Два в одном. Оплошности судьбы

— Так… я двумя, ваша милость, — ответил тихо крестьянин и переложил копье на другое плечо.

— Я вижу правым, — неожиданно поведал маг.

— Видит он! — проворчал возница. — То левым видит, то правым. Видимо, сотрясение у него мозгов произошло. Хорошо голова цела, а кость мертвяка хрясть — и вдребезги. Как он заклятия-то перепутал?! Понять не могу.

— Так они вчера с мельником Фрольтом упились до тифлингов, мы его из зерна в клети еле живого выкапывали, вот и перепутал спьяну.

Паренек словно прислушался и сурово спросил, продолжая ковырять взглядом смотрителя кладбища:

— Так ты пьешь? — Савул промолчал, обдумывая вопрос, а маг сам себе ответил: — Бывает, а кто не пьет? Ты, что ли? — И следом противоречиво, но твердо заявил: — Я не пью!

— О как! — засмеялся возница. — То пью, то не пью. Точно сотрясение.

— А ты, собственно, кто? — вновь спросил он Савула.

— Так Савул я, ваша милость, смотритель с поселкового кладбища, — терпеливо, в который раз повторил идущий и усмехнулся.

— Я — маг, вернее, ученик. Учусь в Аногурской магической школе первой ступени на втором годе обучения. А ты кто?

— Ну надо же! — изумился возница. — Никак он тебя, Савул, не запомнит. — Он посмотрел на паренька и предложил: — Может, треснем по башке, чтоб замолчал?

Савул осенил себя священной змейкой сверху вниз и ответил:

— Не дай Хранитель! Еще что-нибудь применит и проклянет, с него станет, — и он опасливо посмотрел на мага. И как заученную мантру, обреченно произнес: — Савул я, ваша милость, смотритель с поселкового кладбища.

— А я служка в храме у священника, хочу сан принять, — ответил маг.

Услышав такое неожиданное утверждение, оба сопровождающих не выдержали и громко рассмеялись.

— А чего смешного? — спросил маг и тут же сам себе ответил: — Я не смеялся, я думал. — Потом некоторое время помолчал.

— Видать, успокоился, — прокомментировал его молчание возница. Но юноша ответил:

— Я думаю, с кем я сейчас разговариваю? Я тебя слышу, но не вижу.

Его взгляд продолжал неотрывно смотреть на Савула. Причем тому показалось, что смотрит он на него одним глазом, а другой просто глядит в небо.

— Так я же вам сказал уже. Я — Савул, смотритель с поселкового кладбища, — устало повторил идущий и подумал, как же тяжело с этими господами, сами не понимают чего хотят.

— Так ты маг или смотритель с кладбища? — спросил юноша.

Савул сплюнул под ноги и промолчал. А возница уже заржал в полный голос:

— Сознавайся, Савул, практикуешь черную магию али нет? Тебя служка из храма пытает, — и весело подстегнул лошадку.

Артем надолго задумался. Какие-то странности происходят, видно, он бредит после потери крови, такое бывает. Голоса слышит разные. Про магов говорят.

— Так ты кто, маг или смотритель кладбища? — спросил он незнакомца, прячущегося во тьме.

— Нет, я маг. Нет, я не маг, я смотритель кладбища, — услышал он одновременно два голоса.

«Точно я в бреду, — подумал Артем, — сам с собой разговариваю и сам себе отвечаю. Надо уснуть, — успокоил он себя. — Так выздоровление быстрей приходит».

Но уснуть ему не дали: тот, другой, из темноты стал подвывать:

— Мама, мамочка! Ну зачем я пошел в маги, лучше бы сидел дома, помогал отцу в лавке. А теперь кому я нужен, безглазый? На меня ни одна девчонка не посмотрит.

— Ишь ты, как расплакался, сердешный, — покачал головой возница. Но паренек вдруг сурово ответил:

— Ты чего это нюни распустил! Подумаешь, глаза лишился! Девки не в глаза смотрят. — И сам себя спросил озадаченным тоном: — Не в глаза? А куда?

Возница даже обернулся, чтобы услышать откровение из уст контуженого:

— Главное, приятель, чтобы у тебя было серебро в кошельке, ну и в штанах сталь, конечно.

Возница сдвинул соломенную шляпу на нос и почесал затылок.

— А ведь верно стервец говорит, и не скажешь, что контуженый.

— Я вон тоже вижу одним глазом, и ничего. Не плачу, — продолжил успокаивать сам себя болезный. — Вон, рядом со мной мужик идет с палкой, рябой, сгорбленный, и тоже небось жена есть.

— Мужик, ты кто? — обратился он к идущему Савулу.

Тот передернул плечами и, обреченно вздохнув, в который уже раз ответил:


— Савул, смотритель с поселкового кладбища.

— У тебя жена есть, Савул? — спросил маг.

— Есть, ваша милость.

— Ты сейчас с кем разговариваешь, Артем? — вновь спросил неожиданно маг и сам же ответил: — Да мужик рядом идет, рябой и горбатый, вот я у него и спросил, есть у него жена или нет. И что он сказал? — продолжал вести странный диалог сам с собой парнишка. Он сам задавал вопросы и сам на них отвечал.

— Да, сильно его приложило, — опять оглянулся возница и подстегнул лошадку.

— Сказал, что жена есть. Это хорошо, — успокаиваясь, проговорил маг и закрыл глаза.

Какое-то время Артем ехал, закрыв глаза. Мыслей в голове не было, она просто невыносимо болела. Но наконец до него стало доходить, что с ним происходят странные вещи. Он едет на телеге, видит мужика с палкой, а рядом с ним в темноте лежит какой-то маг Артам. Откуда здесь темнота? Он же лежит на телеге. На улице день, вот он открыл глаза — и опять видит сгорбленного смотрителя, попробовал повертеть головой — и у него не получилось. Он не чувствовал своего тела. Зато мог чувствовать рядом тело другого человека. Как это может быть? Он напрягся и рванулся изо всех сил. Раз, другой… Почувствовал, что куда-то пролезает! Поднапрягся! Еще протиснулся! Почувствовал, что выползает к свету, и заскользил куда-то вниз. Беспорядочно замахал руками, ухватился за руку Артама и полетел вниз, увлекая того с собой. Артам не выдержал и в страхе заорал во все горло:

— Аа-а-а! Мама!

Возница оглянулся на вопль и сочувственно сказал:

— Видать, отходит малец, — и осенил себя священной змейкой. — Хоть бы до замка конта довезти, не дай Хранитель, его смерть на деревню повесят.

— Да не бойся, — успокоил его Савул, — паренек ровно дышит, на отход не похоже, а кричит, потому что ему кошмары видятся.

— Ну и слава Хранителю, — успокоился возница, понукая лениво бредущую лошадку.

Артем не падал, он медленно опускался в ярком свете. Рядом парил второй, прежде невидимый, собеседник. Он вертел головой и был одет в белые просторные одежды. Артем оглядел себя и с удивлением увидел, что он в таком же одеянии, а вокруг разливается ослепительный свет. В какой-то момент они зависли, уставившись друг на друга.

— Это мы где? — спросил тот, кого звали Артам.

— Не знаю. Может, в раю? — высказал предположение Артем, и рядом с ними раздался смех:

— В раю! Вот насмешили.

Из света выплыла фигура, и чем ближе она подплывала, тем отчетливее было видно, что это или большая ящерица, или дракон с посохом в крепких лапах, на конце которого был большой красный камень. Шел он величаво на задних лапах. Следом тянулся толстый гребенчатый хвост. Когда существо подошло ближе, Артем увидел, что он красно-зеленый. Спина красная, переходящая в черный гребень, а брюхо изумрудно-зеленое.

— Змей-Хранитель! — одними губами прошептал Артам и благоговейно замер.

Ящерица насмешливо обвела их взглядом.

— Два неудачника умудрились попасть в одно тело и смогли проникнуть в святая святых — в сердце. Такого я на своей памяти еще не видел. — Он потяжелевшим взглядом оглядел обоих. — Я даю вам шанс на жизнь. Не потому что добрый, — он усмехнулся, — а просто потому, что мне стало интересно, что из этого получится. В этом мире мне подвластно все, — продолжил он, — кроме удачи. Эта проказница живет и творит сама по себе. Судьбы ее слушают иной раз больше, чем меня. Раз она к вам, остолопам, благоволила, я не пойду ей наперекор. Но запомните, — раскрыл он зубастую пасть, в которой торчали клыки с палец длиной, и плюнул в обоих. — Отныне вы сами по себе. Не ищите моего покровительства. Я отверг вас. — Он развернулся и медленно стал таять в ослепительном свете.

Артем вытер плевок и крикнул вослед:

— Да не очень-то было нужно это покровительство.

Но змей уже скрылся и, может быть, не услышал его ответа, а может, не посчитал нужным отвечать. Он уже все сказал.

А потом их накрыла тьма.





Глава 3




В великом храме Вечности перед Змеем-Хранителем, сидящим на троне, стояли двое. Стояли они понурив головы и сильно отличались друг от друга. Одна была тифлингом в черном обтягивавшем комбинезоне и с волосами, забранными в хвост. Другой был не от мира сего, ангел Арингил в белом бесформенном балахоне и с русыми волосами, спускавшимися до плеч. Змей-Хранитель сурово смотрел на обоих и молчал. Молчали и две судьбы, понимая, что сейчас решается уже их судьба, и где-то там, в высших сферах, их книги жизни держат другие существа, готовые записать приговор.

— Агнесса, Арингил! — громовым голосом прервал затянувшееся молчание Хранитель мира. — Среди судеб вы самые бестолковые, но везучие. Вот ты, Арингил, о чем думал, когда схватил душу из вашего мира и засунул в тело человека из нашего мира? — спросил Змей.

Служивый потоптался, не смея поднять головы, и промямлил:

— Я боялся, что человек умрет и узел нитей, который завязан на нем, порвется, а это изменит историю его страны. И многие другие судьбы.

— Ты действительно бестолковый, — высказался Хранитель. — Вот как ты думаешь? Эти нити порвались с его исчезновением? Ведь там он мертв, а здесь жив. И этот узел он унес сюда. Я даже боюсь представить, что произойдет в твоем мире. Ни один астролог не сможет просчитать вероятность событий. Но ладно, это не мой мир. А вот здесь, в моем мире, ты нарушил движение звезд и планет. И я тоже не могу просчитать конечного результата твоего поступка. Звездная карта изменилась, и старые расчеты уже непригодны. Ты представляешь, сколько дополнительной работы мне доставил?

Арингил, понимая, что хуже, чем сейчас, уже не будет, осмелел и огрызнулся:

— Вам, Хранитель, все равно вечность жить, а делать нечего. Будет занятие.

Хранитель сначала на мгновение замер от такой наглости, а потом расхохотался. Отсмеявшись, он ответил:

— Ну ты и наглец! Работу мне, значит, нашел? Чтобы я не заскучал! С тобой ясно, хоть и бестолковый, но смелый… Агнесса, как ноготки не сломала, когда пришельца тянула из тела? — открыв пасть, ехидно спросил тифлинга Змей.