считается, что основной задачей на ближайшее время у Вас будет перенаправить часть грузов с Мги на Ладогу и вывезти все продовольствие с Бадаевских складов рассредоточив его по городу, — посмотрел на собеседника, — Страна Вас не бросит, но работы будет много и Вы как коммунист, как ответственный партийный работник обязаны с ней справиться. — Да уж, — Кубаткин был мрачен и явно волновался. — Карта эта с документацией к ней остается у Вас, надеюсь ненужно напоминать о её особой важности? — в ответ комиссар 3-го ранга только хмыкнул, — и последнее с 11 сентября в Ленинград будет направлен Григорий Константинович Жуков. Пронин уже засобирался уходить, взял в руки фуражку… — Петр Николаевич, если найдется достаточно автотранспорта, тогда с 29-го по 6-е, пока не захватят Шлиссельбург, возможно будет организовать вывоз беженцев. — Вы полагаете немцы пропустят. Там все будет простреливаться. — Петр Николаевич, — при этом как бы даже обречено улыбнулся, — мы незаметно и аккуратненько. * * * Контейнеры с «Эль Фаро» как и ожидалось в основном были с автомобилями. В первую очередь рассчитались с танкоремонтниками, взамен получили 45 танков т-34-85. Виктор Дмитриевич Байло, сговорившись с подполковником базы хранения Шевченко дополнительно восстановили 12 танков. — Мои специалисты, — говорил Байло, — внимательно осмотрели все, что списано на базе хранения и пришли к выводу, что есть возможность восстановить еще несколько единиц т-44. Точно сказать не могу, но возможность имеется. — Заберем все, что будет восстановлено и у нас имеются 2 т-44 и 2 т-34 первых выпусков, — взглянул на Виктора Дмитриевича, тот вопросов не задавал, — их необходимо отремонтировать, а т-34 еще и модернизировать. — Привозите, — коротко ответил Байло.