Экзамен первокурсницы

Не оставив себе времени на раздумья, я швырнула ветку на ограду. Дерево соприкоснулось с металлом ворот, тот мгновенно раскалился.

– Твари Разлома!.. – Этьен отступил. – Чуть не попался! Снова! – Он сжал и разжал пальцы, на которых давно не осталось следов ожога. – И каждый раз, когда эта девка рядом!..

– Не забывайтесь, сквайр, – одернула его Дженнет. – Змеиный род не прощает оскорблений. – Она внимательно осмотрела ограду. – А еще говорят, что золотые кварталы не опасны. Местные не так глупы, как кажется на первый взгляд. Интересно, что бы нас ожидало у Жемчужины Альвонов?

– Нас обсыпало бы жемчужной пылью или припорошило алмазной, – неожиданно для всех ответил Мэрдок и закашлялся. На одежду полетели капли крови.

Плохо, очень плохо. Видимо, та тварь сломала ему ребра.

Я встала к воротам почти вплотную, подняла руку…

– Девка спяти… – начал Этьен, но герцогиня остановила его взмахом руки. Она знала о магии куда больше него.

Я коснулась металла и вновь осознала, что за чувство овладело мной с той самой минуты, когда мы выбрались из канала. Нет, даже еще раньше, когда я смотрела с холма на золотые кварталы. Это было узнавание. Не только я узнала огонь Астеров, дом узнал меня, хотя я никогда не была здесь прежде. Я узнала черные стены, высокие деревья и даже кованый рисунок, что вился по верху ограды.

Этьен с шумом втянул воздух, я обхватила пальцами прутья и, закрыв глаза, прикоснулась лбом к теплому металлу, позволяя согреть себя. Я дома. Огонь Астеров никогда не обжигает Астеров.

Я посмотрела на руки – пальцы на правой руке покраснели и опухли. Наверняка растяжение… надеюсь, что растяжение, а не что-то похуже.

– Вы хотели найти укрытие? – спросила, толкнув створку, и та без скрипа открылась. – Тогда прошу.

– Но… – начал Этьен.

– У тебя есть идея получше? – поинтересовался Крис, первым миновал ворота и помог идти Мэрдоку.

Идей не было. Лихорадка погони схлынула, оставив после себя растерянность. Мои спутники осторожно миновали калитку. Я отпустила прутья и шагнула следом за ними на землю предков.

Сад давно зарос, тропинки засыпало листьями и прочим мусором, некоторые булыжники были выломаны из вымощенной дороги, сквозь прорехи выросли кусты и даже маленькие деревца. Чувство узнавания усилилось.

Оуэн прислонил раненого Хоторна к стене дома привратника и дернул ручку дощатой двери. Та оказалась заперта, хотя два окна на фасаде давно лишились стекол.

– Леди Астер, – позвал Крис, – вы не против, если я нанесу ущерб вашему имуществу?

– Чувствуйте себя как дома, барон, – ответила ему, разглядывая далекие окна черного дома. Там никого не могло быть, никто не мог смотреть оттуда, но все же казалось, что смотрел.

Крис отступил на шаг и ударил по двери ногой, потом еще раз. От третьего удара дерево затрещало и надломилось. К барону подошел Этьен, они вместе расчистили проход и затащили Мэрдока внутрь. Герцогиня, сморщив нос, последовала за ними. Я вошла последней.

Пахло сыростью и плесенью, в кучах трухи и перекосившихся от времени и влажности, обросших мхом предметах едва угадывалась мебель. Стул, покрытый черными пятнами, кушетка, больше похожая на дохлую раздувшуюся рыбу. Дыра в кровле, в которую задувал ветер и еще недавно лил дождь. Разбитые окна, россыпь стекол и черепица на полу. Краска на стенах облупилась, но на одной из них каким-то чудом сохранилась картина. Рама рассохлась, позолота осыпалась, дерево источили жучки, холст сначала выцвел, а потом потемнел от влаги, набряк, сморщился, потом снова высох и снова набряк… Зиму сменило лето, тепло обернулось лютыми морозами, и так год за годом. Никто не узнает, что было нарисовано на картине.

Не господский дом, всего лишь домик привратника.

Рыцари опустили Хоторна на раздувшуюся кушетку. Этьен развязал плащ и бросил на пол у окна. Рукав южанина был залит кровью. Рыцарь потянулся к целительскому мешочку, что висел на поясе.

Крис развязал свой, высыпал на ладонь пригоршню листьев Коха, плеснул на них живой воды из пузырька и размял пальцами.

– Будет больно, – предупредил барон Мэрдока. – Постарайся не орать.

И, не дожидаясь ответа, приложил массу к ране на ноге. Хоторн дернулся, ударился головой о грязную стену, здоровая нога согнулась и разогнулась. Но парень не закричал.

– Этьен, мне нужна твоя аптечка… э-э-э… целительский набор, – исправился Крис.

– Идите в Разлом, барон, – ответил южанин, вытаскивая из капюшона шнурок. – Он мне самому нужен. Если маги гуляют налегке, это их проблемы…

Я потянулась к поясу, открепила непромокаемый мешочек и протянула Оэну, заслужив два взгляда – один, одобрительный, Криса и второй, полный благодарности, Мэрдока.

– Нас обычно не режут на лоскутки, – ответила вставшая напротив окна герцогиня. Как я заметила, у нее на поясе висели только ингредиенты. И оружие. Как и у Мэрдока. – Особенно на прогулках. – Она выделила голосом последнее слово.

– Слабое утешение, – хмыкнул южанин, а я впервые была готова с ним согласиться.

– Когда выберемся, – сказала Дженнет, постукивая пальцами по подоконнику, – кое-то ответит за эту прогулку. Это меня точно утешит.

Крис протянул Хоторну маленькую травяную пластинку, похожую на печенье, что подают в салоне у матушки к чаю. Как говорит отец, без лупы и на столе не найдешь. Кровоостанавливающий сбор, вспомнила я, увидев, как сокурсник положил лекарство под язык и без сил облокотился о стену.

Я села на что-то, отдаленно напоминающее стул, и тут же вскочила, когда одна из ножек практически рассыпалась.

– Давайте быстрее. – Герцогиня обернулась как раз в тот момент, когда Этьен попытался перетянуть руку чуть выше раны шнуром. – Нам еще надо успеть убраться из города.

– Куда? – спросил ее Крис.

Мэрдок закрыл глаза, на лбу выступила испарина, но дыхание выровнялось.

– В горы. – Девушка дернула плечом. – Неужели вам надо объяснять очевидное, барон?

– Пока мы не придумаем, как избавиться от этого эскорта, – он указал на окно, за которым все еще рычали звери, – остается только отступать вглубь золотых кварталов, все ближе и ближе к центру города.


– То есть загонять себя дальше и дальше в ловушку? – Дженнет яростно развернулась к Оуэну.

– Прекратите, – попросила я, баюкая поврежденную кисть руки. – Крики ничего не решат.

Дженнет поджала губы, отошла к южанину, молча взяла у него шнурок и туго перетянула руку. Этьен подал ей склянку с живой водой.

Крис выдвинул на середину комнаты стул, на этот раз кованый и потому целый, но с давно сгнившей и осыпавшейся обивкой. Покрытые ржавчиной ножки неприятно заскрежетали по полу. Рыцарь проверил его на прочность и, тронув меня за плечи, заставил сесть.

– Что с рукой? – отрывисто спросил барон, взял мое запястье и внимательно осмотрел. Кисть уже успела опухнуть. – Мне снова нужно извиняться перед вами, графиня?

– Нет, – сказала я и закусила губу от боли, когда чужие пальцы стали разминать мышцы, потом ответила еще раз: – Да.

Оуэн достал из целительского набора склянку, наполненную чем-то темным и маслянистым. Вытащил пробку. Запахло горелым.

– «Кровь земли», – сказал Крис, капая темную жидкость мне на запястье.

Об этой жидкости рассказывали много всего, по большей части выдумки. Но я знала, что из нее делали как топливо для мобилей, так и эссенцию для сведения веснушек, а еще…

– Так «да» или «нет»? – спросил рыцарь, втирая лекарство в кожу.

Я замотала головой, стараясь отогнать навернувшиеся от боли слезы.

Дженнет капала живую воду в рану южанина, тот шипел сквозь зубы.

– Нет, вы не должны предо мной извиняться, – тихо ответила я. – Но мне хочется услышать ваши извинения.

Получилось крайне бестолково, но рыцарь понял, отпустил мою руку и серьезно произнес:

– Прошу простить меня, леди Астер. Так?

Я едва не рассмеялась. Смех сквозь слезы больше походил бы на истерику.

– Так-то лучше, – заметив мою жалкую улыбку, сказал Крис, а потом поинтересовался: – Вы на самом деле могли спалить весь город к чертям собачьим?

Дженнет двумя пальцами, словно пыльную тряпку, взяла поданный Этьеном бинт, но явно понятия не имела, что с ним делать.

Я нехотя кивнула. Признаваться в том, что едва не утратила контроль над даром, не очень приятно. Но, вместо того чтобы ужаснуться, Оуэн вдруг улыбнулся.

– Напомните мне, что вас нельзя доводить до такого состояния, – сказал барон и повторил: – К чертям собачьим… Где вы нахватались таких выражений, графиня?

Я снова едва не рассмеялась и едва не расплакалась, хотя рука уже начала неметь. Этот рыцарь обладал интересной способностью выводить меня из себя и одновременно заставлять радоваться этому, пробуждая странные и совершенно новые ощущения. Я находилась в Запретном городе, была до ужаса напугана, но, сидя напротив Криса, не могла представить себя ни в каком другом месте. И не хотела.

Я подняла взгляд, заметила запекшуюся на щеке Оуэна кровь и воскликнула:

– Вы ранены? – Протянула здоровую руку к щеке. – Нужно…

Но он перехватил мою ладонь, не позволив до себя дотронуться. Совсем как тогда в библиотеке. Но тогда я хотела дать ему пощечину, а сейчас…

– Не стоит, – совсем другим голосом проговорил Крис, возвращая мне целительский набор. Веселье ушло из его глаз, сменилось привычным холодом. На меня снова смотрел тот, кого называли «жестоким бароном». И это причиняло куда бо́льшую боль, чем все раны на свете.

– Итак, у кого есть идеи? – Рыцарь поднялся.

– Нужно обойти этот зверинец, – сказала Дженнет, побарабанив пальцами по грязному выщербленному подоконнику.

– Только не по дороге. Переберемся в соседнюю резиденцию, а потом в следующую. – предложил Этьен. – Обойдем по широкой дуге и окажемся у них в тылу.

– Можно попробовать, – кивнул Крис. – Ждите здесь, – бросил парень, направляясь к выходу.

– А ты…

– Куда… – сказали мы с Дженнет одновременно. Мэрдок попытался выпрямиться, не преуспел и снова облокотился о стену.

– Проверить, насколько глупа ваша идея.

– Мы можем пойти все вместе, – предложил Этьен, поднимая с земли плащ.

– И вместе будем таскать раненого от столба к столбу? – Крис остановился, проверил, как выходит меч из ножен, открепил разряженный метатель от пояса и отдал южанину. – Лучше не теряй времени, перезаряди.

– Я не твой оруженосец. – Этьен не прикоснулся к оружию.

– Тебе до Жоэла еще расти и расти. – Оуэн убрал оружие за пояс. – Свои перезаряди. Если не вернусь через полчаса, – синие глаза задержались на мне, – считайте, что я… – Он нахмурился и, не договорив, вышел из привратницкой.

Звери на той стороне канала заскрежетали, приветствуя добычу.