Драконы осенних сумерек

– Рейст все сделает, не волнуйтесь, – мрачно сказал Карамон.

– Танис! – Тассельхоф метнулся назад к полуэльфу. – Здесь что-то… кто-то есть! Оно задело меня по ногам!

– Давай топай, – пробормотал Танис. – Может, оно не очень голодное…

Блики факелов плясали по стенам, рождая тени одна страшнее другой. Несколько раз Танис явственно видел лапы, тянувшиеся к нему из темноты… но тут же оказывалось, что это были всего лишь тени – то шлема Карамона, то Тасова хупака…

Пройдя по тоннелю футов двести на юг, друзья повернули вместе с ним на восток – и остановились, заметив впереди столб мутного света, проникавшего а канализацию откуда-то сверху. По словам Бупу, именно там и располагалось логово.

– Гасите факелы! – прошипел Танис и первым сунул свой в воду. И, касаясь рукой осклизлой стены, пошел по тоннелю следом за Тасом, чью алую ауру угадывали во тьме его эльфийские глаза. Где-то позади слышалось ворчание Флинта: гному с его ревматизмом только и не хватало холодной воды.

– Ш-ш-ш… – прошептал Танис, приближаясь к столбу света. Молча, стараясь не лязгнуть доспехами, собрались они у лесенки, ведшей наверх, к железной решетке.

– Решетки в полу редко кто запирает, – на ухо шепнул Танису Тассельхоф. – Но если она и заперта, я ее точно открою.

Танис кивнул и не стал уточнять, что с этой решеткой справилась даже Бупу. Кендер гордился своим умением вскрывать замки не меньше, чем Стурм – рыцарскими усами. Стоя по колено в воде, они провожали взглядом Таса, карабкавшегося по лестнице.

– Почему все-таки ничего не слышно снаружи? – пробормотал Стурм. Карамон на него зашикал.

У решетки оказался-таки замок, но очень простой – Тассельхоф вмиг его одолел. Осторожно подняв решетку, кендер высунулся из колодца. И тут внезапно стало темно. Непроницаемая, осязаемо плотная тьма сгустилась так неожиданно, что Тас едва не свалился с железной ступеньки. Быстро и бесшумно опустив решетку на место, кендер скатился вниз – прямо на голову Танису.

– Тас? – подхватил его полуэльф. – Это ты? Ничего не видно! Что происходит?

– Не знаю! Вдруг стало темно…

– Что значит – не видишь? – шепнул Танису Стурм. – А твое эльфийское…

– Не действует, – мрачно ответил Танис. – Как в Омраченном Лесу и тогда, возле колодца…

Они молчали, сгрудившись в темном тоннеле. Было слышно только дыхание да звонкое шлепанье капель.

Драконица была там, наверху. И она ждала их.





21. ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ. ГОРОД, УМЕРШИЙ ДВАЖДЫ




Таниса охватило слепое отчаяние еще хуже окружающей тьмы. «Это был мой план, – думалось ему. – Наш единственный шанс выбраться отсюда живыми. Все должно было получиться!.. Что же не сработало? Рейстлин?.. Неужели он предал нас?.. Нет!.. – Танис сжал кулаки. – Проклятие, нет!» Маг, непонятный и никем не любимый, держался особняком – но Танис мог поклясться, что он был с ними заодно. Где же был теперь Рейстлин? Что с ним случилось? Жив ли он был вообще?.. «Впрочем, какая разница, – сказал себе Танис. – Скоро мы все будем мертвы».

– Танис, – полуэльф ощутил на своем плече крепкую руку и узнал низкий голос Стурма, – Танис, я знаю, о чем ты думаешь. Другого пути все равно нет, а время уходит. Это наш единственный шанс достать Диски, так давай попробуем.

– Пойду посмотрю, – сказал Танис. Взобравшись наверх, он вгляделся сквозь решетку. Волшебная тьма была непроницаема для зрения. Танис попробовал сосредоточиться. Стурм был прав: время уходило. Но можно ли было полагаться на мнение Стурма, мечтавшего о схватке с драконицей?.. Танис спустился к друзьям. – Мы пойдем туда, – сказал он. Как же ему хотелось, чтобы все кончилось и стало возможно вернуться домой. Домой, в Утеху… – Стой, Тас! – Он перехватил кендера и стащил его с лестницы. – Первыми пойдут воины – Стурм и Карамон. Потом – мы.

Рыцарь уже взялся за железные скобы. Меч лязгал по набедреннику его лат.

– Вечно мы самые последние! – шмыгнул носом Тассельхоф, подталкивая гнома: Флинт медленно лез вверх, было слышно, как скрипели его коленки. – Давай шевелись! – сказал Тас. – Надеюсь, без нас ничего интересного не случится! Я ни разу еще не разговаривал с драконицей…

– Спорю на что угодно, что и у драконицы еще не было случая поболтать с кендером! – огрызнулся гном. – Да ты хоть понимаешь, пустоголовый, что мы идем скорее всего на смерть?.. Вот Танис, тот понимает, по голосу слышно…

Тас помолчал; где-то там, над их головами, Стурм как раз откидывал решетку.

– Знаешь, Флинт, – сказал кендер серьезно, – мой народ не страшится смерти. В некотором роде мы даже рады ей… это ведь последнее удивительное приключение. Вот только немножко жалко покидать эту жизнь. Мне будет очень не хватать моих вещичек, – он похлопал по сумочкам, которыми был увешан, – и карт, и тебя, и Таниса. Хотя, – добавил он, веселея, – может, мы все попадем на одно небо, как ты думаешь, а?

Флинт представил себе вместо беспечного кендера холодный неподвижный труп… и внезапная боль стиснула сердце – хорошо хоть, во тьме никто не мог видеть его лица. Гном кашлянул и хрипло сказал:

– Если ты воображаешь, что в будущей жизни я опять буду путаться с кендерами, значит, у тебя мозги набекрень еще круче, чем у Рейстлина. Давай лезь!

…Подняв решетку, Стурм осторожно опустил ее на пол. Она все-таки звякнула, и рыцарь скрипнул зубами. Выбравшись из люка, он нагнулся помочь Карамону – великан, могучий телом, едва помещался в колодце. Доспехи его скрежетали немилосердно.

– Тихо ты, во имя Истара! – прошипел Стурм.

– Да я уж и так… – Карамон наконец выполз из люка, и Стурм подал руку Золотой Луне. Последним вылез Тас, страшно довольный, что ничего особенного, кажется, не пропустил.

– Надо бы посветить… – сказал Стурм.

– Посветить? – ответил голос, казалось, дышавший ледяным мраком осенней полуночи. – Что ж, давайте посветим.

Тьма мгновенно рассеялась. Друзья стояли посреди гигантского сводчатого покоя, под куполом, вздымавшимся на сотни футов вверх. Холодный серый свет вливался сквозь трещину в куполе, падая на массивный алтарь, стоявший посередине. На полу грудами лежали монеты и драгоценные камни – сокровища мертвого города. Но золото не блестело, камни не сверкали разноцветными гранями. Серые лучи обрисовывали лишь черную драконицу, сидевшую, словно громадный стервятник, на каменном пьедестале.


– Ну как? Чувствуете себя преданными? – осведомилась Хисант.

– Это маг! Где он? Прислуживает тебе? – в ярости закричал Стурм, выхватывая меч и делая шаг вперед.

– Остановись, ничтожный Рыцарь из ничтожной Соламнии! Остановись, не то вашему магу не придется больше колдовать! – Изогнув змеиную шею, драконица смотрела на них красными пламенеющими глазами. Потом медленно приподняла когтистую лапу. Прижатый к камню когтями, на алтаре лежал Рейстлин.

– Рейст!.. – бросаясь вперед, взревел Карамон.

– Остановись, глупец! – прошипела драконица. Ее отточенный коготь упирался магу в живот. Рейстлин страшным усилием повернул голову, его золотые глаза встретились с глазами брата. Он слабо двинул рукой, и Карамон остановился. В это время Танис заметил, как под алтарем пошевелилось что-то живое. Это была Бупу, съежившаяся среди сокровищ, от ужаса не способная даже плакать. Рейстлинов Посох Мага лежал подле нее.

– Еще один шаг, – продолжала Хисант, – и мой коготь пригвоздит этого тщедушного смертного к алтарю!

Карамон свирепо побагровел.

– Отпусти его! – потребовал он. – Хочешь сражаться, так сражайся со мной!

– Я не собираюсь с вами биться. – Драконица лениво пошевелила черными крыльями. Рейстлин вздрогнул: острый как бритва коготь на полпальца вошел в его плоть. Лицо мага блестело от пота. Он судорожно вздохнул. – Не шевелись, колдун, – издевалась Хисант. – Не забывай, что мы с тобой говорим на одном языке! Стоит мне произнести слово, и овражные гномы полакомятся трупами твоих приятелей!

Рейстлин в изнеможении закрыл глаза, но Танис заметил, как сжимались и разжимались его кулаки. Он знал, что Рейстлин молча готовил свое последнее заклинание. Произнеся его, он умрет, убитый драконицей. Но, может быть, оно даст Речному Ветру возможность спасти Диски и самому спастись вместе с Золотой Луной… Танис начал осторожно двигаться туда, где стоял варвар.

– Так на чем я остановилась? – говорила между тем Хисант. – Ах да, на том, что я вовсе не собираюсь с вами сражаться. Не вполне понимаю, каким образом вы до сих пор избегали моего гнева… но, так или иначе, вы здесь. И, более того, я вижу, вы принесли то, что было некогда украдено у меня. Да, да, предводительница кве-шу, я вижу у тебя в руках голубой хрустальный жезл. Отдай его мне.

– Ни с места! – прошипел Танис, обращаясь к Золотой Луне. Но, присмотревшись к ее мраморно-спокойным чертам, он усомнился, слышала ли она его или даже драконицу. Казалось, она внимала каким-то другим голосам…

– Повинуйся! – Хисант угрожающе наклонила голову. – Повинуйся, или маг умрет. А после него – рыцарь. А за ним – полуэльф. И так далее, пока ты, госпожа кве-шу, не останешься одна. Вот тогда-то ты подашь мне жезл и на коленях будешь молить о пощаде…

И Золотая Луна склонила голову, покоряясь. Отстранив Речного Ветра, она подошла к Танису и дружески его обняла.

– Прощай, друг мой, – вслух проговорила она, прижавшись щекой к его щеке. И добавила шепотом: – Я знаю, что я должна сделать. Я отнесу жезл драконице и…

– Нет! – свирепо шепнул Танис. – Это не поможет! Она убьет нас все равно…

– Послушай! – пальцы Золотой Луны впились в его руку. – Присмотри за Речным Ветром, Танис. Нельзя, чтобы он попробовал меня остановить.

– А если я попробую? – тихо спросил Танис, не выпуская ее из объятий.

– Ты этого не сделаешь, – сказала она с ласковой и печальной улыбкой. – Ибо ты помнишь, что сказала Хозяйка Леса: у каждого свое предназначение. Ты будешь нужен Речному Ветру… Прощай же, друг мой!

И она отступила прочь, устремив взгляд синих глаз на Речного Ветра, словно бы стремясь до мельчайшей подробности запомнить его черты и унести их в вечность. Поняв, что это прощание, воин шагнул к ней…

– Речной Ветер, – тихо сказал Танис. – Верь ей, как она верила тебе все эти годы. Она ждала тебя, пока ты сражался. А теперь твой черед ждать: это ее битва.

Речной Ветер задрожал всем телом, но все-таки остановился. Танис видел, как вздулись желваки на его скулах, как забилась на шее толстая жила… Он неотрывно смотрел на Золотую Луну.

– В чем дело? – спросила драконица. – Мне надоело ждать. Иди сюда!

Отвернувшись от Речного Ветра, Золотая Луна прошла мимо Флинта и Тассельхофа. Гном низко поклонился ей. Тас смотрел широко раскрытыми глазами. Приключение оказалось вовсе не так забавно, как он предполагал. Впервые в жизни кендер чувствовал себя маленьким, беспомощным и одиноким. Отвратительное ощущение. Даже смерть, наверное, приятней!

Остановившись возле Карамона, Золотая Луна взяла его за руку.

– Не беспокойся о брате, – сказала она, видя муку на лице богатыря. – С ним все будет хорошо.

Не в состоянии выговорить ни слова, Карамон молча кивнул, а Золотая Луна подошла к Стурму и вдруг, точно не в силах вынести магического ужаса, навеваемого драконицей, пошатнулась. Рыцарь подхватил ее.

– Пойдем со мной, Стурм, – быстро шепнула ему Золотая Луна. – Только поклянись делать то, что я прикажу, – что бы ни случилось. Поклянись своей честью Соламнийского Рыцаря! – Стурм помедлил, глядя в ясные, спокойные глаза Золотой Луны. – Клянись, – потребовала она, – или я иду одна!

– Клянусь, госпожа, – сказал он с величайшим почтением. – Я повинуюсь тебе.

Она поблагодарила его взглядом.

– Идем же… Только не делай никаких угрожающих движений…

Женщина из варварского племени с Равнин и рыцарь вместе пошли навстречу драконице.



Прижатый к каменному алтарю когтями Хисант, Рейстлин, закрыв глаза, собирал силы для своего последнего заклинания. Измученный разум отказывался воспроизвести волшебные слова. Рейстлин силился сосредоточиться.

«На что я трачу себя? – подумал он с горечью. – Пытаюсь вытащить этих дурней из переделки, в которую они по своей глупости попали. Они не решаются напасть на драконицу, боясь за меня, – и это при том, что сами меня боятся и презирают. Как глупо! А то, что я сейчас приношу себя в жертву, – глупость вдвойне. Я собираюсь умереть ради них – я, достойный жизни больше их всех, вместе взятых!..»

«Не ради них», – ответил его мыслям некий голос. Рейстлин попытался сосредоточиться на нем. Голос был знакомый – но чей?.. Рейстлин никак вспомнить не мог. Он знал только, что голос этот обращался к нему в минуты величайшего напряжения сил. И звучал он тем громче, чем ближе придвигалась к Рейстлину гибель.

«Не ради них ты жертвуешь жизнью, – повторил голос. – Ты просто не можешь вынести поражения. Ты ни разу еще не бывал побежден – даже смертью…»