Флаги над замками
Часть 8 из 13 Информация о книге
– Ты не понимаешь. Отец не даст мне сделать карьеру честно. Я вот подумал. Я не отдыхать поеду в Японию. А работать. Строить свой бизнес. Как тебе? 好忠 – Свой бизнес? Здесь? Ты уверен? В Японии свои правила, и тебе придется их изучить. Sander – Ты ведь поможешь мне с этим? И потом, ты что, сомневаешься во мне? Ты же видел, как у меня отлично получалось в Америке! Ты же помнишь? 好忠 – Как я изображал якудзу? О, ты думаешь: об этом можно забыть? Это было самое невероятное приключение в моей жизни, Сандер. Sander – Это сейчас было похоже на сарказм. 好忠 – Вовсе нет. Эх, Сандер, мои приключения закончились. Теперь меня ждут бесконечные заседания, согласования и подписания. Самым интересным будут пьянки, сопровождающие заключение очередного договора. Возможно, я даже залезу на улице на фонарь, и об этом напишут все токийские газеты. Но не сомневайся, приезжай. Я помогу тебе на первых порах. Приму тебя в одно из отделений нашей компании специалистом по завершению рабочего дня. Sander – Э… Кем? 好忠 – Специалистом по завершению рабочего дня. Это человек, который в конце рабочего дня следит за тем, чтобы все вовремя собрались и покинули рабочие места. Sander – Я что-то не понял. Ты мне что же, предлагаешь должность «выгоняльщика домой»? Так, что ли?! 好忠 – Да, так. Это очень важная и ответственная должность. Надо уговорить сотрудников собраться и уйти домой. Японцы относятся к такому человеку не очень серьезно. Точнее, его не особенно слушаются и продолжают сидеть. Но, я думаю, если их будет прогонять с работы высокий русский блондин – эффект будет невероятным. Sander – Вот чего я никогда не мог угадать – так это когда ты начинаешь шутить… 好忠 – Потому что я всегда серьезен, Сандер. Ты не представляешь, насколько я серьезен сейчас. Кароси – национальная проблема. И я как раз разрабатываю проект по решению этого вопроса в нашей компании. С кароси у нас идет настоящая война. Компания, допустившая такое, подвергается осуждению, что очень вредит ее репутации. А если удастся доказать, что произошедшее на самом деле кароси, то она еще и несет серьезные финансовые потери в виде штрафов и выплат семье погибшего. Sander – Друг мой… А не мог бы ты снова перейти на английский? Я не настолько хорошо знаю твой язык. Что такое «кароси»? 好忠 – А, извини. Это смерть от переутомления, от усталости. Дело в том, что японцы очень перерабатывают. Остаются работать сверхурочно, не уходят в отпуск, ночуют на работе. Это мало того что пагубно сказывается на здоровье человека, но и отражается на качестве самой работы. Но японцы считают, что работать до изнеможения почетно и достойно уважения. Причем, увы, к качеству работы это имеет крайне малое отношение. Поэтому я сейчас занят разработкой проекта по оптимизации работы нашей компании. Так что ты как нельзя лучше вписываешься в этот проект. Нанять красивого блондина иностранца – мне кажется, это будет очень необычным и продуктивным решением. Sander – Ёситада… не говори мне, что и сейчас ты серьезен… 好忠 – Сандер. Мой дорогой друг. Я был полностью серьезен тогда, в Маленьком Токио. Более того, я был серьезен, даже когда изображал звезду джей-рока, чтобы проникнуть на закрытую вечеринку, где предполагались Джим Керри и Николь Кидман. Почему же ты считаешь, что я сейчас шучу? Sander – Потому что… а, проехали. Кстати, вот что. Все время забываю тебя спросить. В Маленьком Токио… Что ты сказал тем татуированным жиртрестам? Я в то время еще очень плохо знал японский, помнишь? Путал «столовую» и «домашнее задание». Я разобрал только твою фамилию и слово «якудза». 好忠 – Ты уверен, что хочешь узнать об этом сейчас, спустя столько времени? Sander – Конечно! Ты ужасно их напугал – они плюхнулись прямо в грязь и принялись кланяться и извиняться! А ты только улыбался. Скажи уж! 好忠 – Я боюсь, что это может обидеть тебя и твою семью. Sander – Что? Ну-ка, говори, обещаю: не буду обижаться! 好忠 – Я представился и сказал, что я прямой потомок сёгунов. А ты сын известного русского якудзы. И если они извинятся – мы разрешим им выбрать, какой смертью они умрут, и твой отец не тронет их семьи. Ты же знаешь, я очень не люблю врать. Совершенно напрасно Иэясу опасался, что Киёмаса будет шуметь. Однажды, очень давно, он, еще мальчишка, проживший всю жизнь в деревне, впервые прибыл в столицу. И пораженный красотой и роскошью Киото начисто утратил дар речи. И мычал, размахивая руками, как в раннем детстве, к огромной радости братца Итимацу. Он и раньше видел замки, но даже замок Нагахама, который он считал воплощением роскоши и шедевром строительного искусства, выглядел сараем по сравнению со столичным великолепием. И тогда он пообещал себе, что обязательно построит замок еще лучше, еще выше. Неприступный и поражающий воображение. …Сейчас он испытывал нечто подобное. Нет, не роскошь поразила его. Величие. Величие того, что создали потомки. Он построил замок. И не один. Грандиозный замок в Нагое, на строительство которого были собраны лучшие инженеры и где Киёмаса сам проверял каждую линию в их чертежах, осматривал едва ли не каждый камень перед укладкой. Его собственный замок, здесь, в Кумамото… он должен был стоять века – так и вышло. Да, верхние, деревянные этажи сгорели, но основа осталась нерушимой. …И вот опять он стоял посреди улицы, смотрел вверх, захлебываясь от восторга, не в силах даже вообразить себе высоту, на которой находились окна верхних этажей. И медленно поглаживал нагретый солнцем, отполированный до зеркального блеска камень. – Пойдем, – потянул его за рукав Иэясу, – на тебя уже смотрят люди. А это лишнее, мы говорили об этом. – Как… как это сделано? – наконец сумел выдавить из себя Киёмаса. – Понятия не имею, я не строитель. Пойдем же. Если ты будешь останавливаться возле каждого дома и прилипать к нему – мы никогда не дойдем до остановки. А ты ведь хотел прокатиться на самодвижущейся повозке? Киёмаса быстро закивал и послушно побрел за Иэясу, не переставая оглядываться. Но через несколько шагов, едва не запнувшись на ровном месте, решил, что необходимо взять себя в руки. Все же он давно не тот деревенщина, каким был, и повидал в своей жизни многое – гораздо больше, чем эти странно одетые, снующие вокруг люди. Подумаешь, дома высотой с хорошую гору. И повозки, пролетающие мимо на огромной скорости. Он даже глазом не дернет, не удостоит их поворота головы! Киёмаса, придав лицу выражение отрешенности от всего мирского, гордо поднял голову и зашагал по улице. – Бз-здзынь! – внезапно раздалось у него за спиной, будто большая куча железа рухнула на землю. Рука сама дернулась к поясу и… нащупала пустоту. Тем не менее Киёмаса, сжав кулаки, медленно и с достоинством обернулся. Прямо на него надвигалась огромная самодвижущаяся повозка. Это она издавала такой резкий пронзительный звук.