Драконья тьма

Р-р-р… стащить бы хоть одно такое изумрудное ожерелье, и хватило бы на целую библиотеку для драконят в Гнезде скорпионов!

Нет, нельзя!

Закрыв глаза, Вихрь сделал глубокий вдох. Вот у Холода таких мыслей даже не возникло бы, он принц, что ему какие-то камушки! Потому он и подходит больше для Луны, чем какой-то песчаный замарашка.

– Три луны, какой беспорядок! – покачала головой Солнышко, оглядывая пещеру. – Видно, принцесса Анемона ещё не привыкла обходиться без слуг.

– Ну, хотя бы не пыталась заставлять Страус себе прислуживать, – хмыкнул Вихрь. – Интересно было бы посмотреть, как бы это у неё получилось.

Добрая и мягкая по сравнению с другими Вольными когтями, Страус, тем не менее, унаследовала от отца свирепость, а от матери – железный характер. Такую заставлять себе дороже. Хоть и вежливая, но не склонит шеи ни перед кем, разве что перед самой королевой Тёрн.

Они обошли спальню в поисках каких-нибудь вещей, которые могли бы навести на след, но в уголке песчаной было пусто, если не считать небольшого рисунка с портретами родителей, приколотого к стене возле гамака.

Рассматривая изображение Шестипалого, Вихрь вдруг снова ощутил дрожь каменной таблички. Выхватил её из мешочка на шее и с надеждой вгляделся в проступившие буквы:

У ночных драконов будет король.

Он смотрел и ждал, но на унылой серой поверхности сланцевой пластинки больше ничего не появлялось.

Ох уж этот Карапакс! Дракончик тихо зарычал в бессильном бешенстве. Неужели нельзя написать подробней?

Что делает Ореола? Что говорит Луна? Сколько ещё она пробудет в дождевом лесу? Насколько опасен Мракокрад? Как он захватил власть – мирно или кого-нибудь убил? Как ведут себя ночные, которым он нараздавал суперспособностей?

Ну хоть что-нибудь ещё скажи, Карапакс!

– Что там у тебя? – вторглась в мысли Солнышко, с любопытством заглядывая через плечо.

– Да так, ерунда. – Вихрь поспешно сунул табличку обратно.

Новости о Мракокраде очень хотелось рассказать, но тогда пришлось бы выдать тайну Карапакса, а это не только нечестно по отношению к нему, но и опасно.

Сейчас надо сосредоточиться на поисках малютки Страус, всё равно заняться больше нечем.

Взгляд упал на пару медных браслетов с узорчатой чеканкой, небрежно брошенных на ворох полуразвёрнутых свитков.

– Это не те самые, что зачаровала Анемона? – спросил дракончик. – Она ещё вызывала ими грозу.

Солнышко нахмурилась.

– Да, похожи.

Трудно поверить, подумал он, что принцесса нарочно их оставила. Взяла и бросила такую опасную вещь! Если браслеты попадут в случайные когти, то могут наделать неприятностей.

– Забери их на всякий случай, – поморщился Вихрь, – мало ли что.

Поколебавшись, она взяла браслеты и положила к себе в сумку.

– Неудобно, конечно, но ты, пожалуй, прав.

Песчаный дракончик проводил зачарованные предметы завистливым взглядом. Прошлым вечером Карапакс отказался сделать его дракомантом. Взял и наплевал на самое его заветное желание! В общем-то, понятно почему: каждый новый дракомант может представлять угрозу для остальных… но всё же обидно.

Быть совсем рядом с настоящим могуществом и не воспользоваться им, теперь уже никогда! Бессильно смотреть, как Анемона с Карапаксом тратят своё на ерунду вроде браслетов для управления погодой или табличек, что работают только в одну сторону. А меж тем с помощью магии он, Вихрь, мог бы совершить столько добрых дел!

Например, легко и быстро разыскать малютку Страус.

– Давай спросим других песчаных, – предложил он, – вдруг видели её? – И только теперь сообразил, что Оникс, сопещерница Тамарин, сегодня тоже должна была прийти на урок.

Оникс не пришла!

Вот же идиот, как он мог забыть?

– А где сейчас Золотое крылышко? – обернулся он к Солнышку.

– Вместе с Медным, – ответила она, подумав. – У них занятие по травам и целительству.

– Травы и целительство? – удивлённо переспросил дракончик, выходя следом в коридор. – Не припомню такого курса.

– Мы добавили его несколько дней назад, – объяснила Солнышко. – По просьбе двоих учеников, Тамарин и особенно Сапсана.

Сапсан… Сапсан… ах да, вспомнил Вихрь, это небесный из Медного крылышка, сопещерник Вилорога. Оглох на одно ухо от взрыва у дома родителей во время войны. Королева Рубин очень заботится о раненых и пострадавших. Должно быть, Сапсан мечтает стать целителем, чтобы помогать.

Глин собрал драконят в лазарете и учил их накладывать повязку раненому. На стене висело большое изображение драконьего тела в разрезе, раскрашенное в разные цвета.

– А тебя самого в какую мышцу ранили? – спросил Вилорог.


– Вот сюда. – Земляной дракончик ткнул в схему, а потом в шрам у себя на правом бедре. – Вот почему я хромаю – яд драконьей гадюки попал туда, где мышцы соединяются. К счастью, Беда успела выжечь его, иначе он разнёсся бы кровью по всему телу и убил меня. – Глин показал когтем на рисунке, как расходился бы яд. Ученики взволнованно загудели, хлопая крыльями.

Песчаный дракончик внимательно оглядел толпу. Оникс нет и здесь, из её крылышка только Тамарин и Щук.

– Глин, – шепнула Солнышко, – можно у тебя забрать Вилорога и Тамарин?

– Да, конечно, – приветливо улыбнулся земляной.

Отказавшись от предложенного Вихрем крыла, слепая радужная сама вышла в коридор. Вилорог уже ждал там, приплясывая от любопытства.

В войне трёх песчаных принцесс его мать с отцом приняли сторону Пламени и служили ей в крепости на краю пустынной тундры Ледяного королевства, поэтому Вихрю не довелось познакомиться с Вилорогом раньше. Живой и энергичный дракончик сразу вызывал симпатию. Королева Тёрн послала его учиться в академию, уступив настойчивым письмам, в которых Вилорог рассказывал о своей мечте изучать другие племена и всякие науки.

– Что случилось? – спросил он. – Могу я чем-нибудь помочь?

– Мы разыскиваем Страус и Оникс, – объяснил Вихрь. – Ты их видел в последние пару дней?

Вилорог задумчиво почесал в затылке.

– Видел Страус вчера перед обедом – мы с ней и с Сушью брали инструменты из музыкальной, чтобы сыграть в верхних пещерах под шум дождя. Приглашали и Оникс, но она сказала, что не любит музыку.

– Как это, не любит? – возмутился Вихрь. – Бездушная совсем, что ли? Что она ещё не любит – солнечный свет?

– Меня, – фыркнула Тамарин, – и всех остальных драконят тоже.

– Да что ты говоришь! – расстроилась Солнышко. – А я и понятия не имела. Вы ссорились, да? Она плохо обращалась с тобой?

– Да нет, на словах она вполне вежлива… – В розовато-сиреневом сиянии коридорных ламп настроение радужной было трудно определить. – Просто я очень хорошо умею различать интонации и дыхание, а Оникс думает, раз я не вижу, то и не пойму, что насмехается. Даже как закатывает глаза, чувствую. Иногда она прокрадывается в пещеру тихонько, потому что не хочет разговаривать. – Тамарин пожала крыльями. – Думаю, не во мне одной дело, ей просто нет дела до других, если они не могут помочь добиться, чего она хочет.

– А что она хочет? – прищурился Вихрь.

Радужная снова пожала крыльями.

– Не знаю, но, должно быть, за чем-то отправилась, раз не пришла вчера ночевать.

Драконята навострили уши.

– Не пришла? – округлила глаза Солнышко.

– Ого! – оживился Вилорог. – Думаете, улетела вместе со Страус? Домой, в Песчаное королевство?

Вихрь недоверчиво покачал головой.

– Страус ни за что бы не улетела тайком – мне бы уж точно сказала.

– Если только её не заставили, – заметила Солнышко, внезапно пригорюнившись и нервно сжимая лапы.

– Хочешь сказать, их похитили? – воскликнул Вилорог. – Но зачем кому-то могли понадобиться Оникс и Страус?

В самом деле, зачем? Вихрь молчал, невольно вспоминая доверчивый взгляд малютки Страус. После взрыва и пожара он сам убедил её остаться в академии, заверив, что защитит… А потом улетел с друзьями. Если с ней что-нибудь случилось – это его вина!





Глава 4





– Ну почему мы не можем и двух дней прожить без неприятностей? – сердито зарычала Цунами, узнав новость. – Наша академия притягивает их, как магнит!

– Может, наша затея с самого начала была провальной? – Солнышко со вздохом опустилась на кучу сухих листьев в углу библиотеки и закрыла морду лапами. – Принцесса Пламень так сразу и сказала.

Звездокрыл на ощупь приблизился и обнял Солнышко крылом.

– Из королевских особ Пламени досталось мозгов меньше всех, – усмехнулся он. – Она не может быть права по определению, и если говорит, что затея с академией провалится, значит, нас ждёт великое будущее.

– Какое будущее, если мы теряем учеников одного за другим?

– Нет, я не понимаю! – снова вспыхнула Цунами. – От них мы требуем только одного: сидеть в классах и учиться! Неужели так трудно?

– Ну, пожалуй, – протянул Глин, – всё же довольно… То есть в смысле… для меня было трудновато, – пробормотал он смущённо под её гневным взглядом.