Два в одном. Оплошности судьбы

— Этого никто не знает, некромантию изучают в сильно урезанном виде, как науку очень опасную. Церковь постаралась уничтожить вместе с магами и их книги, так что до нас дошли только крохи прошлых знаний.

— Ты, Артам, очень складно рассказываешь, наверное, лучший ученик? — Артем недоумевал, почему Чучело сказала, будто он ничего не умеет. Видно было, что парень грамотный и знающий. Только любитель выпить. Может, из-за этого у него проблемы.

— Нет, Артем, — еще горше вздохнул напарник. — Теорию-то я знаю, да руками не могу правильно заклятия сплести. Тут видишь, какое дело, — продолжил он, найдя слушателя, которому можно все рассказать без утайки. — Любое заклинание состоит из двух действий. Даже трех, если быть точным. Сначала нужно перейти на магическое зрение и увидеть потоки энергий. Их называют Эртана. Они проходят через тело и там накапливаются. Способность накапливать Эртану отличает имеющих дар от не имеющих. Эртану, если посмотреть магическим зрением, видно как радугу. Вот после этого нужно произнести само заклинание и пальцами связать в правильный узор нужную нить. Это второе и третье действо. Цвет нити отображает свою стихию. Красный цвет — огненная Эртана. Синий цвет — Эртана воды. Голубая — стихия воздуха и так далее.

— И в чем проблема, ты не видишь магических нитей? — спросил Артем.

— Вижу. Тут еще дело в том, сколько у тебя самого сил. Для создания заклинаний тратится энергия, накопленная магом. Способность сохранять и накапливать эту энергию называется даром. Это во-первых. Во-вторых, нужно уметь плести правильные узоры. А у меня это никак не получается. Из пяти попыток выходит от силы одна. Но как только я выпью вина, мне становится очень легко это делать. Только результат бывает обратным. Не помню, что плету. Вот так и с умертвием вышло.

«Вот оно в чем дело, парень знает магию, но не умеет должным образом ею пользоваться», — задумался Артем. А с таким непутевым даром они долго не проживут.

— Покажи мне — как смотреть магическим взором? — строго запросил он.

— Как, как! Просто желаешь — и все, — ответил несколько ворчливо Артам.

Артем пожелал и увидел перед глазами разноцветную радугу, словно свет пропустили через спектральную линзу и разложили на цвета. Но отличие было в том, что здесь присутствовал и черный цвет, и золотой, и сиреневый.

— Очень хорошо! — удовлетворенно сказал Артем. — Теперь давай изучим заклинание от блох.

— Зачем? — Напарник был крайне изумлен.

— За тем, что меня блохи уже заели, скоро ни рук, ни ног не останется, — ответил Артем, сам озадаченный вопросом Артама. Они что, с блохами спокойно уживаются? — Кроме того, блохи разносчики чумы. Ты хочешь сдохнуть? — Это был прием манипуляции, но, немного зная уже своего сожителя, Артем понимал, что тот будет шевелиться только под угрозой смерти.

— Правда, что ли? — простодушно спросил пораженный Артам.

— А какой смысл мне тебе врать? — вопросом на вопрос ответил Артем. Он знал, что дальше надо помочь напарнику найти правильный ответ. Подсказать ему его. — У нас целые страны вымирали от чумы с муками, сгнивая заживо.

— Подожди, надо вспомнить, — ответил маг. — Бытовую магию я не особо люблю. Затрат Эртаны много, а результат маленький. Так, так, — проговорил он. — Это в разделе изгнания, по-моему, нет, не там. Надо в книге посмотреть.

— Так посмотри! — не вытерпел Артем и сказал несколько резче, чем хотел.

— Сам посмотри.

— А где она у тебя? — Артем стал озираться, ища вещи мага, но ничего не находил. Кровать, горшок, лавка. Он заглянул под кровать, там, кроме толстого слоя пыли, были только пауки.

— Под тюфяком, у изголовья, — подсказал Артам.

Артем поднял набитый вонючей соломой тюфяк и увидел грязную тряпичную сумку. Причем сумка была с клапаном и закрывалась на деревянную пуговицу, как у армейской плащ-палатки. Он с сомнением взял хозяйство напарника и осмотрел, вертя его в руках. Ткань как джинса, только зелено-бурого цвета. Потертая, но еще довольно крепкая. Что-то знакомое он увидел в ней и вспомнил. Западные хиппи семидесятых ходили с такими торбами.

Внутри был кожаный кошель с медяками и одной белой монеткой. Что на ней написано, он не понимал. Запасная рубаха. Нестиранная, наверное, с самой покупки. От нее несло такими ароматами, что Артем побыстрее вытащил книгу, а сумку закрыл. Пролистал. Почесал щеку и сказал:

— Я не понимаю, что тут написано, дружище.

— Это поправимо, — совершенно спокойно ответил второй. — В школу принимают всех — и грамотных, и неграмотных. Чтобы не тратить времени на их обучение чтению и письму, используют особое заклинание. Ты его сможешь повторить. Открой последнюю страницу, — стал он деловито давать указания. — Там в первом ряду первый рисунок сверху. Посмотри на него и пожелай, чтобы он развернулся. Да, и не забудь приложить к нему палец.

Артем с сомнением перевернул книгу и увидел рисунок сжатого кулака. Приложил палец и мысленно пожелал раскрыться. На его глазах кулак раскрылся и медленно показал движение пальцев. Артем попробовал повторить и понял: у него не получается. Пальцы мага были слабоподвижными, они хорошо делали только хватательные движения. Посмотрев на руки-крюки, Артем понял, что парень в детстве или переболел чем-то, или получил травму, отчего его пальцы скрючились. Сам Артем играл в детстве на аккордеоне, ходил в музыкальную школу, и пальцы его тела летали, как мотыльки.

«Теперь у меня есть первая цель в этом мире, — решил Артем, — разработать пальцы».

Жить без какой-то определенности он больше не хотел. Размышляя над своей прошлой жизнью, он понимал, что замахивался на неподъемные для него дела. Принимаясь открывать свой магазин, осознавал: не потянет. Бросал и строил прожекты дальше. Как и все, он был заражен страстью быстро обогатиться и купить малиновый пиджак. Но убивать ради этого и воровать, обкладывать данью новоявленных предпринимателей он не хотел. Хотя понимал, что страна словно сошла с ума. Инженеры, учителя, экономисты — все бросились торговать. Турция, Польша стали самыми популярными маршрутами. Большие баулы, затравленный и в то же время лихорадочный, бешеный взгляд теток, которые из прилежных жен превратились в кормильцев семей. Их ругань и плач — все это слилось воедино и стало неотъемлемой частью их жизни. Все стали ругать всех и завидовать тем, кто мог устроиться в этой жизни, и радоваться, когда такому удачливому сворачивали голову. Наверное, он мгновенно повзрослел после смерти и воскрешения.

Чудно звучит — после смерти и воскрешения! Но как иначе описать то, что с ним произошло?

Пропало желание успеть, как другие, и пришла мысль, что надо руководствоваться разумом, а не жаждой денег. Остановись, Артем, не спеши. Ты уже однажды бежал бегом и прибежал к смерти. Кто-то внутри него шептал это ему, и он послушался.

Артем притянул к себе лавку, уселся поудобнее по-турецки, положил на лавку руки и стал выполнять комплекс упражнений, что показал ему его старый учитель. Пальцы толстые и малоподвижные, одеревенелые, словно корни деревьев, не хотели его слушаться и жили своей жизнью. Он настолько увлекся, что не заметил, как в приоткрытую дверь заглянула Чучело и вытаращилась на его упражнения. Она несколько минут смотрела, как маг повторяет одни и те же движения пальцами. Видно было, что они его плохо слушались. Потом не выдержала и зашла, неся деревянный поднос.

— Ваша милость, хватит мучить свои пальцы, — решительно и смело сказала она, — сядьте лучше поешьте, пока горячее.

Артем оторвался от своего занятия и посмотрел на девочку.

— Спасибо, красавица! — по-доброму улыбнулся он, забирая у нее поднос. — Никто не плевал? — сначала посмотрев на кашу и подняв глаза, со смехом спросил он.

— Я не позволила! — заявила она и гордо подняла свою нечесаную головку.

— Это правильно, — сказал Артем и сразу почувствовал, как он сильно проголодался. Взял оловянную ложку и осторожно попробовал горячую, вязкую кашу. На вкус она ему ничего не напомнила, но было довольно вкусно, и в ней было даже несколько кусков мяса.

— На топленом свином сале, — сообщила девочка, и он понял, что это здесь считается изысканным деликатесом. Но он был в еде непривередлив. На вкус пищи порой даже не обращал внимания. Когда денег не было, питался чем придется. Поэтому он благодарно сказал:

— Спасибо, крошка. Ты постаралась?

Девочка задорно кивнула.


— Когда Рагунда отвернулась, я стащила ложку и положила в горячую кашу.

— Молодец! — похвалил ее Артем, уминая кашу с хлебом и прихлебывая молоко из оловянной кружки. — Только не попадись. Тебе сколько лет?

— Лет? — переспросила она. — Мы считаем веснами. Мне уже шестнадцать весен. Так Рагунда говорит.

Артем даже есть перестал. Выглядела Чучело лет на десять, максимум на одиннадцать. Он покачал головой и засмеялся:

— Хорошо сохранилась, я бы больше десяти весен не дал.

— Это потому что я не человек, — как само собой разумеющееся ответила совершенно спокойно девочка.

Артем чуть не подавился. Но, запив застрявший в горле кусок хлеба, постарался остаться невозмутимым.





Глава 4




— Что скажете, отец Ермолай, по поводу нашего неумехи? Раз, и руками насадил мертвяка на кол, — улыбаясь, спросил конт инквизитора. Они сидели за большим столом в компании вместе с женой конта и его сыном, которому исполнилось одиннадцать весен.

Человек в красной сутане скривился и отпил большой глоток из бокала с вином. Поставил на стол и промокнул салфеткой губы. Сделал он это демонстративно, показывая, насколько его нравы жителя столицы провинции отличаются от грубого и бестактного поведения сельских жителей.

Конт это заметил, но только хищно усмехнулся. Он так же, как и все, побаивался посланцев церкви. Но при этом продолжал роптать вслух по поводу сжигания его крепостных. Меньше людей в деревне — меньше налогов он собирал с крестьян. А их он покупал на невольничьем рынке за полновесное серебро.

— У нас говорят: «Сила есть — ума не надо», — важно ответил инквизитор. — Мы посмотрим, как он будет вести себя дальше. Я не удивлюсь, если после всего, что случилось, он окажется одержимым.

— А что, такие случаи уже были? — спросил хозяин и тоже пригубил вино.

— Враг не дремлет и воюет за человеческие души, совращая их с праведного пути. Он коварен и изворотлив, принимая подчас вид созданий света, будучи тьмой в душе. Кроме того, у вас, благородный риньер, в замке нелюдь, а они поголовно практикуют богопротивные обряды.

— Вы говорите про девчонку из народа баска? — спросила хозяйка, до этого молчавшая весь ужин. Она сидела скромно, не вмешиваясь в мужской разговор, пока инквизитор не упомянул Чучела.

— Именно про нее, риньера.

— Насколько я знаю, баска не является народом, которому запрещено проживание в королевстве, — несколько раздраженно сказала хозяйка замка. — И эту девочку купила я, помня заповедь нашего Хранителя о милосердии. Она живет среди нас, и я считаю своим долгом перед нашим господином спасти хотя бы одну заблудшую душу. Живя здесь, она не поклонялась своим деревьям. — Риньера гордо подняла голову и бесстрашно посмотрела в глаза инквизитора. — Я следую тому, что говорит мой духовник отец Вергостор.

— Да, конечно, — скривился еще больше инквизитор. — Преподобный Вергостор известен своим благочестием. — Он исподлобья посмотрел на женщину и повернулся к конту. — Риньер Авруан, что вы скажете, если я заберу с собой этого юношу, захотевшего стать священником? У вас для него больше нет работы, а мы могли бы попробовать втолковать ему заповеди истины. Я хотел бы ему дать возможность пожить в монастыре Братьев Отшельников.

— Вы имеете в виду ученика мага? — спросил конт и, увидев согласный кивок отца Ермолая, пожал плечами. — Ничего не имею против. Забирайте его, святой отец. — Он как-то ехидно ухмыльнулся и продолжил: — Только верните этого силача в школу целым и невредимым.

— Об этом не беспокойтесь. Если нужно будет, мы и из школы кого угодно достанем. У нас руки длинные, — заметив усмешку хозяина и правильно ее расценив, ответил инквизитор. Он налил себе настойки и с удовольствием пригубил. Поставил свой бокал, наклонил грузное тело к конту и негромко спросил: — Новости слышали?

— Это какие? — Риньер посмотрел на святого отца с заметным интересом.

— На охоте погиб малолетний сын герцога Жупре де Ро — Орангон.

— Нет не слышал! — ошарашенно ответил конт. — Он же был первым в очереди на трон. Как же так? Почему недосмотрели? Подробности знаете?

— Немного, — ответил довольный инквизитор. Он мог утереть нос заносчивому дворянину. — Говорят, на стоянку, где находился юный наследник, выскочил волк. Лошадь Орангона испугалась и понесла. Мальчик упал в овраг и свернул шею.

— Хм, — задумчиво хмыкнул конт. — Волк выскочил на группу людей? Во время загонной охоты! Впервые такое слышу, — покачал он головой.

— Вы считаете, что эта смерть не случайна? — Толстый инквизитор впился глазами в лицо хозяина. Но тот только отмахнулся.

— Я ничего не считаю, просто говорю, что это странно, и все. Кто теперь стал первым в очереди на трон?

— Сын ландстарха Немрода ла Брука. Маншель ла Брук, двадцатипятилетний пьяница и задира, — ответил отец Ермолай, показывая свое знание столичных реалий, и с удовольствием выдул оставшуюся настойку.

Глядя на раскрасневшееся лицо любителя выпивки, облеченного саном, риньер подумал: «Да уж! Наследничек».

Артем мысленно переваривал слова девочки, что она не человек. «А кто? — удивился он. — Биоробот, новый вид разумных приматов?..» Глупые и назойливые мысли лезли ему в голову.

— Агнесса, хватит валять дурака и отвяжись от парня, — недовольно заметил Арингил. — Что ты ему посылаешь разные глупости. Биоробот, примат? Зачем все это?

— Я не знаю, что значит «валять дурака», — отозвалась та и потянулась. — Просто скучно. Сидишь, сидишь и видишь только эти опостылевшие рожи.

Ангел хмыкнул, но промолчал: он понимал девушку, будучи сам запертым в такой ситуации. Он не мог отлучиться к друзьям — у него их просто не было в этом мире. Он подумал, что люди изображают их, ангелов, с крылышками, как у птиц, или думают, что ангелы привязаны к человеку и неотлучно пребывают с ним. Что они только и делают, что трубят в трубы и поют «осанна». Но это не так. У них в своей вселенной собственная жизнь, протекающая подобно земной, или, точнее, это земная жизнь есть отражение вселенной высшего плана. Сначала события совершаются там, как говорят, на небесах, а потом они происходят в своей физической форме на Земле. И наоборот, события, происшедшие на земле, влияют на небеса. И ангелы, как люди, ходят на работу, служат в армии, сражаются с легионами падших и занимаются управлением в небесных сферах. Вот Агнесса несколько раз уходила проведать родителей, и он оставался один. Она по складу характера не могла усидеть на одном месте. В то же время он замечал, что находиться рядом с ней ему было приятно. Она удивляла его легкомысленностью и умиляла своей непосредственностью.

— Расскажи мне о себе, — попросил Артем. Он с большим интересом рассматривал замарашку, ничем не отличимую от других человеческих девочек. Такие худые и кривые ноги он видел у других девчонок на земле.