Другая правда. Том 2

– Я не знаю. Просто предполагаю, исходя из того, что Щетинин позвонил Климанову в такое позднее время. Не стал ждать до утра. Значит, его распирает, а терпеть он не приучен. Климанов – человек выжидания, выдержки и плана, Щетинин – торопыга и взрывной холерик. Он звонит Климанову, тот говорит: «Приезжай, разберемся, все обсудим, это недоразумение, ты что-то не так понял». Разговор не откладывается до завтра, и это важный момент. Климанов понимает, что друг Дима может наломать дров прямо сейчас, и придумывает, как можно извлечь из этого пользу, разыгрывая карту Диминого бешеного темперамента. Если уж не получилось остаться совсем в стороне в истории с увольнением, то пойдем до конца и посадим дружбана, хоть на немножко.

– Но с чего вы взяли, что Щетинин вообще звонил Климму? Может, он просто сел в машину и поехал выяснять отношения, без всякого предупреждения. Вы тут целую конструкцию предположений возвели, а Климанов, может, спокойно спит в своей постели, ни о чем не догадывается и никаких планов не строит.

– В любом случае уже не спит, – усмехнулась Настя и посмотрела на часы. – Щетинин его разбудил несколько минут назад. Он обязательно должен был позвонить. Во-первых, чтобы выяснить, где в данный момент друг Вова. Может, он у Аллы ночует, или у какой другой дамы, или вообще в ресторане на банкете гуляет. А во-вторых, просто потому, что не умеет ждать и терпеть. Вы правы, это всего лишь голословные предположения, но они основаны на тех немногочисленных фактах, которые нам известны. Если вы можете на тех же фактах построить другую схему – милости прошу, буду только рада.

Петр подумал несколько секунд, прежде чем задать следующий вопрос:

– А если мы просто не откроем дверь, когда они приедут? Вся ваша схема построена на том, что мы их впустим. Но ведь можно же не впускать, и тогда ничего не получится.

– Климанов хорошо видит людей, ему достаточно было пообщаться со мной полтора часа, чтобы понять, что я обязательно открою. Я просто не допущу, чтобы под моими окнами кто-то орал, требуя, чтобы я открыла дверь подъезда, и будил соседей. Если же им удастся войти в подъезд без моего участия, а это довольно несложно, то шум поднимется на лестничной площадке, перед дверью квартиры. И тогда полицию вызовут соседи. Что и требовалось. После чего в ход пойдут убедительные словеса о насильственных действиях в отношении ветерана МВД и далее по тексту. Полиция купится, дело-то ерундовое, раскрывать ничего не нужно, искать и думать не нужно, всё само в руки пришло. А уж искать аргументы и убеждать наш Климанов умеет лучше кого бы то ни было.

– Но вы говорили, что на бывших сотрудников всем наплевать. Почему вы думаете, что аргумент про ветерана МВД сработает?

– На меня как на ветерана всем действительно наплевать, это правда, – кивнула Настя. – Но устроить из этого погремушку, которой можно потрясти на совещаниях, оперативках, в сводках и в СМИ, это ж милое дело! Честь мундира, престиж службы и прочая фигня. Ухватятся как миленькие, Климанов это отлично понимает. Мозги у него работают очень быстро, он все это успел придумать за те короткие минуты, пока разговаривал со Щетининым по телефону. Мне до него далеко, я соображаю куда медленнее.

– Всё равно я не верю… – Петр запнулся, залился краской, но справился с собой и договорил: – Я сомневаюсь, что вы правильно угадали. Всего один факт: Щетинин ночью поехал к Климанову. Этот факт установлен точно. Больше вы ничего не знаете достоверно.

– Вы правы, – вздохнула она. – Но я честно предупреждала, что с фантазией у меня плохо. С анализом – чуть лучше, но тоже не блеск.

Зазвонил телефон. Почему-то Доценко на этот раз не ограничился письменным сообщением.

– Щетинин выскочил из подъезда.

– Один?

– Один.

– Это плохо. А может, и хорошо… Уезжает?

– Да нет, мечется, – непонятно ответил Михаил.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Ходит туда-сюда, на часы смотрит, к машине не приближается.

– Черт… Кто у нас там?

– Сеня.

– Пусть поможет. Только как следует, с душой.

– Как скажешь. Ты командир, разработка твоя.

– Да ну тебя! – фыркнула Настя. – Мы ж не на службе. Скажи Сене, пусть меня наберет и телефон в нагрудный карман положит.

– Любопытная ты, Настюша, все тебе знать надо.

– Твои силы берегу, чтобы тебе потом не пересказывать.

Следующий звонок раздался спустя полминуты. Настя включила громкую связь и положила телефон на стол. Сначала послышался щелчок – открылась дверь машины. Хлопок – закрылась. Голос Семена, сотрудника агентства «Власта»:

– Мужик, помощь нужна? Случилось чего?

– Да… (нецензурно)… «Скорую» (нецензурно) вызвал… Вот встречаю…

– А чего ее встречать-то? Сами доедут, сами придут.

– Да по вашим закоулкам не проедешь! Понастроили (нецензурно) коробок, хрен разберешь, на один номер сто корпусов и еще строения какие-то! И во двор не въехать, все машинами заставлено. Здесь я хоть сирену услышу или мигалку увижу, так подбегу, покажу, куда идти, а то их так до утра можно прождать.

– А-а… Ну тоже верно. А чего случилось-то?

– Да я к другу приехал, в этом доме живет, а у него (нецензурно)… Приступ, что ли, какой-то, я сам не понял. Упал и лежит без сознания.

Петр со страхом посмотрел на Настю.

– Щетинин его убил, что ли? – едва слышным шепотом спросил он.

– Вряд ли, – так же тихонько ответила она, – если б убил – ушел бы спокойно, зачем «Скорую» вызывать и так трепетно ее встречать?

– Ни фига себе! – протянул голос Сени, раздававшийся из телефона. – Там с ним остался кто? Есть кому рядом побыть?

– В том и дело, что никого, вдвоем мы были.


– Так он что, один там валяется… извини, мужик, лежит без сознания?

– Ну!

– Слушай, это не дело. Ты давай иди к нему, мало ли что, а вдруг он в себя придет? Иди-иди, а я врачей подожду, мне все равно спешить некуда, я со своей погавкался, в машине ночевать собрался. Номер квартиры скажи, я их приведу.

– Пятьдесят седьмая квартира, шестой этаж. Спасибо, братан, с меня причитается!

– Сочтемся.

Некоторое время не слышалось ничего, кроме невнятных шумов, потом снова зазвучал голос Семена:

– Анастасия Павловна, вы тут?

– Куда же я денусь с подводной лодки…

– Мне отключаться? Или вместе со мной ждать будете?

– Отключайся, дружочек. В квартире посмотри внимательно, может, что-то интересное увидишь. Побудь с ними до конца, ладно?

– Само собой, если не выпрут, конечно.

– Ты уж постарайся, чтобы не выперли. И Михаилу Александровичу доложись.

Теперь оставалось только ждать. Что там случилось? Щетинин ударил старого друга и не рассчитал силу? Или Климанову действительно стало плохо? Перенервничал, сердце подвело. Бывает.

– Этот Сеня с вами на «вы», – полувопросительно произнес Петр.

Настя рассеянно кивнула.

– Да, он молодой еще, ему тридцати нет.

– Я думал, у вас все сотрудники такие, как вы или Михаил.

– То есть старые? – Она устало улыбнулась. – Нет, не все, есть и молодые. С Михаилом мы много лет вместе работали в одном отделе.

– И с Татьяной Григорьевной?

– Таня была следователем, а я – опер, это разные службы. Но мы с ней давно дружим, и с ее мужем, владельцем агентства, тоже. Петя, если вы устали, то ложитесь спать. В ближайшее время к нам вряд ли кто-то явится. Климанов на сегодняшнюю ночь уже не боец.

– А Щетинин? Вдруг Климанов успел сказать ему ваш адрес, и он один приедет?

Настя покачала головой.

– Не приедет.

– Откуда вы знаете?

– Ниоткуда. Просто знаю. Чувствую.

– Я еще хотел про Михаила спросить, можно?

– Давайте.

– Почему он ушел со службы? Надоело? Или выдавили?

– У него жена, ребенок, их нужно содержать и кормить. Миша не из тех, кто захочет заниматься крышеванием или вымогательством, вот и ушел, не заработав полную выслугу.

– Он был хорошим оперативником?

– Очень хорошим. А каким красавцем был! По нему вся молодая женская часть Петровки убивалась.

– Молодая? – переспросил Петр. – Значит, была и старая часть?

– А как же! Скажем так: не старая, а старшая. Старшая женская часть убивалась по другому оперу, тоже из нашего отдела, по Лесникову.

– Два самых красивых опера – и оба в вашем отделе? Вы не преувеличиваете?

– Ни в одном глазу.

Настя поднялась, забыв про травму, и тут же охнула от боли.

– Сейчас принесу фотографии, покажу вам, чтобы не быть голословной.

Она прохромала в комнату, достала альбом со старыми фотографиями. Давненько она в него не заглядывала! Не любила Настя Каменская воспоминаний о давних годах, когда был Гордеев-Колобок, их умный и справедливый начальник, и была дружная команда честных, более или менее профессиональных оперов, и вся жизнь была впереди, и сил было много, и азарта, и куража… Куда все исчезло? Растворилось, словно и не было никогда.