Если бы мы знали

Ханна


– Раз-два. Раз-два. – Алисса собрала волосы в хвостик и дождалась, пока Джек подсоединит второй микрофон. Когда он закончил и кивнул ей, она подошла к стойке и повторила: – Раз-два. Раз-два. Не работает! – крикнула Алисса, задрав голову, и постучала ногтем по микрофону.

Аарон сидел за стеклом в будке звукозаписи, наверху, склонившись над микшерным пультом, и двигал ползунки. Он заговорил, и его голос прозвучал гулко и торжественно, мгновенно заполнив собою весь зал.

– Попробуй снова.

– Раз-два. Раз. Не-а. Ничего.

Алисса хлопнула меня по руке ладошкой.

– Эй, я тебе кое-что покажу после репетиции!

Она показала на будку.

– Что-то про Аарона?

Его имя я выплюнула, будто оно жгло мне язык. Мне и слышать про него не хотелось, но выбора не было. Когда он устроился сюда на работу, Алисса сразу поставила перед собой задачу выяснить про него все, что только можно. В прошлый раз, когда она оставалась у меня с ночевкой, Алисса заставила меня смотреть видео Аарона в церкви, в которой он выступал до прихода к нам.

– Про старшую школу. – Она ухмыльнулась. – Ты сейчас упадешь! Он играл в группе.

Я уменьшила высоту микрофонной стойки и закрутила ручку регулятора.

– Знаешь, кого я нашла?

– Кого? – безразлично отозвалась я.

– Его девушку, Бет! По крайней мере, мне кажется, что это она. Судя по фотографии на его телефоне, которую он нам показывал пару недель назад.

– Ты понимаешь, что это уже похоже на манию?

– Манию? – Она широко распахнула глаза. – Нет. Просто я невероятно любопытная и удивительно способная!

– А еще слегка одержимая, – пошутила я.

Она пропустила мое замечание мимо ушей.

– Ни за что не угадаешь, на чем он играл!

Первой в голову приходила гитара, а значит, не на ней. Я попыталась представить Аарона-старшеклассника на сцене. На вокалиста он не походил, но и на басиста тоже. Не успела я прийти к определенному заключению, как Алисса сама ответила на свой вопрос:

– Подруга, мой милый был барабанщиком! – Она поиграла бровями. – Конечно, акустическая гитара, на которой он сейчас играет, – это очаровательно и все такое, но барабан? Это, прямо скажем, горячо!

– Подозреваю, называть нашего дирижера «горячим» не очень-то уместно.

– Знаешь, что тут еще горячее? – спросил Логан, повернувшись к нам с насмешливым выражением лица.

Алисса уперла руки в бока.

– Что?

– Твой микрофон.

Алисса покраснела и отшатнулась от стойки. Мы с Логаном и Джеком еле сдержались, чтобы не рассмеяться.

Помещение снова заполнил голос Аарона:

– Что ж, слышу, все работает. Сейчас спущусь.

Мы засмеялись. Через минуту Аарон спустился к нам с видеокамерой в одной руке и штативом в другой и начал готовиться к съемке, не обращая внимания на наш безудержный хохот и алеющие щеки Алиссы.

Последние несколько недель он бегал с камерой по кампусу, запрыгивал на столы во время обеда, чтобы снять, как ученики едят, носился по библиотеке, чтобы запечатлеть корпящих над книгами ребят, заглядывал на уроки, чтобы показать наших учителей в действии. Раньше я восхищалась тем, как он старается ухватить дух школы. А теперь думала только о том, сколько денег папа потратил на эту новенькую видеокамеру.

– Так. Я почти закончил рекламные видео, но у меня мало записей с «Рассветом Воскресения», поэтому сегодня я буду снимать вас. – Он нажал кнопку и занял свое место перед нами, как обычно. – Представьте, что камеры здесь нет. Начнем с «Ярче солнца».

«Ярче солнца» была старенькой, но всеми любимой песней. Мы исполняли ее на местных соревнованиях четыре года подряд, и она лилась как-то сама собой. Мы больше не задумывались над словами и нотами, и поэтому она всегда особенно мне нравилась. Мы решили спеть ее и на Дне открытых дверей, потому что знали, что выступление получится безупречным.

Аарон стоял прямо перед сценой, и не смотреть на него было невозможно, так что я глубоко вдохнула, подавив свою обиду, и приказала себе сосредоточиться на мелодии и не думать о дирижере.

Он кивнул Алиссе, и она прошептала:


– Четыре, три, два, один.

Он показал на нас с Джеком, и мы затянули:

– М-м… на-на. М-м…. на-на.

Вчетвером мы неотрывно следили за руками Аарона, которые взмывали в воздух и опускались в такт музыке. Он показал на Логана, и тот спел чисто и звонко:

– Я никогда не понимал. И для чего любовь – не знал. Сердце болело, ныли виски – что за чувство!

Аарон поднял левую руку, демонстрируя нарастающий темп. Мы с Джеком и Алиссой задавали ритм, а Логан исполнял сольную партию. Потом Аарон показал на меня, и мы запели хором:

– Что за чувство в моей душе! Ярче солнца слепит любовь.

К середине песни мы расслабились. Смотрели друг на друга, поднимали ладони к потолку, закрывали глаза, покачивались из стороны в сторону, чувствуя единение с музыкой. Нам было легко и весело. Наконец мы исполнили последние две строчки:

– Мы нежданно нашли друг друга! Ярче солнца сияет любовь.

Аарон сжал левую руку в кулак и поднес указательный палец правой к губам. Наступила тишина. Красный огонек на видеокамере все еще горел.

– Отлично, – похвалил нас Аарон. – Логан, ты перешел ко второй строфе чуть раньше, чем следовало бы. Внимательнее наблюдай за моими жестами. Я тебе покажу, когда начинать, хорошо? Ханна, обрати внимание на первую строчку в хоре. «Что за чувство в моей душе…» – пропел он. – Исполни ее с чувством, хорошо?

Раньше я бы поблагодарила его за совет. Сейчас же я молча взяла с кафедры бутылку воды и сделала большой глоток.

– Хорошо, давайте еще раз.

Алисса прошептала в микрофон:

– Четыре, три, два, один.





* * *


Двумя часами спустя, после четырех исполнений «Ярче солнца» и трех «Я бросаю тебе вызов», второй песни, которую мы собирались исполнить на Дне открытых дверей, Аарон объявил, что репетиция закончена. Мы вздохнули с облегчением и побежали к первому ряду за рюкзаками, пока он не передумал.

– Слушай, Алисса, подвезешь меня? – спросила я подругу. – Папа опять работает допоздна. – Отчасти это была правда, но на самом деле мне не хотелось садиться с отцом в машину.

Она проверила время на телефоне.

– Извини, не сегодня. Мы задержались минут на двадцать, а мама меня убьет, если я не погуляю с собакой.

Я обернулась.

– Логан?

Он запихнул бутылку с водой в карман рюкзака.

– Я тоже не могу. Уже обещал подвезти Джека, а он живет на другом конце города.

– Ладно, пробегусь.

Этого мне тоже совсем не хотелось. Путь от школы до дома был невыносимо скучным. Мне куда больше нравилась моя тропа, в конце которой меня ждал мой камень.

– Извини, – кинула через плечо Алисса, направляясь к двери. – Я тебе напишу.

Я не спешила уходить, а делать мне было нечего, так что, когда мои друзья разошлись, а Аарон вернулся в будку, я поднялась на сцену отключить микрофоны.

Одним из условий Аарона, когда он соглашался на работу в школе «Завет», было новое оборудование – якобы без этого он не смог бы разработать музыкальную программу, которую просил от него мой папа. Так у нас появились покрытый бархатом звукоизоляционный экран для микрофона, рядом с которым я как раз сейчас стояла, роскошная камера на штативе профессионального уровня и, конечно, будка звукозаписи со всем ее содержимым, включая микшерный пульт на шестьдесят четыре канала и мощный компьютер, на котором Аарон обрабатывал наши аудио- и видеозаписи.

Наверняка он знал, что наша школа переживает не лучшие времена, когда согласился на эту должность – его, собственно, и позвали, чтобы вытащить нас из болота. Я смотрела на навороченный инвентарь и гадала, сколько жертв принес мой папа, чтобы нанять Аарона? Знал ли Аарон, что папа предпочел его мне?

Мои раздумья прервал бодрый голос.

– Ты же знаешь, что мне за это платят? – пошутил Аарон, поднимая шнур и оборачивая его вокруг запястья.

– Ага, прямо из сбережений на мою учебу, – проворчала я себе под нос.

– Что-что?

– Да так, ничего.