Если

Я разрисовывал уличный фонарь, создавая иллюзию, что он плавится на дорогу, когда подъехал лимузин. Это был не тот район, где запросто ездили лимузины.

Механический гул опускающегося окна наконец вынудил меня повернуться и признать чье-то присутствие.

Моей первой мыслью было, что это богатая сталкерша, которая западала на высоких молодых парней.

— Ты УАТТ? — Внезапно показалась голова симпатичной брюнетки с карими глазами. Я мог сказать, что она была небольшого роста, хотя и видел ее только до плеч. Ее макияж и прическа были свежими, а темное пальто, накинутое на плечи, по виду стоило мою месячную зарплату.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — сказал я, мои руки были полны свежей краски, и я стоял перед свежевыкрашенным столбом.

— Я пыталась найти тебя. На твоем сайте увидела, что здесь ты будешь в следующий раз, и приезжала сюда каждую ночь последние четыре недели.

Я скептически посмотрел на нее.

— Мы можем поговорить? — спросила она.

— О чем?

— Меня зовут Шайла Болл Холден. Я владею несколькими галереями по всему миру и хочу обсудить твое творчество.

Я давно отказался от мечты стать кем-то великим. Убедил себя, что довольствуюсь рисованием на улице. Но ее слова всколыхнули что-то, что бездействовало: желание, чтобы мое имя было рядом с художниками, которыми я восхищался.

Я склонил голову набок, чтобы посмотреть вглубь лимузина, но не смог много увидеть. Что-то в машинах все еще вызывало у меня клаустрофобию. Клаустрофобия ударяла как молния, я никогда не знал, когда или где стены начнут сокращаться. Но эта женщина привлекла мое внимание, поэтому я решил рискнуть.

Я вздохнул.

— Хорошо, но мне нужно открыть окно.

Она улыбнулась и открыла дверь, и я скользнул внутрь, когда она передвинулась на свое сиденье. Я был удивлен, увидев, что мистер GQ разговаривал по телефону рядом с ней.

— Это мой муж. Я вроде как оторвала его от чего-то важного, но очевидно, что он не в восторге, что я в одиночку шляюсь по округе в поисках какого-то таинственного художника.

Я кивнул.

— Итак, я большая поклонница твоего искусства. Оно дерзкое, необычное, полное текстуры, движений и света. И то, как ты показываешь пейзажи и людей почти не от мира сего, как галлюцинации при приеме наркотиков. — Я так долго изолировал себя и свою работу, что забыл, каково это, когда кто-то восхищается мной в моем присутствии. Последний раз это была Бёрд.

— Спасибо.

— Как тебя зовут?

Я натянул часть от лыжной маски, чтобы скрыть свою личность.

— УАТТ.

Она улыбнулась.

— Достаточно справедливо. Я бы хотела выставку твоих работ во всех моих галереях.

Все произошло слишком быстро. Как будто история Золушки. Это не казалось чем-то реальным. Мои таланты заслуживали этого счастья, но я все еще не чувствовал, что я его заслуживал. Я просрал свой шанс годы назад. В реальной жизни не бывает второго. Я должен принять свою судьбу или жить как монах, зарабатывая покаяние за то, что разрушил свою семью и обидел Бёрд.

— Я не знаю.

— Что тут можно обсуждать? — спросил муж. Я упустил момент, когда он закончил говорить по телефону.

— Ну, вы оба неожиданно пришли ко мне посреди ночи...

— Это единственный способ найти тебя, — прервала Шайла. — Поверь, если бы был другой способ...

— Верю, но вы не можете винить меня в том, что здесь многое стоит обдумать.

— Да, но у меня великолепный инстинкт. Я знаю, что продается. Уличные художники в топе, ты в топе и твой стиль идеально сочетает в себе высокое концептуальное искусство и чистую красоту. Современные музеи искусства высоко оценят это. Ты понимаешь, что вокруг тебя шумиха, не так ли?

— Я не обращаю внимание на подобное.

Шайла рассмеялась.

— Ты уже звезда. Все хотят большего от таинственного УАТТ.

— Вау, эм... могу я подумать?

— Да, но мне нужен способ связи с тобой.

— Как насчет подстраховки с обеих сторон. Мне нужна новая картина в офис, — предложил ее муж.

— Кандинского недостаточно? — Шайла игриво прыснула, посмотрев на мужа.


— На самом деле, ранний подарок на день рождения, — сказал он. — Я знаю, как ты любишь эту картину, поэтому она переедет в твой офис. Теперь мне нужно заполнить пустое место. — Я наблюдал как выражение нахальства на ее лице сменилось на чистое ликование. Было очевидно, что они любили друг друга и никакие деньги не могли этого изменить, но я также не мог поверить своим ушам — Кандинского обменивали как на рынке.

— У него была синестезия.

— Извини? — спросила она.

— Кандинский. У него был тот же самый... дар. Я могу видеть звуки и эмоции. Как сверхчувствительность.

— Я слышал об этом, — сказал ее муж. — Интересно. Тэйлор, кстати. Тэйлор Холден.

Имя казалось знакомым. Я покопался в своей памяти и вспомнил. Я видел его по телевизору и в журналах. Они с женой были видными филантропами, они искали новые художественные таланты, чтобы добавить к своему портфолио. Они не особо старше меня, и близость наших возрастов заставила меня доверять им. Может, потому что я чувствовал, что мы можем каким-то образом помочь друг другу.

— Это многое объясняет, — сказала Шайла с энтузиазмом любителя искусства, который нашел скрытую тайну за картиной. — Так этот рисунок в районе проезда под Манхэттенским мостом... тот на Бруклинском мосту, он состоит из света и под всеми этими формами и цветами...

— Да, я начал там работу и сыграл... я думаю, это был Бах. Вот как Бруклинский мост выглядит для меня, когда я смотрю на него через Баха.

— Вау... — сказала она себе под нос в изумлении.

— Хотя это не всегда так скрупулёзно.

— Мне нравятся твои композиции. Как современный кусочек Рима. Я люблю пытаться понять скрытый смысл историй.

— Спасибо, — вежливо кивнул я. Я не заботился о признании своей личности, во всяком случае, когда оно ко мне приходило. Я хотел, чтобы мои работы получили признание. Я хотел, чтобы имя получило признание. Предпочитал относительное одиночество.

— Поэтому, я бы хотел купить первую работу, — сказал Тэйлор, вытаскивая телефон из пиджака. Это твоя гарантия, не просто деньги, но когда люди узнают, что я заполучил первую картину УАТТ в свой дом, они последуют примеру. В мире коллекционеров полно эгоистичных придурков, которые сразу захотят вытеснить меня с рынка, сделав неконкурентоспособным, чтобы размахивать своими херами.

Я рассмеялся. Он был крут. Как Джеймс Дин в костюме от «Армани».

— Все, что я нарисовал, снаружи, — сказал я, указывая в сторону окна.

— Хорошо. Значит мы получим что-то новое. Мы можем договориться о направлении работы и затем ты создашь что-то новое благодаря своему нечеловеческому таланту.

— Я, эм...

Тейлор наклонился и прошептал что-то на ухо Шайле. Она ухмыльнулась и кивнула.

— Как насчет ста тысяч долларов?

— Ста тысяч дол... — я подавился от такой до безобразия огромной суммы

— Думаю, это да, — улыбнулась Шайла.

— Хорошо, я начну составлять договор. Полагаю, у тебя нет адвоката?

— Мой брат, — пробормотал я, все еще не веря.

Тэйлор начал что-то печатать в своем телефоне, и я повернулся к Шайле.

— Почему?

— Потому что когда-то во мне тоже увидели потенциал и развили его. И потому что ты принесешь нам обоим кучу денег.



30 глава



Бёрд



— Извините меня, мисс, вы Бёрд Кэмпбелл? — нервно спросила меня женщина в кофейне, держа за руку свою дочурку.

— Да, — я улыбнулась, когда вытерла руки бумажной салфеткой.

— Извините, что беспокою вас, но моя дочь ваш огромный фанат. Она любит танцевать и вы ее герой. — Я посмотрела на маленькую девочку, которая нервно раскачивалась из стороны в сторону; ее лодыжки были скрещены, голова опущена. У нее был синдром Дауна. Я присела перед ней на колени.

— Приветик. Как тебя зовут?

— Савва, — сказала она. Имя кольнуло мое сердце на мгновение, вызывая воспоминания, которых я не делала.

— Привет, Сара. Приятно познакомиться с тобой. Я слышала, ты любишь танцевать?