Его плохая малышка

Она вскрикивает, ее тело сжимается так сильно, что понимаю: ей нравится, когда я с ней так разговариваю.

— Какая плохая девчонка, умоляет мужчину намного старше себя наполнить ее своей спермой. — Я хриплю, поглаживая себя по члену, когда она громко всхлипывает.

— Хочешь, чтобы я наполнил твое восемнадцатилетнее лоно своей спермой? Хочешь, чтобы я наполнил тебя своим семенем и заделал тебе ребенка.

У Темпест вырывается крик, когда все ее тело напрягается вокруг меня. Я чувствую, как она крепко меня сжимает, ее тело извивается подо мной, запястья напрягаются под моей хваткой и она толкается бедрами вперед.

— Сделай это, — просит она, внезапно распахивая глаза и пристально смотря на меня. — Я хочу, чтобы ты сделал это, — тихо стонет она, прикусывая губу от переполняющего ее удовольствия.

И вдруг я понимаю, что она абсолютно серьезна, и все мое чертово сердце наполняется любовью. Страстно целую ее, двигаясь все быстрее и быстрее.

— Я так этого хочу, — стонет она мне в губы. — Сделай мне ребенка, сделай своей. Наполни меня своей спермой и пусть мои живот растет вместе с твоим ребенком, чтобы весь гребаный мир знал, что я твоя!

Она пронзительно вскрикивает, когда мой член входит и выходит из нее, и когда все ее тело начинает трястись, знаю, что она так же близка к оргазму, как и я.

— Кончи для меня, плохая девочка. Выдои сперму из моих яиц своей тугой сладкой киской и кончи прямо сейчас.

Она взрывается в экстазе.

Втягивает мой большой палец обратно в рот, обхватывает его губами и кричит в мою руку, когда оргазм захлестывает ее. Ее маленькое тело напрягается, а лоно сжимает меня, как бархатные тиски, когда она кончает для меня.

И я не могу сдержаться. Вколачиваю член глубоко в нее и кончаю с ревом, когда сперма выплескивается из меня. Зарываюсь лицом в ее шею, кусая достаточно сильно, чтобы оставить следы, которые люди увидят, и вбиваю член глубоко в нее, наполняя своей спермой.

Мир темнеет перед глазами, и мне кажется, что я безостановочно кончаю, пока опустошаю каждую чертову каплю глубоко в ее утробе.

Замедлив движения, я снова могу дышать, и не спеша поднимаю голову, глядя Темпест прямо в глаза.

— Моя, — шепчу я.

— Твоя, — отвечает она, и ее глаза почти наполняются слезами, прежде чем она накрывает мои губы своими и целует меня.

После этого я забираю ее домой — на этот раз к себе. Тащу ее к себе в постель, укладываю на спину и часами, черт возьми, боготворю каждый дюйм ее тела. Беру ее всеми возможными способами, и когда уверен, что больше не смогу, ее горячий маленький рот возвращает меня к жизни, заставляя снова брать ее.

Я засыпаю с ангелом в руках и сплю крепче, чем за всю свою жизнь.

Глава 13

Темпест

— И помните, что эти эссе о Геттисберге должны быть написаны к пятнице, никаких исключений!

Я вздрагиваю, отворачиваюсь и избегаю взгляда профессора Хершмана, как делала это на протяжении всего урока. Ненавижу его и хочу, чтобы весь мир знал, что он сделал с Эми и что обещал сделать со мной. Но еще просто хочу, чтобы эта школа закончилась, и я могла поехать учиться в Бостон.

И я не шутила — действительно хочу, чтобы Кристиан поехал со мной. Знаю, что это глупо и так банально думать о первой любви, но мне плевать. Может, я и молода, но знаю, чего хочу, а хочу я его. Не знаю, как это у нас получится, но когда выберусь из этого города и покину Торнбулл, хочу, чтобы он был со мной.

И если это означает, что мне придется мучиться в классе Хершмана до конца лета и притворяться, что я не вижу, как он смотрит на меня, пусть так.

Я сделаю это, если взамен получу Кристиана.

Класс начинает вставать, все хватают свои вещи, когда голос останавливает меня.

— Мисс Кенсингтон.

Это Хершман шипит мое имя позади меня.

— Задержитесь на минуту. Нам нужно проверить ваши оценки.

Я дрожу, и часть меня хочет просто схватить сумку и убежать. Но внутренний голос напоминает мне о том, какой приз на кону. Поэтому я делаю глубокий вдох и останавливаюсь, а затем поворачиваюсь лицом к Хершману.

— Да?

Он насмехается надо мной.

— Как насчет того, чтобы проявить немного уважения, Темпест?

Сжимаю губы, а он, прищурившись, смотрит на меня.

— Я добьюсь от тебя уважения, маленькая сучка, — шипит он, вставая из-за стола и обходя его. Проходит мимо меня, и я с ледяным ужасом наблюдаю, как он запирает дверь, задергивает занавеску на окне и выключает свет.

— Сейчас, — злобно говорит он, и каждый нерв в моем теле кричит, что надо бежать.

— Я полагаю, мы уже обсуждали различные способы, которые помогут тебе закончить мой класс?

Он ухмыляется, и меня охватывает тошнота.


— Начнем с того, что ты задерешь юбку и покажешь мне то, что я хочу увидеть.

Я смотрю на него, открыв рот.

— Сейчас, мисс Кенсингтон.

Я отрицательно качаю головой:

— Ни за что.

Хершман пристально смотрит на меня, сузив глаза, и подходит ближе. Тянется ко мне, но я делаю шаг назад. Гнев омрачает его лицо, и его зубы сверкают, когда он бросается на меня.

Я кричу и поворачиваюсь, но он гораздо быстрее, чем я думаю, и намного сильнее, чем кажется. Вскрикиваю, когда он хватает меня за запястье, разворачивает и швыряет к классной доске.

— Я ждал достаточно долго, чтобы заметить твои подразнивания в классе, маленькая сучка.

— Вы бредите, — выплевываю я, напрягая мышцы, пытаясь вырваться из его хватки.

— Не лги мне, — хихикает он. — Я слышал, как ты на днях увела Джонатана Прайса и Майкла Стерлинга из спортзала. — Он издает цокающий звук и качает головой, ухмыляясь мне. — Какая же ты грязная маленькая шлюха.

Его слова, как отравленный нож, вонзаются в меня и разрушают все прекрасные мысли о Кристиане, посещавшие меня весь день. Слезы, горячие и тяжелые, текут из глаз, рыдания вырываются из груди, когда Хершман прижимает меня к стене.

— Клянусь, я всем расскажу о том, что вы сделали с Эми...

Пощечина прилетает быстрее, чем я успеваю на нее отреагировать. Задыхаюсь от шока, жалящая боль от его руки обжигает мою щеку и заставляет мои глаза слезиться.

— Давай, — шипит он. — Как я уже сказал, никто не поверит такой маленькой нарушительнице спокойствия, как ты, особенно когда я скажу им, что ты все это выдумываешь, чтобы привлечь к себе внимание. Я штатный профессор. Меня уважают в этом городе. А ты? Ты просто маленькая шлюха.

Он щурится, обнажая зубы в ухмылке.

— Так что будь хорошей маленькой шлюшкой... — он тянется рукой к молнии, и я чувствую, как моя кровь застывает, прежде чем внезапно вспоминаю о Кристиане.

Сильный. Уверенный. Смелый.

И тут понимаю, что действительно люблю его всем сердцем. И еще понимаю, что человек, которого я люблю, никогда не перестанет бороться, никогда.

И я не перестану бороться, во всяком случае, против такого садистского мудака как Хершман, и не позволю этому случиться.

И начинаю действовать.

Ударяю коленом изо всех сил прямо ему в промежность. Хершман кричит, ослабляя хватку и сгибаясь пополам, и оседает на пол. Я кричу на него, оттягиваюсь назад, а затем брыкаюсь, снова ударяя его между ног, дважды, а потом разворачиваюсь.

Я уже на полпути к двери, когда он хватает меня. Крик срывается с губ, когда он меня дергает назад, от новой пощечины на моих глазах выступают слезы.

— О, ты заплатишь за это, сучка!

Кровь стынет в жилах, когда он швыряет меня на стол и нагибает. Я чувствую, как он наклоняется надо мной, кислое, горячее дыхание касается моего уха, когда его слова проникают в мое сознание.

— А теперь, Темпест, я собираюсь взять...

Дверь в класс распахивается и с грохотом слетает в кабинет прямо с петель. Мы оба в смятении, и мое сердце внезапно воспаряет, когда Кристиан с ревом заходит внутрь. Хершман вскрикивает и поворачивается, но Кристиан откидывает стол и врезается прямо в профессора, сбивая с ног.

— Ах ты сукин сын! — прокричал Кристиан, дергая Хершмана за галстук и нанося удар кулаком прямо в челюсть. Профессор кричит, но Кристиан не унимается — бьет его снова и снова, пока наконец не швыряет его на пол. Все тело Кристиана натянуто, как струна, мускулы на плечах и на руках напрягаются, когда он угрожающе тычет пальцем в хнычущего профессора Хершмана.

— Если ты еще хоть раз прикоснешься к ней или к кому-нибудь другому, я закопаю тебя в эту чертову землю, понял? — он рычит, его лицо — маска ярости, когда он стоит над профессором.

Но вдруг Хершман начинает смеяться. Кристиан напрягается и уже готов снова наброситься на Хершмана, когда старший профессор качает головой и хихикает, а изо рта у него течет кровь.

— Заткнись, придурок, — шипит он. — Я знаю о вас все, директор. — Он искоса смотрит на Кристиана. — Вы всех своих учениц в школу подвозите?

У меня кровь стынет в жилах.

— И всех домой везете? В свой собственный дом?

Он хихикает, выплевывая кровь изо рта.

— Да, я поехал за тобой и увидел ее, — он тычет в меня большим пальцем. — Ехал до твоего дома. И с уверенностью могу сказать, что ты продержал ее там всю ночь.

Он свирепо смотрит на меня.

— Не так ли, маленькая шлю...

Хершман хрюкает, когда Кристиан бьет его ногой в ребра.