Двое могут хранить секреты

Я выуживаю из сумки две ручки, и мы почти успеваем заполнить заявления до того, как подходит наша очередь покупать билеты. Я складываю заявления и засовываю их в наружный карман сумки, когда мы выходим из кабинок.

– Опустим их, когда пойдем домой.

– Куда идем сначала? – спрашивает Эзра.

Я разворачиваю карту и изучаю ее.

– Похоже, сейчас мы в детской зоне, – докладываю я. – «Темные дела» налево. Вон там «Лаборатория злых наук». Направо «Кровавый шатер». Название, вероятно, говорит само за себя. А «Дом ужасов» прямо. Правда, до семи он закрыт.

Наклонившись над моим плечом, Эзра понижает голос.

– Где погибла Лейси?

Я указываю на крохотную картинку с изображением колеса обозрения.

– Под ним. Ну, во всяком случае, там нашли ее тело. Полиция считала, что она, вероятно, с кем-то там встречалась. Думаю, дети Эхо-Риджа постоянно пробираются в парк после закрытия. Тогда никаких камер наблюдения там не было. – Мы оба поднимаем глаза к ближайшему зданию, на углу которого мигает красный огонек. – Теперь, очевидно, есть.

– Хочешь начать оттуда? – спрашивает Эзра.

У меня пересыхает в горле. Группа детей в масках и в черной одежде проносится мимо нас, один из них так сильно ударяется о мое плечо, что я спотыкаюсь.

– Может, посмотрим на игры, – предлагаю я, сворачивая карту. Куда легче было бы получить удовольствие от посещения места преступления до знакомства с семьей жертвы.

Мы проходим мимо киосков с едой и ярмарочными играми, останавливаясь, чтобы понаблюдать, как парень нашего возраста топит нужное количество корзин подряд, чтобы выиграть для своей подружки мягкую игрушку – черного кота. Следующий павильон представляет собой своего рода тир, где каждый из двух участников пытается поразить двенадцать мишеней в ящике. Какой-то тип, лет сорока на вид, в неприлично потрепанной охотничьей куртке, вскидывает с грубым хохотом кулак и резко сгибает руку в локте, словно дергает за рычаг.

– Моя взяла! – радуется он и тычет в плечо стоящего рядом подростка.

Сам мужчина слегка спотыкается от этого движения, а парень, отпрянув, отступает.

– Может, вы дадите пострелять еще кому-нибудь.

Красивая девушка за стойкой примерно моего возраста, у нее длинные каштановые волосы, собранные в хвост, который она встревоженно теребит.

Мужчина в охотничьей куртке взмахивает помповым ружьем, которое держит в руке.

– Рядом со мной полно места. Любой может сыграть, если он не такой уж трус.

Говорит он громко и немного невнятно.

Девушка складывает на груди руки, словно собирает все силы для придания голосу суровости.

– Вы можете сыграть в массу других игр.

– Ты просто злишься, что никто не может меня победить. Знаешь что, если кто-нибудь из этих слабаков выбьет больше очков, чем я, я выйду из игры. Кто хочет попробовать?

Он поворачивается к маленькой толпе, собравшейся у павильона, лицо у него худое, грязное.

Эзра толкает меня в бок.

– Как ты можешь устоять? – вполголоса спрашивает он.

Я колеблюсь, дожидаясь, не вызовется ли кто-нибудь постарше и посолиднее, но когда никто не решается, я выхожу вперед.

– Я хочу.

Я встречаюсь взглядом с девушкой; глаза у нее карие, ярко накрашенные, под ними темные полукруги теней. У нее такой вид, будто она неделю не спала.

Тип несколько раз моргает, затем перегибается пополам в преувеличенном поклоне. От этого движения он едва не падает, но выправляется.

– Что ж, приветствую, мадам. Вызов принят. Я даже заплачу за вас. – Он извлекает из кармана две мятые долларовые бумажки и подает их девушке. Та с опаской берет их и резко бросает в ящик перед собой, словно они обжигают руки. – Никто никогда не скажет, что Вэнс Пакетт не джентльмен.

– Вэнс Пакетт? – вырывается у меня, прежде чем я успеваю прикусить язык.

Это один из бывших Сейди? Тот, который «красавчик»? Либо в Эхо-Ридже она придерживалась гораздо более низких стандартов, либо своего максимума он достиг в старших классах.

Он прищуривает налитые кровью глаза, но в них не мелькает и искорки узнавания. Неудивительно, когда я собираю волосы сзади, ничто во мне не напоминает Сейди.

– Я вас знаю?

– Ах. Нет. Просто… хорошее имя, – мямлю я.

Девушка с хвостом нажимает на кнопку, чтобы вернуть мишени на место. Пока я иду ко второй позиции, Вэнс поднимает ружье и прицеливается.


– Чемпионы первые, – громко объявляет он и начинает быстро палить.

Хотя он явно пьян, ему удается поразить десять из двенадцати мишеней. Закончив, он поднимает ружье и целует его ствол, отчего девушка морщится.

– Всё без изменений, – объявляет Вэнс и быстро взмахивает в мою сторону рукой. – Ваша очередь, миледи.

Я поднимаю лежащее передо мной ружье. По случайности я обладаю тем, что Эзра называет необычным чувством цели, несмотря на ноль спортивных талантов во всех остальных областях. Руки у меня скользкие от пота, когда я закрываю один глаз. «Не передерживай», – напоминаю я себе, – просто целься и стреляй».

Я нажимаю на курок и промахиваюсь по первой мишени, но близко к цели. Рядом со мной усмехается Вэнс. Я поправляю прицел и во вторую – попадаю. В толпе позади меня поднимается шум, когда я укладываю остаток мишеней в верхнем ряду, и к тому моменту, когда я выбиваю девять, люди хлопают. На десятой мишени аплодисменты нарастают и переходят в победный клич и приветственные крики, когда я выбиваю последнюю и заканчиваю с одиннадцатью очками. Эзра поднимает вверх обе руки, как будто мне только что засчитали тачдаун[1].

Вэнс таращится на меня, разинув рот.

– Да ты проклятая подсадная утка.

– Двигай дальше, Вэнс, – выкрикивает кто-то. – В городе новый шериф.

Толпа смеется, Вэнс злобно скалится. В течение нескольких секунд мне кажется, что он не уступит. Затем он, фыркая, бросает ружье на стойку.

– Игра в любом случае закончена, – бормочет он, отходя и проталкиваясь сквозь толпу.

Девушка поворачивается ко мне с усталой, но благодарной улыбкой.

– Спасибо. Он стоял тут почти полчаса, отпугивая всех. Я боялась, что он в любую минуту начнет палить в толпу. Это всего лишь пульки, но все равно. – Достав из-под стойки влажные салфетки, она тщательно протирает ружье Вэнса. – Я ваша должница. Хотите бесплатные браслеты на посещение «Дома ужасов»?

Я почти соглашаюсь, но вместо этого достаю наши с Эзрой заявления о приеме на работу.

– Вообще-то, не могли бы вы замолвить за нас словечко своему начальнику? Или кто тут занимается наймом на работу?

Девушка не торопится брать у меня заявления и поправляет хвост.

– Дело в том, что они берут ребят только из Эхо-Риджа.

– Мы из него, – весело говорю я. – Мы только что сюда переехали.

Она хлопает глазами.

– Да? Вы… Ой. – Я прямо вижу, как в голове у нее складываются части головоломки, пока она разглядывает нас с Эзрой. – Вы, наверное, близнецы Коркоран.

Всю неделю одна и та же реакция. Она как будто вдруг все о нас знает. Проведя всю жизнь в орбите города, где каждый бьется за признание, странно без усилий добиться узнавания. Я не уверена, что мне это нравится, но не возражаю против результатов, когда она протягивает руку за нашими заявлениями.

– Я Брук Беннетт. На следующей неделе мы будем в одном классе. Что ж, посмотрим, чем я могу помочь.





Глава 5




Малкольм

Воскресенье, 8 сентября



– У тебя четыре вида газированной воды, – сообщает Миа из недр нашего холодильника. – Не вкуса. Бренда. «Перрье», «Сан-Пеллегрино», «Лакруа» и «Полар». Последняя не из самых лучших, поэтому, думаю, это привет твоим скромным корням. Хочешь?

– Я хочу колы, – говорю я без особой надежды. Экономка Нилссонов, которая закупает все продукты, не является поклонницей сахара-рафинада.

Воскресенье перед началом школьных занятий, и мы с Мией здесь одни. Мама и Питер уехали покататься после ланча, а Кэтрин с подругами отправилась за покупками в преддверии начала учебного года.

– Боюсь, это не вариант, – говорит Миа, доставая две бутылки лимонной «Полар» и протягивая одну мне. – В этом холодильнике только «чистые» напитки.

– По крайней мере, она сильногазированная.

Я ставлю бутылку на кухонный остров рядом со стопкой рекламных проспектов, которые ежедневно начали поступать для Кэтрин из колледжей: колледж Брауна, Амхерст, Джорджтаунский, Корнелл. Учитывая средний балл Кэтрин, ее притязания кажутся чересчур амбициозными, но Питеру нравится, когда люди стремятся к высокой цели.

Миа открывает свою бутылку и, морщась, делает большой глоток.

– Фу. Вкус, как у чистящего средства.

– Знаешь, можно пойти к тебе.