Дикие цветы

 * * * 
 



Пролог





I



Дорсет, август 2014 года


Бросив мимолетный взгляд с улицы, прохожий едва бы различил в строении, утопающем в зарослях ежевики и вьюнка, старый жилой дом. Однако, когда двое мужчин прорвались сквозь стену диких цветов и ползучих трав, окружавшую здание, они увидели прогнившие до черноты ступени крыльца. На крыльце доживало свой век плетеное кресло, поблекшее до серебряно-серого оттенка благодаря неустанной работе ветров и моря и накрепко вцепившееся в полуразложившиеся половицы бордово-зелеными побегами дикого винограда. Снизу доносился нежный плеск волн. А если обернуться на шум моря, можно было увидеть бухту Уорт – протянувшийся на многие километры извилистый берег с кремово-желтым песком, бирюзовые воды и белые меловые скалы вдалеке.

Дейв Николс, стажер риелторской фирмы «Мэйхью и Файн», c раздражением наблюдал, как Фрэнк Мэйхью, остановившись на середине песчаной дороги, роется в карманах в поисках ключа. День стоял невыносимо жаркий, солнце жгло землю, не зная пощады. Мама и маленькая дочка в купальниках и с полотенцами в руках проскочили мимо, бросив на незнакомцев полные любопытства взгляды. Стоя в своем лучшем костюме перед прогнившей развалюхой, Дэйв чувствовал себя идиотом.

– Не понимаю, зачем нужна оценка, если старуха все равно не собирается продавать дом, – угрюмо сказал он.

Фрэнк неодобрительно поцокал языком.

– Старуха?! Для тебя она леди Уайлд, Дейв. К тому же ей уже недолго осталось – прояви уважение. Через несколько месяцев ее не станет, и семья скорее всего захочет продать дом – им он не нужен, это ясно. Тогда-то и появимся мы, понимаешь?

Он оглянулся, чтобы окинуть взглядом захватывающий вид на бухту. Потом снова посмотрел на своего ссутулившегося, недовольного стажера, сына старого приятеля по гольфу, и деликатно вздохнул.

– Если правильно разыграть карты, именно мы станем агентами, которые проведут эту сделку. Дома в бухте Уорт не так часто выставляются на продажу – их здесь всего-то с десяток. А этот дом, Боски, – объект пляжной недвижимости высшего класса.

Дейв пожал плечами.

– Этот дом – развалюха, – сказал он, глядя на обросшее мхом и ползучими растениями окно. – Посмотри на доски! Не удивлюсь, если они прогнили насквозь.

– Большинству покупателей на это плевать. Они просто положат новый пол и начнут все с начала. – Фрэнк отвел вьюнки и увядшие розы в сторону, вставил ключ в замок и с видимым усилием надавил на осыпающуюся дверь. – Хотя если начистоту, мне и самому жалко видеть все это. А каково леди Уайлд, застрявшей в доме престарелых вверх по улице, я вообще едва ли могу представить – ведь ей этот вид открывается каждый день. Черт побери, крепко эту штуку заклинило! Ну давай же!.. – Фрэнк навалился своим тучным телом на дверь, но ничего не произошло. Тогда он отступил назад и вбок, присматриваясь к одному из занавешенных окон.

– Хм-м… – протянул Фрэнк, покачиваясь на каблуках.

А спустя мгновение до ушей Дейва, рассматривающего пейзаж, донесся возмущенный возглас. Дейв с тревогой обернулся и обнаружил напарника, торчащего из дыры в деревянном полу. Тот провалился внутрь примерно на фут-деревянные доски просто растаяли, словно их сделали из масла.

Едва сдерживая смех, он протянул Фрэнку руку, и немолодой человек не без труда вытянул себя из провала.

– Эту ситуацию я, пожалуй, объясню леди Уайлд самостоятельно, – сказал Фрэнк, пригладив растрепавшиеся волосы. – А теперь помоги мне. Еще немного энтузиазма, и она откроется. Вот так…

Они налегли на дверь вместе, та с болезненным треском поддалась, и мужчины ввалились внутрь.

Когда теплый, пахнущий плесенью воздух дома пощекотал им ноздри, Фрэнк включил фонарик и принялся обшаривать его лучом коридор. С потолка свисал пожелтевший мертвый побег какого-то растения.

– Ну… – сказал Фрэнк, потянув за него. – Вот мы и здесь.

Дейв втянул носом затхлый воздух.

– Духи… Я чувствую запах духов…

– Не глупи, – ответил Фрэнк, но отчего-то его передернуло. Долгие годы никто из людей не дышал воздухом старого дома, и, казалось, за это время он насквозь пропитался чем-то необъяснимым.

Сразу налево от Фрэнка располагалась прихожая, а прямо перед ним – лестница, ведущая к спальням внизу. Справа была кухня, а слева от прихожей – гостиная с французскими окнами[1], выходящими на крыльцо.

– Для начала сделаем вот что… – сказал Фрэнк и, пройдя на кухню, распахнул выцветшие шторы песочного оттенка, о первоначальной расцветке которых мир давно забыл.

В углу комнаты стоял диванчик, обитый полинявшей серо-желтой тканью с узором и усеянный точечками тел умерших за десятилетие мух и ос. За ним была кухня, выходящая окнами на дорогу. Все полки и горизонтальные поверхности пустовали – ничего, указывающего на обитаемость дома.

Фрэнк пару раз щелкнул выключателем.

– Бесполезно… – Он принюхался. – Я тоже чувствую какой-то запах. Духи или цветы, или что-то еще… – Он одернул сам себя. – Ладно. Давай откроем окна. Проветрим, впустим свет, а потом можно будет спуститься вниз и осмотреть спальни.

Они принялись дергать ручки окон, но рамы слишком разбухли от сырости и не открывались. Спустя минуту мужчины сдались и вернулись в коридор.

– Спальни находятся внизу? – удивился Дейв.

– Да. Здесь все устроено вверх ногами. Все жилые комнаты сосредоточены сверху – там, где открывается вид на море. А спальни – снизу, ведь, когда спишь, все равно, куда смотреть, – ответил Фрэнк, пройдясь рукой по перилам. – Кстати, неплохая идея. Помнится, я мечтал об этом доме, когда был юнцом.


Дейв озадаченно посмотрел на него.

– Ты знал Уайлдов?

– Их все знали, – ответил Фрэнк. – Это была очень необычная семья.

Он направил фонарик на обитую деревянными панелями стену, и оба вдруг подпрыгнули на месте. Из темноты на них взглянуло лицо.

Фрэнк пришел в себя первым.

– Это просто фотография, – сказал он с легкой дрожью в голосе.

Изображение на стене поблескивало во мраке. Женщина с крупным носом в широкополой шляпе широко улыбалась, а из ее руки, между указательным и большим пальцами, свисал краб.

– Похожа на ведьму, – заметил Дейв.

Фонарик внезапно дрогнул в руке Фрэнка и выхватил из темноты еще пару лиц.

– Во имя всего святого, кто эти люди? – не выдержал Дейв.

Вместо ответа Фрэнк медленно повел луч фонарика вдоль стены, и им открылись новые лица, выглядывающие из рам. Это были смеющиеся, гримасничающие, деликатно улыбающиеся люди, компании, чокающиеся бокалами, танцующие дети – лица все новые и новые, некоторые черно-белые, некоторые в цвете. Еще здесь висели театральные афиши и газетные вырезки.

– Вот они, – сказал Фрэнк, указывая на изображения. – Это что-то, да?

Дейв вгляделся в ближайшие к нему фото. Красивая женщина с золотисто-каштановыми волосами и двумя девочками на коленях-темненькой и светленькой. Компания взрослых, расслабленно развалившихся на крыльце с сигаретами и бокалами в руках. Сияющая пара малышей, отплясывающих на пляже: мальчик и девочка. Еще несколько улыбающихся групп.

Мужчина и женщина с фотографий мелькали и в газетных вырезках – всегда очень элегантно одетые. На одной из них они держались за руки и смеялись, при этом женщина слегка повернулась к кучке зевак и махала им свободной рукой.

Дейв принялся рассматривать фото, освещая одно за другим светом фонарика в мобильном телефоне-искал ее. Найдя, он уставился на снимок, как загипнотизированный: она была самой красивой из всех женщин, которых он когда-либо видел.

– «Энтони Уайлд и его жена Алтея прибывают в „Роял-Корт“[2] на премьеру пьесы „Макбет“, – с трудом прочитал Дейв, поднеся телефон вплотную к надписи. – Спектакль завершился, но еще десять минут восторженная толпа стоя аплодировала мистеру Уайлду». Понятно.

Он обернулся к Фрэнку, который зачем-то полез в портфель.

– Кто, черт возьми, они такие?

– Не могу поверить, что ты никогда не слышал об Энтони Уайлде, – сказал Фрэнк, наводя извлеченный из портфеля лазерный дальномер на стену. – Два метра сорок сантиметров. Величайший актер своего времени. И его жена, Алтея. Уж ее-то ты знаешь, она снималась в «Хартман-Холл»-леди Изабелла.

Дейв покачал головой.

– Не слышал.

– Боже мой, как ты можешь ничего не знать о «Хартман-Холл»? Это шоу затмило даже «Даунтон»[3]. – Фрэнк вздохнул. – Ну а как насчет «На краю»? Ситком о старой леди, разговаривающей со своим отражением в зеркале? Это тоже была она.

– Может, что-то припоминаю… – Дейв снова взглянул на женщину: длинная шея, крупноватый нос, гипнотические зеленые глаза с крапинками орехового цвета. Она смотрела на него, и только на него, пока все вокруг тонуло во мраке. Он отвел от фотографии фонарик. Внезапно ему стало не по себе.

– Их называли «Дикими Цветами»[4], и каждое лето они проводили здесь. А люди, люди, что у них останавливались! Вот это шарм! Идешь мимо, возвращаясь с пляжа, и видишь их наверху: играет граммофон, у каждого в руках коктейль, женщины в красивых платьях, дети бегают туда-сюда по ступенькам – мальчик и девочка, слегка младше меня…

Глаза Фрэнка подернулись пеленой задумчивости.

– Что за жизнь у них была! Я смотрел, как они играют, по пути с пляжа… Отец орал на мать, мать опускала голову, пытаясь притворяться, что не знает, кто он такой… Оба пьяные, перебравшие эля и солнца… А я все бы отдал, чтобы оказаться там, наверху…

Он поскреб подбородок пальцем.

– В Лондоне они жили в огромном доме у реки. Она любила, когда рядом вода-ну или по крайней мере так говорят. А он был готов ради нее на все. Вообще на все. А дети… Черт возьми, счастливчики, да и только-каждое лето проводили здесь. Да, сэр Тони был лучшим из всех отцов. По-настоящему лучшим. Все время что-то затевал-веселье, игры…

Внезапно Фрэнк передернул плечами и сказал с раздражением:

– Ну все, хватит. Вынь руки из карманов и соберись. Займешься спальнями налево, а я возьму на себя остальные. Покажи наконец, что знаешь, как использовать лазерный дальномер по назначению.

Дейв неохотно последовал за Фрэнком в полумрак лестничного пролета, ведущего вниз. Он измерил спальни и ванные так быстро, как мог, все это время слушая, как снаружи дома скулит ветер. Здесь, внутри, все было приглушенным, жарким и мертвенно тихим.

– А что с ними произошло? – спросил Дейв своего босса, когда они поднимались по лестнице, возвращаясь. – Почему они больше не приезжают?

Фрэнк пригладил взъерошенные волосы на макушке, потеребил наручные часы, словно готовясь к выходу из дома.

– Что-то случилось. Лет с двадцать тому назад.

– А что?

– Точно не знаю. Семья распалась. Дочь – известная певица, точнее, бывшая, Корделия Уайлд. Сын – большой режиссер, снимал «Повелитель роботов».

Теперь Дейв действительно был впечатлен.