Девочки-колдуньи

– А почему Аля – мелкая? – спросил папа.

– Потому что ей девять.

– Твоей подружке – девять лет? – не поверила мама.

– Да, а что такого? – не растерялась Кристина.

– Дружат обычно с ровесницами, – усмехнулся папа.

– Ну, Светка ровесница. Светка Синица, – добавила Кристина.

– Светка Синица из двора – ровесница. А подружке Але – девять лет, – выразительно протянула мама.

– Так что, можно пригласить их в гости? – гнула свою линию Кристина.

– Можно. Только предупреди заранее, когда они соберутся.

– Обязательно. Обязательно предупрежу, – оживилась Кристина. – Предупреждаю: они собираются прямо сейчас!

И тут же, не давая маме возразить, продолжила:

– Я вот ещё что спросить хотела – этот пейзаж на стене… Ну, картина у меня в комнате. Она откуда?

– Какая картина? – почему-то мама смутилась, будто её застали врасплох.

– Которая с домами…

– Ах, эта…

Тут мама опасливо покосилась на папу.

Некоторое время в гостиной было тихо.

– Да, откуда картина? – папа шутливо поддержал Кристину, хотя вряд ли ему было так уж важно.

– Видишь ли, этот пейзаж… – замялась мама. – Эта картина… она здесь была.

– Где – здесь? – тут растерялся даже папа, что случалось с ним нечасто.

– Ну, здесь. В этой квартире.

– В этой квартире на стене висела картина? – кажется, папа изумился по-настоящему. – И ты её оставила?!

– Да. А что? – мама защищалась. – Хорошая же. И явно с историей. Вот я и решила: пусть себе висит дальше.

– Осталась от прежних жильцов? – папа нахмурился, он пытался вспомнить этих людей: кем они были, как выглядели.

– Не знаю. Я ещё до перепланировки заметила её на стене и… решила не выбрасывать.

– Ну и ну, – продолжал удивляться папа.

– Что? – мама невинно захлопала ресницами.

– Выбрасывать, конечно, не надо, но… как-то… странно это.

– Ничего странного. Симпатичная вещица всего-навсего.

– Да, конечно… И всё же.



Договорить они не успели, потому что в дверь позвонили.

Открыла Лариса Ивановна.

– Здравствуйте, – поздоровалась Алечка, входя. – Мы буквально на пару минут. Вы Кристинина мама?

– Нет, я Лариса Ивановна, – Лариса Ивановна пропустила девочек в холл.

– Ух ты, а у тебя современненько, – воскликнула Аля, снимая кроссовки и проходя в гостиную.

– Тут что, ремонт? – удивилась Светка, рассматривая стены из красного кирпича.

– Это не ремонт. Это дизайн. Фьюжн, – небрежно ответила Кристина.


– Сейчас модно, – объяснила Мелкая Аля.

Девочки не сговариваясь подошли к окошку. Окошко Кристининой гостиной выходило во двор. Чуть в отдалении, за территорией двора, простирались крыши и целое море зелени. Весь их район был теперь как на ладони! Высотка на Котельнической набережной, омытая розоватым вечерним светом, напоминала океанскую раковину. У Али на первом и у Светки на третьем никаких панорам не открывалось, и, стоя у окна сейчас, девочки не могли оторвать глаз от зелёного моря с уютными островками крыш. Самая настоящая «высота птичьего полёта»! И вдруг они разом взялись за руки. Все три: Кристина, Светка, Аля. И так, держась за руки, некоторое время – несколько кратких, но при этом очень долгих секунд – будто бы плыли по воздуху, парили неспешно над зелёным морем.

– Вау, – Аля встрепенулась и открыла глаза.

– Что это было? – притворно шутливым тоном спросила Кристина.

А Светка ничего не успела сказать или спросить, потому что в гостиную вошла Кристинина мама.



– Садитесь за стол, девочки, – Кристинина мама кивнула на стол, покрытый синей скатертью.

В середине стола красовалась ваза с букетом роз.

Было время ужина, и вскоре из ресторана доставили лазанью, салат с креветками и апельсиновый фреш. Потом пришёл Кристинин папа: ему тоже было интересно посмотреть на новых дочкиных подружек. Лариса Ивановна порезала лазанью и положила всем по кусочку на квадратные тарелки. Светка рассматривала свою с недоумением.

А Кристинина мама с недоумением рассматривала Светку.

– А знаете, у нас тут очень интересный район, – отковыряв вилкой немного лазаньи, начала светскую беседу Аля.

– Мы в курсе, – приветливо отозвался Кристинин папа.

– Да? – удивилась она. – Вы же только недавно сюда переехали. И многого знать просто не можете.

– Так расскажите, – весело скомандовал Кристинин папа.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас.

– Ладно, – жизнерадостно начала Аля. – Представляете, у нас тут недалеко, за бульваром, – Хитровка, где раньше жили бандиты, воры и убийцы. Их дома сохранились в целости!

– А ты совсем взрослая, – с удовлетворением заметила Кристинина мама.

– Я знаю.

– Это всё потому, что она… – задумчиво начала Кристина и осеклась.

– Или вот ещё, – продолжала Аля. – У нас рядом есть Памятник интеллигенции – Страдающий Пегас. Лёля была на его открытии, до сих пор вспоминает. Лёля – это моя бабушка.





– А видели дом на Яузском? – перебила её Светка Синица. – Такой… со статуями.

– Видели, видели, – кивнула Мелкая Аля: она не только видела этот дом, к тому же много раз, но и побывала в его дворе, догоняя Натку.

– Короче, – невозмутимо продолжала Светка, – если подойти совсем близко, можно заметить, что одну статую – ту, которая тётка с ружьем, – держит за ногу мертвец.

– Что? – Кристинина мама чуть не поперхнулась.

– Мертвец Костяная Рука. Я с детства про него знаю.

– Или, – продолжала Светка, – взять тот красный дом у нас в переулке…

– А, замок? – оживилась Кристина.

Ещё бы, красный дом видели все! Даже тот, кто предпочитал жить на Садовом кольце и почти не заглядывал в тихий, глухой переулок, на который их дом выходил другим своим боком.

– Это не замок, – поправила её Мелкая Аля. – А Институт мозга.

– Какого мозга? – спросил Кристинин папа.

– Головного, – ответила за неё Светка. – Раньше туда свозили мозги со всей Москвы. Для экспериментов. Даже мозги Ленина и Сталина.

– Там секретная лаборатория, – пояснила Аля.

– Господи помилуй, – прошептала Лариса Ивановна и перекрестилась.

– Мать рассказывала, что в девяностые годы кто угодно мог залезть в их подвал, – продолжала Светка. – Там дверь взломали. В подвале был музей. А в музее на полках – банки. Представьте: очень тяжёлые, холодные банки с мозгами! Можно было их как следует рассмотреть. Если химическими испарениями не отравишься. Или даже взять чьи-нибудь мозги себе.