Другая правда. Том 2

– Так вы не в курсе?

Настя, как смогла, изобразила удивление. А далее на полную катушку использовала навык, который когда-то привил ей Назар Захарович Бычков: делать вид, что знаешь о чем-то очень много, хотя на самом деле известно совсем чуть-чуть. Это не так просто, как кажется на первый взгляд, ведь нужно произнести достаточно много слов, а не ограничиваться тем, что скроишь умную мину. Выражение лица не всякий заметит, и не на всякого оно подействует, даже будучи замеченным. Теперь в ход пошло всё, от символики и атрибутики группировки (спасибо фотографиям из уголовного дела) вплоть до темы курсовой и дипломной работ «ближайшего друга», что создавало впечатление особой информированности рассказчика. Если уж даже такие детали известны, значит, вопрос проработан действительно глубоко. «Еще одна иллюзия, – мелькнуло в голове у Насти. – Похоже на эффект описи, о котором я вчера говорила Пете».

По мере того как Настя рассказывала, на лице Алины Римицан все явственнее проступало брезгливое отвращение.

– Какая мерзость, – тихо проговорила она. – Не верю, что Виталий знал. Он бы этого не потерпел. Он ненавидит антисемитов, ксенофобов и расистов.

«Не зря мы вчера вечер убили, изучая материалы о Горевом, – сказала себе Настя, испытывая огромное облегчение. – Попали в точку».

– Просто удивительно, как Щетинину удалось двадцать лет скрывать от Виталия Владимировича свою принадлежность к неонацистской группировке, – невинно продолжала она. – Даже мы с Петром об этом знаем. Может быть, ваш… муж все-таки знал, причем знал давно, но не сказал вам? Понимал, как вы отреагируете, и решил промолчать, чтобы между вами и его правой рукой не возникало напряжения. Он дорожит вами обоими и не хочет конфликта. Кстати, неплохой вариант для моего персонажа: он молчит и мучается, ничего не предпринимает…

– Виталий никогда не избегал конфликтов и не боялся их. Он не из тех, кто будет молчать и терпеть, можете мне поверить.

Теперь Алина говорила словно автоматически, глядя куда-то в сторону.

– Простите меня, Алина, вышло неловко. Мне и в голову не приходило, что Горевой не знает об убеждениях Щетинина. Я была абсолютно уверена, что и вы в курсе, потому и напросилась на встречу, рассчитывала, что вы поделитесь наблюдениями.

Хозяйка по-прежнему смотрела в сторону, о чем-то сосредоточенно думая. Кажется, она даже не слышала Настиных слов.

– Видимо, нам придется поискать кого-то другого, – продолжала Настя, добавив в голос разочарования и огорчения. – Видите ли, довольно трудно сегодня найти такую пару в реальной жизни: порядочный человек во главе бизнес-структуры и его ближайший помощник с доказанным неонацистским прошлым. Мы собирали сведения, которые оказались доступны, но открытой информации очень мало. Ну что ж, значит, будем искать дальше.

Алина внезапно резко поднялась с кресла. Теперь она смотрела на гостей прямо и с вызовом.

– Мне трудно поверить в то, что вы рассказали, – твердо сказала она. – Это немыслимо. Но я понимаю, что просто так вы бы не приехали. Могу заверить вас, что Виталий ничего не знает. Мы вместе почти два года, я неплохо изучила его характер и образ мысли и гарантирую вам, что фашиста он рядом с собой не потерпел бы. Виталий – человек сложный, резкий, грубоватый, с тяжелым характером, это правда, но я отлично помню, как он несколько месяцев тому назад с треском выгнал эйч-ара, когда узнал, что тот не взял на работу отличного специалиста только из-за его национальности. И после этого бушевал дома еще неделю, возмущался и негодовал. Я не верю, что он мог знать о Щетинине и молчать, ничего не предпринимая.

– Но он мог узнать об этом очень давно, и главная буря прошла намного раньше, еще до вашего знакомства, – осторожно предположила Настя. – Дмитрий приезжает сюда? Вы часто наблюдаете их вместе?

– Да, Дима бывает у нас регулярно.

– Вы не поделитесь наблюдениями? Как они разговаривают, как смотрят друг на друга, как сидят за столом… Я не прошу пересказывать мне содержание их бесед, это я сама могу придумать. Мне важна только общая тематика и стиль общения. Пожалуйста, Алина, помогите мне. Время идет, сроки поджимают, ведь это проект, вы должны меня понять. Если я снова потрачу время на поиски других людей, то совсем ничего не успею.

– Хорошо, – со вздохом согласилась Алина, хотя было заметно, что идея ее не особо вдохновила.

«Только из уважения к моим сединам, – насмешливо подумала Настя. – И к моей хромоте».

– Не возражаете, если я включу диктофон?

Снова настороженность разлилась по точеному лицу Алины.

– Имена можно не называть, вполне достаточно местоимения «он», я потом разберусь, что к чему, – поспешила успокоить ее Настя. – Мне важны детали, которые я сама придумать не могу. Вы же понимаете, какой образ жизни я веду и каков мой круг общения… Мне просто негде наблюдать, как общаются люди подобного ранга в домашней обстановке. Да я и в домах таких, как у вас, не бываю.

– Ладно, включайте.

Настя открыла сумку, вытащила книгу, больше похожую на яркого прямоугольного ежа из-за множества торчащих в разные стороны стикеров. За книгой последовал кошелек, потом косметичка и только потом на свет появился маленький диктофон. Она перехватила взгляд Алины, уставившийся на книгу.

– Никогда бы не подумала, что вы читаете такое. Это фантастика?

– Фэнтези.

Смущение. Только не переборщить. Чуть-чуть, в меру. Попытка закрыть тему, чтобы не пришлось лгать еще больше. Попытка должна быть неловкой, очевидной, потому что Анастасия Каменская не коварный манипулятор, а всего лишь немолодая, не блещущая талантами, не обладающая безудержной фантазией скромная литературная рабыня, которая много трудится и мало зарабатывает. Простая и безыскусная тетка с физическим дефектом.

– Прошу прощения, можно воспользоваться ванной комнатой?

Петр все так же заботливо подхватил Настю под руку и повел в указанном Алиной направлении. Когда они вернулись, книга «Частичная замена» лежала на том же месте. Но немного иначе. Совсем немного, на первый взгляд и не заметишь, если специально не запоминать.

Сработало. Алина Римицан видела пометки на полях и теперь верит в Настину легенду. Собственно, можно и уходить. Рассказы про то, как общаются Виталий Горевой и Дмитрий Щетинин, никому не нужны. Нужен был только убедительный повод достать книгу и оставить Алину наедине с ней.

К счастью, Алина так расстроилась от предыдущей части разговора, что утратила желание рассказывать подробно и многословно, поэтому импровизированное интервью закончилось довольно быстро.

– И чего мы добились? – спросил Петр, когда они выехали за ворота.

– Пока ничего. Посмотрим, что будет дальше.

– Все-таки зря вы назвались своим настоящим именем, – с сомнением сказал он.

– Петя, осторожность – прекрасное качество, но иногда оно ведет к переизбытку ненужной лжи. Да, Зарубин вчера сказал, что Алина – правильная, но это всего лишь его личное впечатление. Оно могло оказаться ошибочным. Нас встретили приветливо и отнеслись с пониманием, но ведь могло выйти и наоборот. Алина впускает в дом незнакомых людей, и кто бы осудил ее, если бы она потребовала показать документы? Кроме того, мы не знаем, кому она вчера вечером могла рассказать о нашей договоренности встретиться. Все, кому нужно, знают, что я купила квартиру и делаю в ней ремонт, так что визит к дизайнеру не вызовет никаких подозрений.

– А у кого должны возникнуть подозрения?

– Не знаю, Петя. Может быть, ни у кого. До тех пор, пока ситуация не разрешится, мне приходится ожидать, что противником может оказаться любой, кроме вас. Ну и кроме моего мужа, конечно. И в чем истинный замысел этого противника, я пока не поняла. Бреду наугад в полном тумане. Ощупью в полдень.

– Как это? – не понял Петр.

– Повесть такая была в дни моей юности. Называлась «Ощупью в полдень». Братья Вайнеры написали.


– А-а, понятно, – протянул он равнодушно.

«Не читал, – поняла Настя. – Наверное, только про Жеглова и Шарапова помнит, да и то исключительно по сериалу, а книг не читал».

– Но если вы представились настоящим именем, зачем было придумывать про то, что вы литературный негр? Сказали бы как есть.

– Что сказала бы? «Дорогая госпожа Римицан, я приехала специально, чтобы поставить вас в известность, что ближайший сподвижник вашего мужа когда-то проповедовал нацизм»? Вы так себе это представляете?

– Ну… А почему нет?

– Вы сами стали бы разговаривать с незнакомым человеком, который явится к вам домой с подобными заявлениями?

– Конечно, я бы его выслушал.

– Вы себя знаете. А Алину Римицан мы не знаем. Предугадать ее реакцию мы не можем. Поэтому следовало подстраховаться, чтобы она хотя бы выслушала нас.

Что-то она делает не так. Или не то. Чего-то не видит. Того, что лежит на поверхности и остается незамеченным. Что-то очень простое, очевидное. Мысли бегут по одному и тому же кругу, и даже вчерашняя попытка доделать перевод не спасла: нового видения не появилось.

– Нам с вами нужно выйти в люди, – решительно сказала она. – Перестать думать о Сокольникове и переключиться на что-нибудь принципиально иное.

– Может, в поликлинику? – неуверенно предложил Петр. – Покажете свою ногу врачу, рентген, МРТ и всякое такое… Нет?

– Не пойдет. Я буду все время помнить, как упала и почему это случилось, и мысль будет уходить к Сокольникову. Какие еще идеи?

– Ну, хотите – в кино сходим?

В кино… Настя с трудом могла припомнить, когда в последний раз была в кинотеатре. Нет, такое мероприятие ее не вдохновляло. Да и общаться там не с кем. Смотришь на экран, погружаешься в собственные мысли – и никакого эффекта. Нужно именно «в люди», чтобы разговаривать, слушать и отвечать, пресекая на корню любую попытку непослушного мозга выключиться из восприятия окружающего и погрузиться все в те же бесплодные размышления.

– Или давайте я Алле позвоню, она же на ужин приглашала вчера, может, и сегодня позовет. Климма своего тоже пригласит, вот и получится компания.

– Ага, и разговоры будут всё те же и о том же. О деле Сокольникова. И потом, ужин – это вечером, а мне нужно сейчас.

– Тогда я не знаю, Анастасия Павловна, – с досадой произнес он. – Сами придумывайте.

– Придумаю, – пообещала она. – Только потом не жалуйтесь.





* * *


Дед-профундо, казалось, нисколько не удивился, увидев на пороге заказчицу в сопровождении молодого человека. Бригада в полном составе трудилась на объекте, больше похожем на разоренное гнездо, нежели на жилое помещение. Со стороны кухни доносились запахи еды и шипенье раскаленного масла: жена деда готовила обед для всей семьи.

– Проконтролировать пришли? – понимающе прогудел дед. – Это хорошо, это нормально. Сынок ваш?

Он кивком указал на Петра. Настя улыбнулась: молодой любовник, сынок, помощник. Какие еще варианты остались? Племянник разве что. Интересно, кто-нибудь примет Петра за ее племянника?

– Не сынок, коллега по работе. У нас с ним срочное задание, вот и мотаемся целыми днями вместе.

– А что это вы на ножку так припадаете? – заботливо спросил дед-профундо. – Натерли до крови? Или растяжение?

Нет, про ножку она рассказывать не будет, иначе мысль снова упрется в Сокольникова.

Обзор фронта работ и объяснения мастеров много времени не заняли. Видимо, в семейной бригаде не принято было отвлекаться на болтовню при каждом удобном случае, чтобы устроить незапланированный перерыв.

– Хорошая вы хозяйка, – прогудел глава бригады, провожая Настю и Петра до двери, – не командуете, не истерите, не висите над душой. С вами удобно сотрудничать. Я рад, что вы нас выбрали. Повезло нам с вами.

– Надеюсь, и мне с вами повезло, – ответила она серьезно. – Будет обидно, если окажется, что я в очередной раз ошиблась.

Дед ничего не ответил, только глянул насмешливо и кивнул.

На улице Петр остановился и начал осматриваться.

– В квартире так пахло вкусно! Наверное, нам тоже пора обедать. Я приглашаю.

Настя засмеялась.

– То есть гуляем на всю катушку? Джентльмены угощают дам? Честно говоря, я плохо знаю этот район, не представляю, где здесь можно поесть без риска отравиться. Придется действовать методом научного тыка.

В машине Настя открыла на айпаде карту района, раздвинула пальцами картинку, чтобы появились номера домов и названия учреждений и заведений.

– Можем попробовать вот здесь, – она ткнула в точку на экране, где мелкими буковками было написано «У дяди Федора».