Фея с благими намерениями

– Так вы что – из «Райского сада»? – спросил служитель, понемногу сдавая позиции.

– Да, из сада! – ответила Надежда Николаевна, с остервенением отрывая от пальмы очередной лист.

– А что – нельзя было провести это самое… пощипывание в другое время, когда у нас нет мероприятия?

– Меня послали – я работаю! И работаю исключительно в свое рабочее время! А если вам не нравится – обращайтесь к моему начальству!

Мужчина в зеленом махнул рукой и удалился, решив не связываться с настойчивой цветоводшей.

Надежда оторвала еще пару листьев, решила, что ее добычи хватит на целое африканское племя и скрылась с листьями за дверью туалета.

Здесь она увидела несчастную блондинку, которая рыдала, обхватив унитаз.

– Эй, кончай лить слезы! – окликнула ее Надежда.

– Оставьте меня в покое! – отмахнулась блондинка. – Дайте спокойно умереть!

– Смерть отменяется! – перебила ее Надежда. – Прибыла «Скорая помощь»!

Блондинка еще раз всхлипнула, замолчала и оглянулась. Увидев Надежду, она проговорила:

– А, это вы… а я уж думала, что вы не вернетесь! Думала, вы это просто так сказали…

– Я никогда слов на ветер не бросаю! Раз обещала вернуться – непременно вернусь… и вот, принесла тебе материал на юбку.

– Где? – Девица уставилась на пальмовые листья и удивленно заморгала. – Это еще что за дрянь?

– Это не дрянь, а отличный, экологически чистый материал! Тысячи лет назад наши предки носили только это!

– Но я-то не питекантроп… не питекантропка!

– Ну и что? Вон, видела, в зале официантки ходят – очень даже неплохо смотрятся!

– Но я и не официантка… – пробормотала девица без прежней убежденности.

– Ну, ты даешь! – возмутилась Надежда. – Только что хотела утопиться в унитазе, а когда тебе предлагают реальный выход – тебя, видите ли, фасон не устраивает! Да я тебе говорю – завтра такие юбки войдут в моду! Ты будешь первооткрывательницей нового стиля!

– Вы думаете? – Блондинка задумчиво наморщила лоб, приложила к себе листья и встала перед зеркалом. – А что, пожалуй, в этом что-то есть… если вот здесь сделать покороче… только как это закрепить?

– Я тебе помогу…

Надежда Николаевна всегда носила при себе несколько булавок – так, на всякий случай. И теперь эти булавки очень пригодились, чтобы закрепить конструкцию из пальмовых листьев на талии блондинки.

Надежда помогала сооружать юбку и в то же время приглядывалась к девице.

– Слушай, – сказала она после длительного раздумья, – где я тебя могла раньше видеть? Что-то мне твое лицо удивительно знакомо!

– Где? – переспросила девица. – Да где угодно! Я же ведь журналистка, освещаю все культурные мероприятия в городе. Лиля Путова – слышали мою фамилию?

– Лилипутова? – переспросила Надежда.

Она с любопытством оглядела рослую журналистку – уж на кого, а на лилипутку она никак не походила.

– Да не Лилипутова, а Путова! – поправила та. – А зовут меня Лиля! Лиля Путова!

И тут Надежда вспомнила, где она ее видела.

Просматривая в Интернете материалы о вручении литературной премии «Бестселлер года», она заметила на заднем плане нескольких фотографий коротко стриженную блондинку богатырского роста. А одна из корреспонденций была подписана «Л. Путова».

 
– Так это, выходит, я тебя видела на «Бестселлере года»! – обрадовалась Надежда.

– Ну, допустим, была я там, – кивнула Лиля, оглядывая себя в зеркале. – А что, вроде ничего получилось!

– Очень даже неплохо, – подтвердила Надежда.

– Ой, – спохватилась Лиля. – Спасибо вам, вы меня так выручили, а я вместо благодарности устроила тут сцену…

– Да ничего, ничего, – отмахнулась Надежда. – Кстати, ты меня вполне можешь отблагодарить. Если захочешь, конечно.

– Все что угодно! – обрадовалась Лиля. – Только денег у меня не густо…

– Да не нужны мне деньги! – отмахнулась Надежда. – Мне нужна информация!


– Так вы что – тоже журналистка? – насторожилась девица.

– Да нет, не волнуйся, я совсем по другому делу. – Надежда Николаевна начала на ходу выдумывать правдоподобную легенду: – Понимаешь, я в небольшом издательстве работаю, «Норд-Вест» называется, и нас очень интересует писатель Кондратьев…

– Кондратьев? – Глаза Лили загорелись, как у кошки. – Ну, Кондратьев всех интересует! Только про него никто ничего не знает… то есть не знал. Он ведь умер недавно.

– Вот-вот! А к нам в издательство пришла по электронной почте рукопись романа, подписана – Алексей Кондратьев. Мы попытались с ним связаться, а электронная почта не отвечает. Потом уже узнали, что он умер. Так вот, мне начальник велел выяснить, кто его наследник, кто правообладатель, как вообще узнать, его ли это роман… в общем, все, что удастся.

– Глухой номер! – вздохнула Лиля. – Мне тоже начальница, главный редактор моей газеты, велела все про него выяснить, когда стало известно, что он получит премию «Бестселлер года». Ну, я землю носом рыла – никто ничего про Кондратьева не знает! Пришла на вручение премии, взяла с собой фотографа, думала, хоть там его смогу перехватить, – так что ты думаешь? Он даже на церемонию не пришел! Прислал вместо себя свою секретаршу…

– Да что ты говоришь? – Надежда изобразила изумление, хотя уже знала об этой истории из Интернета. – Неужели секретаршу?

– Ну, не знаю, кто она ему – секретарь, или личный помощник, или девочка на побегушках… хоть про нее мне удалось немножко узнать. На той церемонии было большое городское начальство, поэтому впускали исключительно по документам. Я одного человека из службы безопасности охмурила, и он мне все рассказал. Зовут ее Мария Куропаткина, приехала в Петербург несколько лет назад, работала в издательстве, вот как ты, а потом уволилась оттуда и перешла к Кондратьеву. Мы с фотографом за ней проследили, думали, выведет нас на своего шефа. Но она доехала до дома на Московском проспекте…

– На Московском? – переспросила Надежда.

– Ну да, Московский проспект, дом сто девять, недалеко от Московских ворот. Она вошла туда, через час вышла и поехала к себе домой. Мы потом сверили, по всему выходит, что Кондратьев живет в этом доме, но только никто из соседей его не видел, и сколько мы возле дома ни караулили – результат нулевой…

– Ну, это удивительно! – недоверчиво проговорила Надежда. – Он же не человек-невидимка! Должен же он иногда выходить из дома!

– Ты что, думаешь, я работать не умею? – фыркнула Лиля. – Устроила слежку по всем правилам науки! Три дня плотного наблюдения – и ничего! Правда, узнала по адресу номер телефона, звонила туда, наверное, пятьдесят раз – либо никто не берет трубку, либо поднимает эта самая Куропаткина, и на все вопросы отвечает уклончиво. Я, мол, передам, что вы звонили, и уточню насчет интервью, и потом с вами свяжусь. Завтра или на днях. Резину тянет, в общем.

– Понимаю, – кивнула Надежда.

– Ага, так она меня несколько дней все завтраками кормила, а начальница мне говорит: как хочешь, а чтобы было у меня интервью с Кондратьевым и фотографии. Ну, интервью можно как-нибудь состряпать, а фотографии откуда взять?

Лиля выразительно посмотрела на Надежду, как будто ждала от нее ответа. Надежда только пожала плечами.

– Вот то-то! Тогда Владик, фотограф наш, решил попробовать нестандартный подход. Квартира Кондратьева находится на самом верхнем, девятом, этаже, так вот Владик у знакомого альпиниста взял снаряжение, спустился с крыши и попробовал сделать несколько снимков через окно.

– Ну и как? – с интересом осведомилась Надежда.

– Да никак! Полчаса фотографировал, и почти никакого результата. Видно, этот Кондратьев даже к окнам не подходит.

– Так, может, его просто не было дома? Ну, уехал человек на море, позагорать, а вы только зря его караулили…

– Вот и нет! – возразила Лиля. – Я же сказала – почти никакого результата! На одной фотографии через окно можно разглядеть мужские руки. То есть в принципе он в квартире был, только на улицу не выходил и даже к окнам почти не приближался.

– Тяжелый случай, – согласилась Надежда Николаевна, – ну ладно, пойду я.

Она поняла, что ничего больше у Лили не выяснит. Но в последний момент как будто иголкой кольнули ее в темечко.

– Слушай, – она задержалась в дверях, – а как я могу эти фотки посмотреть, ну, квартиры Кондратьева…

Она приготовилась уже к подозрительным взглядам и вопросам и сделала самое безмятежное лицо, но Лиля Путова была занята юбкой. Не отрываясь от зеркала, она рассеянно сказала:

– Да это же проще простого. Владик все неиспользованные фотки на свой сайт выкладывает, надеется, что кто-нибудь заинтересуется. Записывай адрес!

– Я запомню! – обрадовалась Надежда.

Дома все было в порядке – кот оставил на время все хулиганства и вплотную занимался своей внешностью. И преуспел в этом – запах растворителя заметно ослабел и шерсть на боку стала чистая и блестящая.

Надежда похвалила кота за трудолюбие и прилежание и дала вчерашнюю котлету.

Муж пришел пораньше и даже поинтересовался, как прошла ее экскурсия в музей современного искусства. Надежда рассказала ему о встрече с Игорем и дальше, посмеиваясь, описала экспонаты. Особенно мужа впечатлила комната, набитая мусором, – то есть композиция художника Собакина «Когда б вы знали, из какого сора…».

– Надя, ты меня не разыгрываешь? – Муж заглянул ей в глаза.

– Вот те крест, не вру!

– Круто! – по-детски восхитился муж. – И наш Гарик там как рыба в воде…

Далее разговор перешел на художников, и муж так и не спросил, за каким, собственно, чертом, Надежда таскалась в этот музей.

Утром позвонила близкая подруга Алка Тимофеева и слезно умоляла Надежду приехать и погулять с собакой. Она уезжает на два дня с учениками на экскурсию, муж в командировке в Лондоне, дети тоже в разъездах. Старший сын Сашка позавчера улетел на студенческую олимпиаду в Токио, а младший Пашка ушел в осенний поход.

Алка работала завучем в школе, муж ее был крупным ученым-химиком, кроме двух сыновей у них в квартире проживали овчарка Дик, кошка Марфа, попугай и еще, кажется, рыбки, к которым кошка испытывала нежнейшие чувства.

Надежда к Дику относилась очень трепетно – это она в свое время пристроила его к Алке, когда Дик потерял хозяина (см. роман Н. Александровой «Убийство напрокат»), поэтому согласилась без колебаний, тем более что нужно было выгулять собаку только один раз, – а завтра вернется Пашка из похода.

Ей обрадовался не только Дик, но и все звери, даже рыбки приветливо разевали рты за стеклом аквариума. Они с Диком долго гуляли в лесочке возле Алкиного дома, играли в палочку и в мячик. Потом Надежда должна была погладить кошку тридцать три раза, от макушки до хвоста, потом покормить всех, и наконец вырвалась из квартиры с трудом – звери скучали и не хотели ее отпускать.

У выхода из метро стояла женщина и раздавала бесплатную газету. Надежда хотела ускользнуть, но тетя ловко сунула свернутую газету за обшлаг ее пальто. Надежда не любила бесплатные газеты, если на то пошло, она вообще не любила газеты – ничего хорошего из них не узнаешь, кроме того, бесплатные газеты всегда делаются из самой тонкой бумаги и пачкаются типографской краской. Кот Бейсик, напротив, газеты очень любил, он набрасывался на них, как коршун на беззащитную голубку, и рвал на мелкие кусочки. Кусочки эти он умудрялся разбрасывать по всей квартире, что, разумеется, Надежде очень не нравилось.

Поэтому Надежда брезгливо вытащила газету из-за обшлага и шагнула к ближайшей урне, но тут ей бросилась в глаза фамилия Кондратьев, напечатанная крупным шрифтом. Первая мысль была выбросить газету и идти домой и сделать то, что советуют делать, когда кажется, то есть перекреститься. Тем не менее Надежда развернула газету и принялась читать тут же, не отходя от урны.