Его плохая малышка

Мне кажется, что я снова падаю, когда Кристиан целует меня — он обжигает своими нежными идеальными губами мои губы и прижимает меня к себе. Скользит языком по моему рту, и я раскрываюсь, даю ему войти, он рычит в поцелуе.

Его.

Эта мысль опаляет меня, словно огнем. Знаю, что зашла слишком далеко за пределы озорной фантазии подразнить нового сексуального директора, посмотреть, насколько далеко все зайдет и насколько я храбра, чтобы решиться на нечто большее. И вот я стою здесь, в его кабинете, теряя рассудок и себя в самом возбуждающем поцелуе, который только могла представить, я осознала одну истину, которая выше всего происходящего.

Я принадлежу ему и желаю, чтобы он получил меня целиком. Это не просто глупая школьная влюбленность или какая-то запрещенная фантазия. Вот почему находясь рядом с ним, я никогда и нигде не чувствовала себя более защищенной или в большей безопасности, или в подобном возбуждении. В Кристиане Ноллсе я нашла то, чего раньше не понимала, то, что до него упускала.

Я окунаюсь в поцелуй, хватаюсь за его обнаженный торс, прижимаюсь к нему, словно все это может оказаться сном, и если не буду держаться за него достаточно крепко, то проснусь в пустой постели.

Но это не сон, и его мускулы, теплая кожа, требовательные губы и огромная выпуклость, обжигающая низ моего живота, свидетельствуют о том, что все происходящее очень даже реально.

Он обхватывает меня между ног ладонью прямо сквозь тоненькие кружевные стринги, скользит пальцем между внешних губок, заставляя дрожать в экстазе. Благодаря ему, все больше и больше влаги стекает из щелочки, пропитывая трусики моим желанием. Кристиан нащупывает верхнюю часть тоненьких трусиков и стягивает их вниз настолько сильно, что они туго обтягивают бедра, но он всё ещё может добраться до ноющих складочек. Я чувствую себя такой порочной и грешной, прислонившись к директорскому столу, пока он, подразнивая, скользит пальцами вверх по моему бедру, и от подобных ощущений я застонала, обняла его ещё крепче, одновременно целуя в губы.

Я слышу, как он расстегивает молнию на брюках, и всхлипываю. Кристиан отстранился, окидывая меня голодным и нежным взглядом, и я подаюсь вперед, чтобы поцеловать его снова, прежде чем опустить взгляд.

Я уже несколько месяцев фантазирую о том, что у Кристиана Ноллса между бедер. Лежала ночью без сна, стонала в подушку, погружая пальцы между влажных складочек, я представляла, как выглядит его член. Насколько он большой и толстый. И сейчас, пока он расстегивает ремень, пуговицу и спускает молнию ниже, мой пульс учащается. Кристиан слегка приспускает брюки, и от зрелища огромной выпуклости, натягивающей боксеры, мое сердце сжимается.

— Давай, ангел, — шепчет он мне на ухо. — Это все твое.

Я сглатываю и дрожащими руками касаюсь его кожи. Скольжу пальцами вниз по жесткому животу, пока не дохожу до пояса брюк. С бешеной пульсацией в ушах тяну их вниз, обнажая его все больше и больше, прежде чем внезапно просто дернуть вниз.

И громко ахаю, когда его член выпрыгивает из боксеров. У меня отвисает челюсть, кожу покалывает, а лоно сжимается от возбуждения.

Он просто огромный. Понимаю, у меня нет никакого реального опыта, но зато есть интернет. И могу без колебаний заявить, что толстый великолепный пульсирующий между ног Кристиана член больше, горячее, толще и красивее всего, что я видела во всемирной паутине.

Я колеблюсь, но Кристиан берет меня за руку, тянет к себе. Всхлипываю, обхватив пальчиками его ствол, при этом мои большой и указательный пальцы даже не смыкаются вокруг него полностью. От невероятно горячей, пульсирующей и вздрогнувшей в моей руке плоти у меня вырывается стон. Прикусив губу, задыхаясь, медленно провожу кулачком вверх и вниз, и жадно сглатываю, увидев выступившую на головке белую капельку предсемени.

Кристиан снова скользит пальцами между моих ног. Потирая, выписывает маленькие круги по клитору, пока я медленно поглаживаю его массивный член. Кристиан накрывает губами мой рот, и я жадно отвечаю, впускаю его язык. Другой рукой он одну за другой расстегивает пуговки на блузке и полностью распахивает ее. Я помогаю ему, стряхиваю блузку с плеч, и Кристиан, одной рукой по-прежнему лаская меня между ног, другой ловко расстегивает застежку лифчика. Невесомая кружевная вещица падает, и он прижимается ко мне обнаженной кожей, одновременно продолжая кружить большим пальцем вокруг клитора.

Затем подается вперед, задев головкой толстого члена бедро, накрывает мою руку своей и показывает, как обхватить его, как направить к лону. Я всхлипываю, когда массивная головка скользит по ноге, оставляя на коже липкий след. И задыхаюсь, стону, стоило большому члену прижаться к маленькой щелочке и задеть клитор.

Кристиан удерживает меня за бедра, толкается членом между половыми губками. Скользит головкой по входу, и на одно мгновение, задыхаясь и испытывая головокружение, я задаюсь вопросом, не передумал ли он и не возьмет ли мою девственность прямо здесь, на своем столе. Но он не проталкивается внутрь, вообще не проникает в меня. Вместо этого толкается членом вперед, раздвигает губки так, что они обхватывают член, а головка касается клитора.

Затем, крепко впившись пальцами в бедра, Кристиан начинает медленно раскачиваться вперед-назад, и лишь тогда я осознаю, что он задумал. Во мне расцвело наслаждение, когда Кристиан проводит головкой по влагалищу, заставляя меня всем телом изнывать от страсти. Скользкие соки влагалища покрывают жесткий ствол, и мужчина стонет, выплескивая липкую смазку, покрывая ею мои бедра. От смеси наших соков мои трусики промокают насквозь.

Я целую его настолько страстно, насколько могу, потираясь сосками о жесткую мускулистую грудь. Кристиан сжимает мою попку в стальной хватке, водя членом туда-сюда по складочкам. Прерывает поцелуй, и я вскрикиваю, когда он всасывает ртом сосок. Стал дразнить и кружить языком по тугой вершинке, одновременно снова и снова задевая толстым членом клитор, и я понимаю, если Кристиан продолжит в том же духе, то кончу прямо на него.

— Ох, черт, — стону я, оцарапав его кожу, и впиваюсь губами и зубами в плечо. — Мистер Ноллс, я собираюсь... я...я... я...

— Теперь это мое, — собственнически рычит он, в доказательство скользя членом по влагалищу. — Это сладкое маленькое влагалище все мое, чтобы играть с ним, пировать на нем, дразнить, трахать и наполнять спермой.

Я вскрикиваю, покачиваюсь на дрожащих ногах, подаюсь бедрами навстречу.

— Скажи мне, ангел, — шепчет он, прижимаясь губами к моему уху и покусывая мочку.

— Это твое, — кричу я. — Все твое!

— Это мое, и я могу взять это, когда захочу, понятно?

— Да!

— Да, что?

— Да, сэр!

Он стонет, вздрагивая всем телом.

— Ты оказалась плохой малышкой, Темпест.

Я всхлипываю, не в силах произнести ни слова, а наслаждение все нарастает и нарастает, сконцентрировавшись между бедер, растекается по всему телу, пока мне не кажется, что я вот-вот взорвусь.

— А плохие малышки получают по заслугам.

— Я хочу все, — выдыхаю я со стоном и целую его. — Я хочу все!

— Не сегодня, — мурлыкает он. — Но скоро это лоно станет моим. Я растяну тебя большим толстым членом, и ты почувствуешь, как войду внутрь. Потому что теперь ты моя, только моя, поняла?

— Только твоя, — шепчу я, чувствуя, что вот-вот достигну оргазма.

— А теперь смочи член своими выделениями, малышка. Хорошенько кончи на него, так чтобы твои сладкие сливки потекли с моих яиц.

Я кричу в его рот, целуя всем своим существом, рассыпаюсь на миллион частичек от нахлынувшего удовольствия. Мои бедра непроизвольно дрожат, огромный член скользит по клитору, и я, пошатнувшись, кончаю. Кристиан рычит в мои губы, сплетается языком с моим в яростной схватке, врезается в меня бедрами. Массивный, словно из жидкой стали, член пульсирует и вздрагивает под мной. Горячая сперма выплескивается на влажные лепестки, покрывая липким жаром бедра, заполняя трусики. Кристиан стонет, крепко сжимая бедра, выплескивая семя струю за струей, пока мы оба медленно приходим в себя.

Он сжимает меня в сильных объятиях и страстно поцелует. А я теряюсь в наслаждении, доставляемом его губами, и стараюсь убедиться, что все произошедшее не сон.


Наконец, Кристиан отстраняется, удерживая полыхающим проницательным взглядом мой. Где-то вдалеке звенит звонок.

— Ты должна вернуться в класс, — бормочет он, удерживая мой подбородок, и нежно целует.

Я киваю с бешено колотящимся сердцем, теряясь в омутах его глаз.

— Позже, Темпест, — рычит он. — Я возьму тебя позже.

— Да, пожалуйста, — шепчу, целуя его.

Затем слегка отворачиваюсь, желая воспользоваться салфетками на его столе, но Кристиан останавливает меня.

— Нет, — рычит он. Поднимает мои трусики вверх по ногам, туго натягивая их на влажных лепестках. Я стону, почувствовав себя невероятно грязной и такой развратной, с испачканными его спермой трусиками, облепившими половые губки.

Как его грязная малышка.

— Я хочу, чтобы ты оставила мою сперму, — шепчет он.

— Оставлю.

Он целует меня, и клянусь, на мгновение мои ноги отрываются от пола.

— Не смей смывать, — рычит он, сверкнув глазами и расплываясь в голодной ухмылке.

Я всхлипываю и киваю.

— Проверю позже, — бормочет он, отстраняясь. Кристиан даже не попытался прикрыться или одеться, стоит без рубашки, с выпирающим из расстегнутых штанов толстым членом... все еще влажно блестевшим от моей влаги... большое великолепие, свисающее между ног.

— Пожалуйста, проверяй, — шепчу я, покраснев, когда снова надеваю лифчик и тянусь за блузкой.

Кристиан ухмыляется, когда раздается ещё один звонок.

— Возвращайтесь в класс, мисс Кенсингтон.

Я киваю, застегивая последнюю пуговичку блузки и расправляя юбку. Сжимаю ноги, с бешеным сердцебиением ощущая, как липкая сперма просачивается сквозь кружево стрингов, стекает вниз по бедрам.

— Спасибо, сэр, — шепчу я, прикусив губу, и, выходя из его кабинета задумываюсь, сколько он заставит меня ждать, прежде чем даст больше.

Глава 7

Темпест

Идя по коридору на урок, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать, словно безумная, или не начать ухмыляться, как идиотка. Думаю лишь об одном: что только что делала с Кристианом. Иду в класс и сажусь за парту, а единственные мысли в голове... как он касался меня руками или ртом, или о том, каким горячим и жестким ощущался его член на моей коже.

Остальные студенты класса потихоньку заходили в аудиторию, по большей части не обращая на меня внимания. Погруженная в грязные мысли о том, что только что произошло в кабинете директора, я могла лишь молча сидеть и кивать в ответ. Все здесь считают меня плохой девочкой, но понятия не имеют, насколько плохой я оказалась на самом деле.

Эти ощущения остаются со мной на протяжении всего урока, а я едва обращаю внимание на то, что мы обсуждаем. Но именно тогда, когда иду на следующий урок, мой участившийся пульс и легкомысленные мечты о Кристиане прерываются ужасной чудовищной реальностью.

Потому что на следующем уроке мне предстоит встретиться с профессором Хершманом. Тем самым, чью машину я разбила в прошлом семестре.

Никто не хотел слушать всю историю. Никто мне не верил, и этот гребаный город все равно видел во мне отъявленную смутьянку. Но независимо от того, какой меня видят другие, я не законченная сучка-психопатка, которая просто может подойти и без всякой гребаной причины разбить лобовое стекло чужой машины.

О, у меня имелась причина.

Видите ли, профессору Хершману нравится заниматься обучением студентов. Очень, очень личным обучением. Например, хватать меня за задницу после занятий.

Я же просила его прекратить. Пригрозила рассказать обо всем Полу и Керри, или доктору Линдону. Но этот хорек только рассмеялся и спросил, кому, по-моему, поверят люди: штатному профессору или бунтарке-аутсайдеру с плохой репутацией.

Во мне вскипела ярость и ненависть к этому абсолютному подонку и его отвратительному способу выйти сухим из воды. Но если бы он просто остановился и все прекратил. Я бы закончила обучение, пребывая в бешенстве и отвращении, и, вероятно, послала бы его на хер несколько раз, и предложила бы там и остаться.

Но потом появилась Эми.

Мы с ней не являлись подругами, но, думаю, могли бы подружиться. Она пробыла в Торнбулле недолго, но являлась такой же чужой, как и я, и еще одним пришлым жителем Уэст-Хейвена. Мы тусовались вместе несколько раз, обедали и вроде как сблизились из-за того, что большинство студентов смотрели на нас свысока. И профессор Хершман охотился за ней так же, как за мной... еще одна чужачка, не имеющая связей в городе, а значит, идеальная жертва.

Но между мной и Эми было одно отличие. Я прямо заявила Хершману отвалить, и он слегка сбавил прыть.

Эми оказалась не такой сильной.

Случайные прикосновения становились все чаще и превращались в большее. Однажды он приказал Эми «остаться после» уроков на «дополнительные занятия». Я пыталась заставить ее рассказать, что происходит, но она постепенно все больше и больше замыкалась в себе, а в один прекрасный день не пришла в школу.

И на следующий тоже.

В конце концов, я поехала к ней домой... крошечный домик — все, что могли себе позволить ее родители в Уэст-Хейвене, так как платили за обучение Эми в Торнбулле. Эми заперлась в комнате, а ее мать билась в истерике. Именно в тот день я узнала, что профессор Хершман делал с ней после уроков в закрытой аудитории.