Его плохая малышка

— Дьявол, малышка, — стонет он, все его тело напрягается, а глаза сверкают огнем. — Твое дерзкое, аппетитное маленькое влагалище — это единственное, что я хочу чувствовать вечно.

Румянец заливает каждый дюйм и уголок моего тела, пока кожа не начинает покалывать, в ушах звенит, а кожаное сиденье подо мной не становится скользким.

— Теперь они мои, — рычит Кристиан, крепче сжимая мои трусики. — Точно так же, как каждый дюйм твоего гладкого и сладкого девичьего лона будет моим. Как и твоя тугая, непослушная маленькая задница станет моей.

Я кусаю губу, воздух застревает в горле, когда чистая потребность в этом властном, грязном, великолепном взрослом мужчине угрожает разорвать меня на части.

— До завтра, мисс Кенсингтон, — мурлычет он с дразнящей улыбкой на губах

— О, и Темпест?

Я молчу, дрожа от того, что мое имя слетело с его губ.

— Я хочу, чтобы ты сегодня приласкала свое голодное маленькое влагалище. Хочу, чтобы ты почувствовала, насколько влажная для меня. Хочу, чтобы знала, как сильно мне хочется лизать, пробовать на вкус и заявлять, что ты принадлежишь мне, когда я широко растягиваю твое лоно своим членом.

Я громко всхлипываю.

— Однако, принцесса? — Он лукаво улыбается, выгибая бровь таким великолепным образом, что я таю от любви к нему.

— Не смей кончать. Я хочу, чтобы ты трогала себя до тех пор, пока в силах это терпеть, но потом хочу, чтобы ты подождала. Хочу, чтобы завтра утром ты текла для меня. Потому что с этого момента... — стонет он, придвинувшись ближе и обхватив мой подбородок рукой. Целует меня так, словно мои губы принадлежат ему, я понимаю, что потерялась. — Отныне только я заставляю тебя кончать. Ты понимаешь?

Я едва могу выдохнуть «да, сэр», когда от его грязных слов словно растекаюсь лужицей на его автомобильном сиденье.

— Умница.

Глава 8

Кристиан

Она ждет на заднем крыльце своего дома, когда подъезжаю к ней на следующее утро. Я стону про себя, член пульсирует в брюках, когда смотрю на неуместное, едва законное искушение, олицетворенное скачками вниз по ступенькам и прыжком к моей машине. Гольфы до колен. Плиссированная клетчатая юбка, белая блузка. И, черт возьми, ее длинные светлые волосы заплетены в чертовы косички.

— Привет!

Она улыбается, когда садится на пассажирское сиденье, ее лицо румяное и оживленное. Моя кровь бурлит, когда обнимаю ее, наблюдаю, как она закрывает дверь и тянется за ремнем безопасности, все это время просто болтая со мной о чем-то, что она прочитала накануне вечером о погоде.

И, черт подери, я пропал.

Дело не в том, что она так молода и нетронута, и невинна — хотя это само по себе делает мой член чертовски твердым. Дело не только в том, что она независима и явно выше того, что о ней думают все в этом проклятом городе, хотя это заставляет мое сердце парить выше.

Это все работает в комплексе. Дело в том, что что-то в ней, черт возьми, цепляет меня. Какая-то ее часть прорывается прямо сквозь мое дерьмо, хватает меня за сердце и не отпускает.

Буря по имени Темпест. Мой идеальный гребаный шторм.

Она поднимает глаза после двух минут разговора и внезапно замолкает, заметив, что я пристально смотрю на нее.

— О боже, прости. — Она скорчила гримасу, щеки покраснели. — Я не намеревалась болтать об этом...

— Я бы с удовольствием послушал остальное, — тихо говорю я.

Она прикусывает губу, улыбаясь, и ее большие зеленые глаза сияют.

— Это просто скучная история про облака, которую я читала вчера вечером.

Сдаю «Рейндж Ровер» назад и выезжаю с подъездной дорожки, каким-то образом избегая столкновения с живой изгородью Пола и Кэрри, когда застреваю взглядом на ее голых бедрах.

— Не могу придумать ничего такого, о чем предпочел бы услышать по дороге.

Она широко улыбается мне, сверкая зубами.

— Вот, я... — она почти застенчиво пожимает плечами. — Я приготовила кофе.

Протягивает мне дорожную кружку, смотрю на нее и не могу сдержать улыбку.

Я выбираю чертовски длинный путь до «Торнбулла». Еду медленно, мне просто нравится быть с ней вот так. Она рассказывает мне о кучевых облаках, грозовых фронтах и прочей ерунде, а я в основном слушаю и понимаю ее слова, даже если украдкой поглядываю на ее кремовые бедра и думаю очень грязные мысли о том, что бы хотел сделать с этими заплетенными косичками.

Через некоторое время понимаю, что она молчит, и когда оглядываюсь, ловлю ее пристальный взгляд на моих предплечьях. Она поднимает глаза, понимая, что ее поймали, и заливается краской.

— Прости.

— Не извиняйся, принцесса, — я ухмыляюсь.

— У тебя просто... — она краснеет еще сильнее и качает головой.

— Я тебя слушаю.


Темпест закусывает губу.

— У тебя очень сексуальные предплечья. И я вроде как влюблена в твои татуировки.

Требуется сила воли святого, чтобы не съехать на обочину и не заявить на нее права прямо здесь и сейчас. Я прожигаю ее взглядом. Однако поймав себя на этой мысли, резко выворачиваю руль и снова смотрю на дорогу.

Темпест хихикает.

— Полегче там, директор. Немного отвлекся?

Я стискиваю зубы, бросая на нее быстрый взгляд.

— Может быть, тебе не стоит отвлекать водителя?

— О, я тебя отвлекаю?

Я бросаю еще один взгляд, и на этот раз стону, когда вижу, как она расстегивает одну из верхних пуговиц на своей блузке. Рычу, и она снова хихикает.

— Смотри на дорогу, ладно? — говорит тихо, но чувствую, как она придвигается ближе ко мне, пальцами скользя по моему предплечью, где рубашка закатана, и я стону, крепче сжимая рукой руль.

— Вчера, — говорит она тихо, с придыханием. — Когда мы остановились в том парке, ты не...

Она замолкает, облизывая губы.

— Что я не сделал?

Она краснеет.

— Ты не кончил.

Мой член вздрагивает от ее слов, натягивая брюки. Сперма кипит в моих яйцах, и хотя держу одну руку на руле и смотрю на дорогу, другую двигаю прямо к ее колену. Рычу, когда чувствую ее мягкую, упругую, гладкую кожу, и когда ее дыхание сбивается, выдерживаю еще одну битву с самим собой, чтобы не остановить машину и не лишить ее девственности прямо здесь, в машине посреди гребаной дороги.

— А когда вернулся домой, кончил?— шепчет она. Рукой скользит вверх по моей руке, по бицепсу. Опускает его вниз, на мою грудь, двигаяся ниже, пока я сжимаю ее колено.

— Кто-нибудь говорил тебе, что ты очень смелая девушка?

— Один или два раза.

Окидываю ее горящим взглядом — член угрожает разорвать штаны.

— Нет, не кончил.

Не стал. Я был чертовски близко, просто думая о великолепном, соблазнительном маленьком ангеле. Я гладил свой член, пока не достиг точки кипения, мечтая о том, как она наклоняется передо мной и раздвигает свою маленькую попку для меня, или подпрыгивает вверх и вниз на моем большом члене, пока ее стоны наполняют мои уши, а ее сладкая влага капает с моих яиц.

Но я все же сдержался.

— Мне очень жаль, — тихо говорит она. — Думаю, стоит это исправить.

У меня вырывается стон.

— Осторожно, — рычу я.

— С чем? — невинно спрашивает она.

— Не дразни меня.

— Или?

— Или я могу остановить эту машину прямо здесь, посреди главной улицы, сорвать с тебя трусики и отрахать эту сладкое маленькое лоно, пока оно не вберет в себя каждую каплю моей спермы.

Ее лицо становится ярко-красным, и что-то голодное мелькает в ее взляде.

— Смотрите на дорогу, сэр, — задыхаясь, шепчет она хриплым голосом.

Опускает руку на мой член, и стон срывается с моих губ. Крепче сжимаю руль и ее обнаженное бедро. Она

нежными пальчиками исследуют меня, поглаживая через брюки, потом перемещается к моему поясу. Она немного возится, но в конце концов справляется, расстегивает пуговицу, а затем берется за молнию и тянет ее вниз.

Я рычу, когда она обхватывает маленькой ручкой мой большой гребаный член. И когда вытаскивает его наружу, мне требуется вся моя выдержка, чтобы не отрывать глаз от этой чертовой дороги.

— Просто следите за дорогой, сэр. — Ее голос, горячий и дразнящий, звучит прямо в моем ухе, рукой она гладит мой член от основания до кончика, целуя меня в щеку. Темпест наклоняется ко мне, и когда чувствую, что ее горячий ротик парит прямо над моим членом, снова не сдерживаю стона. Первое касание языка — украдкой дразня головку, кружась вокруг неё, как будто она исследует. Ясно, что она никогда не делала этого раньше, и одна эта мысль почти заставляет меня кончить прямо на ее язык.

Я первым почувствую этот ротик. Впервые эти мягкие пухлые губки растянутся вокруг моего члена, когда она возьмет его, лаская язычком. Именно я первый солью сперму в ее нежное маленькое горло, и она проглотит все до капли.