Если бы мы знали

– Более взрослое?

– Более элегантное. – Я протянула вырезку маме. – Ты все равно будешь выглядеть как принцесса.

Она приобняла меня и внимательно рассмотрела фотографию.

– Не знаю, хорошо ли будет на мне смотреться платье без бретелек. – Она кивнула на свою грудь. – Ты же знаешь, я сильно похудела, и в этой области мне похвастать нечем.

Раньше у мамы была своя компания выездного ресторанного обслуживания, три года назад, когда папа от нас ушел, она бросила кулинарию, почти перестала есть, а потом вовсе заперлась у себя в комнате. За полгода она похудела на сорок фунтов и растеряла всех клиентов. Потом мама собрала волю в кулак, помыла свой грузовик, нашла хорошего психолога и записалась в спортзал. Там-то она и познакомилась с Дерьмовым Дэвидом.

– Как насчет этого? – Мама взяла вырезку с похожим платьем, но с тонкими бретельками. – Выглядит удобным. В нем я смогу танцевать.

– Мне нравится.

Я забрала снимок и положила его в стопку лучших. Мама тем временем наколола на вилку кусок омлета и положила себе в рот.

За завтраком мы изучили все стопки и выбрали шесть платьев, которые больше всего ей подходили. Мама собрала листки и стала обмахиваться ими, словно веером, стуча пальцами по столу.

– Ох, как же это весело! Чувствую себя подростком.

– Мам, подростки обычно не выходят замуж.

– Как скажешь. Тогда девушкой за двадцать, молодой и влюбленной, у которой вся жизнь впереди.

– А кто я тогда?

Мама задумалась.

– Моя младшая, но куда более мудрая сестра.

Младшая – хорошо. А вот по поводу мудрой я бы не сказала, особенно в свете последних событий.

Мама встала из-за стола и поцеловала меня в лоб.

– Ладно, я сбегаю в душ. А ты помой посуду. – Она развернулась и вышла в коридор. – Нам через час надо быть в свадебном салоне, так что поспеши!

Я отпила кофе и еще немного посидела за столом, рассматривая платья. Аккуратно, чтобы не задеть соседние стопки, я вытащила из кучки отвергнутых вариантов одну понравившуюся картинку и принялась рассматривать.

Это было простое платье с трапециевидной юбкой, глубоким вырезом и зауженными короткими рукавчиками. Волосы модели походили на мои: тоже длинные, прямые и темно-каштановые. У нас обеих были голубые глаза и острые скулы. Она казалась выше меня, но тому виной могли быть босоножки на трехдюймовом каблуке. Я прекрасно представляла себя в таком платье. Конечно, мне еще рано выбирать свадебный наряд – нужно по крайней мере закончить университет и построить актерскую карьеру, – но можно взять платьице на заметку.

Я провела кончиком пальца по изгибам силуэта. Зажужжал телефон.

Люк: Привет, что делаешь?

Эмори: Мы с мамой готовимся к свадьбе.

Люк: Весело, наверное.



Я написала «не очень-то», но тут же стерла и отправила простое «Ага».

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы мамина свадьба прошла идеально. Остальное не важно.

К тому же терпеть осталось немного. Школа закончится через три месяца. Свадьба останется позади через пять. А через полгода мама переедет в квартиру Куска Дерьма в городе, а я – в общежитие.

Люк: Я еду на тренировку. Пойдем после нее в кино?



Я написала «Конечно» и нажала «Отправить».

А потом снова взглянула на то платье. Не очень сильно, но все же мне хотелось, чтобы нас с Люком ждало похожее будущее. Но нет. Через шесть месяцев, точнее, через сто шестьдесят два дня наши отношения тоже подойдут к концу.





Ханна


Когда я пришла на кухню в понедельник утром, папа уже стоял у раковины и наполнял термосы, для себя – горячим кофе, для меня – чаем с молоком, словно это было самое обычное утро и вчера ровным счетом ничего не произошло.

– Ты готова? – спросил он, закручивая крышки.


В разноцветной толстовке, узких джинсах и черных кедах он больше походил на повзрослевшего хулигана, который собирается в скейт-парк, а не на пастора и по совместительству директора школы, готового ехать на работу.

– Ага.

Он протянул мне термос.

– Держи, милая.

– Спасибо.

Со вчерашней ссоры мы почти не разговаривали и обходились короткими фразами.

Вот почему плохо жить в десяти милях от школы. Моих друзей рядом нет, и подвезти меня некому. Мне пришлось бы встать аж на час раньше и сесть сначала на один, а потом на другой автобус, чтобы избавиться от необходимости сидеть с папой в одной машине.

К тому времени, как мы остановились перед перекрестком, я уже жалела, что не завела будильник на час раньше. Мы с папой всегда слушали музыку по пути в школу или обменивались новостями, а тишина убивала нас обоих. Я слышала, как он потягивает кофе и нервно постукивает пальцами по рулю. Загорелся зеленый, я смотрела в окно на пролетающие мимо здания. Почта. Автомойка. Старшая школа «Футхил». Забегаловка.

– Я рад, что теперь ты все знаешь, – наконец сказал папа, когда мы выехали на магистраль. – Мне было тяжело держать это в себе. В нашей семье принято все друг другу рассказывать.

Да, я тоже так думала. До вчерашнего дня.

– Я знаю, что делать, – продолжил папа. – Вчера я позвонил нужным людям, и на этой неделе встречусь с представителями нескольких церквей. Они крупнее, карманы у них глубже, возможностей больше. Уверен, они понимают, как много значит эта школа для общества. Им самим же будет выгодно ее процветание.

– М-м, – пробормотала я. Я уже все это слышала.

– Нам бы накопить денег на первый год обучения, а дальше все само собой образуется. – Он крепче стиснул руль.

Папа посигналил перед поворотом, и мы выехали на узкую дорогу, помеченную металлическим знаком, на котором аккуратными прописными буквами было написано: «Христианская школа «Завет»». Дорога с обочинами, поросшими кустами роз и лаванды, вела на парковку перед церковью.

Она выглядела ровно так, как все церкви Южной Калифорнии: лаконичная, с покрытыми белой штукатуркой стенами, арочными окнами и красной черепицей. Я была совсем маленькой, когда церковь решила построить школу, а пастора, моего папу, поставили директором и поручили руководить строительством.

Он отвечал за каждую деталь, от высоты потолка в кафетерии до узора на витражах в библиотеке. Он продумал архитектуру зданий и коридоров, которые их соединяли и выходили на зеленую лужайку, где мы обедали в солнечные деньки. Благодаря ему весь кампус был окружен деревьями, и они прикрывали нас от соседних офисных зданий, так что на территории школы всегда можно было найти укромное, чуть ли не тайное местечко, чтобы позаниматься или помолиться в тишине.

Папе все здесь нравилось. Мама иногда шутила, что я была единственным ребенком, пока не родилась эта школа.

Папа въехал на преподавательскую стоянку и занял место, специально отведенное для директора. Он выключил двигатель и повернулся ко мне.

– Все образуется, хорошо?

Я не ответила. Он подался вперед и посмотрел мне прямо в глаза.

– Ханна, ты не обязана меня прощать. Я поступил неправильно. Но пожалуйста, не теряй веры в меня. Я все сделаю, чтобы искупить свою ошибку. Ты мне веришь?

Вдруг мне вспомнились слова Эмори.

Отец – твоя слабость, Ханна. Ты веришь всему, что он говорит. Всему, во что верит он. У тебя ни о чем нет собственного мнения!

– Ханна, прошу тебя!

Я понимала, что папе очень важна моя поддержка. И какой смысл отказывать в ней сейчас?

– Я тебе верю, – сказала я.

Он притянул меня к себе и обнял.

– Вот и умница. Ну, нам пора, – добавил папа, выпуская меня из объятий. – Мы же не хотим опоздать.

Он вышел из машины и закрыл дверь. Я наблюдала за тем, как он идет через парковку, здоровается с проходящими мимо учениками и обменивается с ними дружескими рукопожатиями. Я подождала в машине первого звонка, и только потом вышла и неспешно направилась к входу. Сегодня мне не хотелось спешить.

Из церкви лилась популярная веселая мелодия. Папе хотелось, чтобы атмосфера на службе по понедельникам была «расслабленной и приятной», а не «угнетающей и церковной». Я зашла в зал, приблизилась к первому ряду и опустилась на свое привычное место в первом ряду подле Алиссы.

Она сидела, откинувшись на спинку скамьи и вытянув ноги.

– Утречко, – пробормотала она, приоткрыв один глаз. А потом снова задремала.

Мне ужасно хотелось поделиться с ней своими печалями, но я обещала маме молчать. «Давай не будем никому об этом рассказывать, – попросила она вчера, когда я вернулась с пробежки. – Ты же знаешь, как быстро у нас в церкви разлетаются новости».

Я подалась вперед и приветливо помахала Джеку и Логану – они сидели рядом с Алиссой в одних наушниках на двоих и смотрели видео на YouTube с записью выступления хора а капелла.

– Доброе утро, – сказал Логан.

Я вытащила из рюкзака карточки, по которым готовилась к тесту по химии, и начала их просматривать. Не успела я дойти до третьей, как Алисса выпрямилась и показала пальцем на сцену.

– О-о, смотри. Мой будущий муж сделал себе такую симпатичную стрижку на прошедших выходных!

Аарон вышел на сцену в голубой футболке с логотипом нашей школы, джинсах и черных суконных ботинках от «Томс». Он взял гитару и подошел к скамье у кафедры. Сегодня он не надел бейсболку – наверное, чтобы похвастаться новой стрижкой.