Дом на двоих

– Это вы, человеки, думаете, что в Шотландии одни фейри, в Ирландии другие, а в Англии третьи. А на самом деле…

– Везде одинаковые, – кивнула я. – Короче, нет. Не люблю вампиров! Пусть будет верфокс. Наверное. Надо еще подумать. Но вот кельпи точно в стражи берем.

Следующие несколько минут я зачарованно любовалась реакцией брауни. Как же все-таки истерика меняет внешность!

По кухне металось истошно орущее, взлохмаченное существо, воздевая к потолку скрюченные пальцы. На них, кажется, даже когти отросли. Никаких дуэргаров с вампирами не нужно! Как в фильме ужасов, вот буквально!

Еще три дня назад я бы смертельно испугалась. А теперь просто пыталась запомнить детали. Меня ведь не только прекрасноликих лошадей обязали рисовать…

Правда, надоело быстро. Я стукнула ладонью по столу и рявкнула:

– Тихо!

Айкен с размаху уселся на пол. Запустил руки в свою шевелюру и с отчаянием сказал:

– Никогда! Ни один из хозяев! Не выбирал в стражи кельпи! Местного господина воды! Бывшего…

– Бывшего кого? – немедленно уцепилась я.

– Неважно, – буркнул брауни. – А уж что скажет по этому поводу большой хозяин, и подумать-то страшно, Беа!

Да, точно. Один лорд был очень недоволен тем, что другой захаживает в сад. Вот и отлично!

– Не будем спорить! – отрезала я. – Все! С одним стражем я определилась.

Хотя, конечно, вопрос очень интересный – почему мои предшественники не желали брать в помощники такую милую лошадку…

Айкен Драм взвыл и принялся колотиться головой об пол. Не желая наблюдать очередную истерику, я молча вышла из кухни.

Зеркало в холле было снова затянуто тьмой. И из него торчали, держась за раму длинные пальцы. Мгновенно пропавшие, стоило в них всмотреться.

Кажется, померещилось. Или нет?

И тут до меня дошло, что зазеркальному гаду ничего не стоит подслушивать все, что говорят на моей стороне дома. Подслушивать и подглядывать…





Глава 7




Разбираться с призывом стража я решила вне дома. Подальше от зеркал. Уселась на травку под здоровенным остролистом, мельком удивившись его присутствию в саду. Вообще-то остролисты около дома не сажают, потому как они отгоняют добрых фей. Конечно, это давно считается глупым суеверием, но уж мои-то предки точно знали, что феи существуют. Правда, вряд ли добрые…

Я вздохнула и открыла книгу, устроив ее на коленях.

– Как мне призвать в стражи кельпи? – спросила негромко.

«Нужно приручить его».



Ну да… Накинуть на коника заговоренную уздечку, это я помню из сказок.

– А можно в подробностях?

«Возьми крепкую веревку…»



Подробностей книга не пожалела. Изложила на четырех страницах всю необходимую информацию, не забыв нарисовать схему плетения уздечки. А также красочно расписать последствия неудачи.

Да уж. Охота на кельпи – дело рисковое. Хотя бы потому, что в случае неудачи тебя медленно и крайне болезненно сожрут на берегу речки, смешивая алую человеческую кровь с чистой водой…

– Айкен! – позвала я, дочитав и немножечко офигев. – Айкен Драм!

Очень печальный брауни появился, лишь когда я, потеряв терпение, произнесла его настоящее имя. Разговаривать со мной он не желал, но принес и веревку, и все тот же ритуальный кинжал. По счастью, крови на сей раз требовалось немного. Так – мазнуть…

Возиться с плетением я закончила к вечеру. Морщась, порезала палец, семь раз приложила его к уздечке, а потом нараспев прочитала заклинание, выданное книгой.

И оторопело уставилась на результат своего первого колдовства.


Уздечка скрутилась кольцами, явственно задрожала и… вспыхнула мягким мерцающим светом.

– Получилось… – с восторгом выдохнула я, наблюдая, как серебристые искорки уходят обратно в веревки. – Айкен, у меня получилось!

– Значит, и крышу залатать сможешь, – буркнул ничуть не удивленный брауни. А мог бы и похвалить!



Получасом позже я, поудобнее перехватив корзинку с овсом, спускалась со своего холма. Воды речушки внизу завлекательно искрились в свете закатного солнца, а нагретая за день земля терпко пахла разнотравьем. По голым ногам скользили жесткие травы, босые ступни кололи камешки на едва заметной тропинке, и я с каким-то извращенным удовольствием прислушивалась к легкой боли от укусов осоки.

Выглядела я как образцово показательная сельская дурочка. Распущенные волосы спускаются до пояса, легкое платье небрежно перехвачено на талии пояском сложного плетения, а подол болтается на уровне колен. К сожалению, сегодня я не могла вывернуть одежду наизнанку, взять с собой рябину или нацепить железные украшения. Потому что чертов водный конь должен выползти на все сто процентов уверенный, что бояться ему нечего и новая хозяйка дома просто наивная идиотка. Благо я составила о себе именно такое впечатление. Не нарочно, но все же.

А овес… нужна ведь приманка! Держу пари: коняшка перебивается с мяса на рыбу, потому точно поведется и не станет думать о мелочах.

Увы, несмотря на всю браваду – коленки ощутимо подрагивали. Очень не хотелось быть скушанной во цвете лет какой-то древней тварью. Пусть даже это очень красивая древняя тварь. Да полно, покажите мне хоть одного откровенно страшненького эльфийского лорда!

Спустившись к воде, я сунула руку в корзину и, зачерпнув горсть зерна, швырнула его в воду, а после быстренько рванула на бережок. Присев на большой камень, стала не торопясь плести косы, дабы полностью соответствовать образу невинной и чрезвычайно придурковатой девушки.

Вода забурлила, и, скосив глаза, я увидела, что над поверхностью на какой-то миг мелькнул темный, влажный бок.

Угу, приплыл.

Из воды показалась длинная, стремная черная морда, лишь отдаленно напоминающая лошадиную. Янтарно-оранжевые глаза насмешливо сощурились, и конь вновь нырнул, чтобы спустя минуту выбраться на берег животиной дивной красоты. Он встряхнулся, и в гриве зазвенели, сталкиваясь уже знакомые ракушки.

Коняга горделиво изогнул шею, предлагая всесторонне оценить свою прелесть, и насмешливо фыркнул, глядя на меня.

М-да…

Почему-то у меня появились сомнения в том, что в животном виде кельпи тупые, как и любые кони. Во всяком случае на меня он пялится с отчетливо видным ехидством.

Я в ответ изображала максимально возможное восхищение во взгляде.

– Коник…

Коника перекосило.

Я практически видела, как в его голове носятся и сталкиваются пафосные мысли в стиле «Я, древний и прекрасный властелин вод, такой-то и такой-то, награжденный Неблагой Королевой за юбилейное количество утопленников! Как ты, смертная, смеешь меня коником называть?»

А у смертной в глазках лишь восторг, а на лице крайне дебильное восторженное выражение.

– Красивый-то какой!

Водная скотина, очевидно, была самовлюбленной дальше некуда, так как в больших глазах появилось удовлетворение и он крутанулся кругом, позволяя оценить себя со всех сторон. Старайся, старайся… я прекрасно знаю, как ты выглядишь в истинном виде.

Я встала и двинулась вперед, по дороге, якобы случайно пнув корзину с зерном. Она покачнулась и опрокинулась, рассыпая по траве золотистые зернышки.

Конь уставился на них так завороженно, что я даже пожалела несчастного. Сейчас не средние века, и келпи не спешат задабривать. Вот и живет несчастный, перебиваясь с человечины на рыбку. Страдает, наверняка. А он же, как ни крути, – лошадь!

– Хочешь? – ласково спросила я и, зачерпнув горсть зерна, со внутренним содроганием протянула руку к коню. – Кося, кося, кося…

«Косю» снова перекосило. Сюсюканье ему явно не нравилось, но голод, как известно, не тетка, потому приходилось быть лапушкой.

Было страшно. Очень страшно, кошмарно страшно. Хотелось пнуть корзинку еще раз, чтобы полетела и вписалась прямо в чувствительный бархатный нос, и, завывая, рвануть вверх по холму. Вот тварька удивится-то!

Представив себе на миг картинку, я даже улыбнулась, и, судя по всему, это окончательно успокоило лошадку. Он потянулся к моей ладони и осторожно, одними губами собрал с нее подношение.

Я выдохнула. Все же лишиться руки очень не хотелось, но, видимо, кельпи пришел к выводу, что целый человек это лучше, чем его кусочек, потому был терпеливой и ласковой коняшкой.

Осторожно погладив бархатные ноздри и с содроганием заметив нехилые такие клыки в лошадиной пасти, я провела рукой по его морде, заглядывая в глубокие, искристые глаза. Нельзя смотреть так вот на фейри. Потому как это настолько чарующее, прекрасное зрелище, что хочется любоваться им вечно. Сначала… А после хочется сдохнуть во славу потусторонних красавцев, завещав им все интересующие их органы. В данном случае разве что кроме печени. Не любят кельпи печень. Гурманы, чтоб их!

Конь встряхнулся и, разорвав зрительный контакт, потянулся к корзинке с зерном и начал проворно поглощать овес.

– Кушай, мальчик, кушай, – ворковала я, поглаживая шею животины и перебирая гриву.

Животина негодующе прядала ушами, так как «мальчиком» себя явно не считала, претендуя на большее, но от еды не отвлекалась, здраво рассудив, что на этом этапе я от него уже никуда не денусь.

Доев, он вновь повернулся – с более чем благодушным выражением морды, – а затем игриво толкнул меня боком и опустился на передние ноги, намекая, что теперь можно и покататься на таком потрясающем жеребце.

Ага, аперитив съели и можно приступать к основному блюду?

С трудом удержав восторженно-дебильное выражение на мордашке, я с деланым недоверием покосилась на лошадь и даже сделала ма-а-асенький шажок назад. Кельпи хлопнул длинными ресницами, придавая морде умильный вид, и подпихнул меня головой под руку, намекая, что кататься мы таки будем!

О-о-о, лошадушка желает сделать все по классике?

Сначала катаемся, а после сигаем в воду и уже там топим и едим?