Дело всей смерти

 * * *


Глава 1

Рай как научный факт




Весь день лейтенанта Зацепина в подземном учебном центре был расписан по минутам. Первое, что он видел после утреннего пробуждения, – листок с распорядком. Не будь этого списка – трафарета предстоящего дня – перед глазами, Зацепину гораздо труднее было бы вставать, включаться в жизнь. Просыпаясь, он вспоминал о своем фантастическом, невероятном задании и думал, что сон продолжается. Но листок на стене с многочисленными пунктами, скрупулезно отмеряющими время занятий и отдыха, говорил ему: нет, ты смотришь не сон, тебя действительно готовят к внедрению в рай.

Деловой, бюрократический вид расписания вносил в фантасмагорию струйку обыденности, и это настраивало Зацепина на будничный ритм. Он вскакивал с койки, натягивал тренировочный костюм, выбегал из своей комнатки и устремлялся по коридору – в дверь с круглым окошком, за которой был спортивный зал.

С раннего утра распорядок брал Зацепина в твердые руки и вел, словно по лестнице, пунктами-ступеньками к вечернему отбою. Отлаженный механизм, в который вставили Зацепина, ни на минуту не выпускал лейтенанта из своих шестеренок. Будь Зацепин предоставлен сам себе, его изгрызли бы сомнения. Снова и снова он терзал бы себя вопросами: «Не попал ли я в сумасшедший дом?», «В порядке ли с головой у всех этих генералов и полковников, будто сказочные гномы, обитавших под землей, которые натаскивают меня шпионить за Богом?», «Не заявить ли мне прямо, что я не желаю участвовать в фарсе, хочу ясности?»…

Интенсивная, всепоглощающая учеба отодвигала эти мысли на задний план. К тому же военная дисциплина, субординация не располагали к проявлению любопытства, призывали к сдержанности.

«Должно быть, разговоры о заброске на небо – только легенда, прикрытие для готовящейся операции, связанной с религией, церковью, – решил Зацепин. – Рано или поздно начальники перестанут шифровать свои намерения, откроют карты».

Он заставлял себя сосредоточиться на подготовке. Не мог не видеть: хоть в деле полно странного, штука затевается не рядовая. Ему уготована роль в операции стратегического масштаба. Это наполняло Зацепина энтузиазмом. Выходит, он все же не зря по полной выкладывался в чекистской школе. Теперь он не упустит удачу, в подземном городе тоже сумеет показать себя. Он будет и здесь первым учеником!

Кроме Зацепина, в райские разведчики готовили трех офицеров, имеющих солидный опыт оперативной работы. С капитаном Зуевым из Ленинграда, черноволосым, веселым красавцем, спортивная судьба год назад сводила Зацепина на борцовском ковре. Двое других, майор и капитан, тоже были спортсменами: рослые, отлично сложенные мужчины в расцвете лет. Зацепин гордился, что в подземном центре он на равных с этими заслуженными оперативниками, спортивными чемпионами. В одном вчерашний курсант школы Комитета государственной безопасности даже превосходил их: учиться для Зацепина было делом привычным, а они, чекисты со стажем, порядком подзабыли, что такое сидеть за партой.

Зацепин вызывал новых товарищей на откровенность, выспрашивал, что они думают о задании. Офицеры давали понять, будто не находят в охоте за Божьими секретами ничего удивительного, советовали не забивать голову рассуждениями.

– Приказы не обсуждаются, лейтенант. Меньше знаешь, крепче спишь, – посмеиваясь, говорил Зуев.

Однако их словам не хватало искренности. «Они, как и я, закрывают глаза на нелепость происходящего, прячут сомнения», – решил Зацепин…

Жизнь четверых слушателей – так называли будущих исполнителей операции «Борода Зевса» – протекала в маленьком периферийном секторе рукотворного подземелья, который Зацепин окрестил «кораблем». От остального города сектор отделяла бронированная, полуметровой толщины, плита-дверь. За ней через тамбур, где дежурила вооруженная охрана, путь лежал в неширокий длинный коридор с низким, в трубках люминесцентных ламп потолком, пластиковым полом. В облицованных деревом боковых стенах коридора располагались двери с круглыми застекленными окошками-иллюминаторами. Это напоминало палубу корабля.

Двери с окошками вели в жилые «каюты», два учебных класса, кабинеты начальника центра и руководителя программы, столовую, спортзал, в душевые и туалет, комнату караульного наряда. Все помещения – крошечные, тесные, как судовые кубрики.

Слушатели покидали сектор только на час в день для прогулки по подземному саду-оранжерее. Кроме них, на корабле постоянно находились врач и караульные. Преподаватели, инструкторы, уборщики, официанты появлялись в секторе и, выполнив свои обязанности, немедленно исчезали за бронированным валом входной двери. Лежащая под песчаным, волнисто барханным морем Каракумов, обитель слушателей своей закрытостью, автономностью была похожа не просто на корабль, а на подводную лодку.

Несмотря на столь уединенную дислокацию, команда разведчиков чувствовала себя в фокусе усилий множества людей, населяющих весь уникальный подземный объект – завод-крепость. Четверка офицеров, несомненно, была вершиной огромной пирамиды, где каждый кирпичик служил их подготовке. Работа цехов и лабораторий, мельком увиденных Зацепиным, обеспечивала существование глубинного гарнизона. В них же, очевидно, ковалось небывалое оружие для небывалой операции.

Руководитель программы Неелов намекал слушателям, что страна тратит на программу «Борода Зевса» почти столько же денег, сколько на космос.

– Вы – Гагарины тайного фронта! – ораторствовал Неелов. – Вы тоже покорите небо!

Вскоре выяснилось, что академик сравнивал подопечных с космонавтами не ради красного словца. Говорливый, щедрый на высокопарные фразы и патетику, всегда вдохновенно взвинченный, объятый творческим пламенем, ученый муж умел и в окружающих возбудить азарт познания.

Офицеры грызли чуждые науки, которыми их пичкали в катакомбном университете.

Первые недели подземных курсов были отданы теории. Слушатели собирались по утрам в классе, рассаживались за отдельные столики. Преподаватели – в форме и штатские – менялись через каждые сорок минут. Не верилось, что их лекции адресованы разведчикам, а не каким-нибудь семинаристам.

Ученики в погонах узнали содержание библейских Ветхого и Нового Заветов, познакомились с Кораном, откровениями Будды, иерархией античных богов. Слушатели поднаторели в догматах, постигли разницу между канонической религиозной литературой и апокрифами, разобрались в организации и управлении церквей.

К концу учебного месяца пошли уроки топографии и ориентирования. Офицеры запоминали рельеф ада и рая, рисовали планы небесных сфер. Ландшафты, архитектура потустороннего мира штудировались досконально, как карта района будущего разведпоиска. Преподаватель, водя указкой по развешанным схемам, бесстрастно приводил в цифрах расстояния от земли до рая, высоту окружающих его золотых стен, количество засовов на воротах небесного Эдема…

– Надо же, откуда такая точность! – не удержался от скептического возгласа Зацепин.

– Мы опираемся на последние научные данные, – наставительно сказал преподаватель-подполковник.

– Научные?! – Дух противоречия заговорил в майоре Круглове, старшем из слушателей. В группе его звали Дедом за основательность и тяжеловатый нрав, хотя деду было только тридцать шесть. – Наука отрицает религию. Вы говорите: Бог, рай – для конспирации, верно? Что вы скрываете?

Преподаватель, не ответив Круглову, продолжил лекцию. Когда подполковник вышел, разведчики переглянулись.

– Не помещается у меня все это в голове, – задумчиво поглаживая пальцем тонкие щегольские усики, проговорил капитан Зуев. – В непонятную игру с нами играют.

– А мы должны подыгрывать? Комедию ломать? – воскликнул порывистый, прямолинейный Непейвода, капитан. На его открытом, веснушчатом лице проступил румянец. – Я в органах не первый год, меня секретами не удивишь. Сколько можно тень на плетень наводить? Не доверяют нам, что ли?

– Правильно! – подхватил Зацепин. – Терпение наше испытывают. На дворе конец двадцатого века, а мы долбим это богословие, а зачем – не знаем.

Офицеры впервые позволили себе не скрывать чувств друг от друга. Они дали волю долго копившемуся раздражению, выплеснули наболевшие вопросы.

– Рай у них, видишь ли, научный факт, – ворчал Дед. – Глядишь, завтра скажут, что туда рельсы проложены, поезда ходят. А мы – глотай эту чушь… Или на самолете к Богу полетим, мужики?

– На ракете, – раздался голос от двери.






Глава 2

Операция начинается




Офицеры поспешно встали, приветствуя академика Неелова. За разговором они не заметили, как руководитель программы, в неизменном своем докторском халате, появился в классе.

– На ракете, – повторил Неелов, проходя к доске. – На космическом корабле, – уточнил он, становясь за преподавательскую кафедру. – Пожалуйста, вольно.

Последним словам академика, который никак не мог запомнить, что команды «смирно» и «вольно» офицерам на занятиях не подаются, на этот раз никто не улыбнулся.

Слушатели сели.

– Пора расставить точки над «і», – многозначительно произнес академик, встряхивая седой эйнштейновской шевелюрой.

Зацепин увидел, что маленький Неелов словно раздулся от важности, значит, разговор предстоит серьезный. Лейтенант обратился в слух.

– Я займу часть очередной лекции, не возражаете? Впрочем, вы, кажется, не видите в занятиях проку? Что у вас по расписанию? Ангельские чины? Шестикрылые серафимы, двуликие херувимы… Ага. Вы, конечно, убеждены, все это – небылицы, мифология, опиум для народа, бабушкины сказки? Вам и в голову не приходило, что ваше задание надо понимать буквально, а не иносказательно? Так вот, мой предшественник сказал вам истину. Наука действительно подтвердила материальное существование объектов, которые прежде мы относили исключительно к области веры, духовного измерения. Рай, ад, ангелы, черти – есть.

– Этого не может быть! – запальчиво выкрикнул Непейвода.

– Хватит водить нас за нос, мы не дети, – грубо поддержал Дед.

Академик не остался в долгу.

– «Не может быть»! – передразнил он. – Типичная обывательская реакция на все, что противоречит очевидности. Принять невероятное в братские объятия способны только безумцы или гении!

«Кто же ты, гений или, скорее, сумасшедший, если говоришь, что есть рай и ад?» – мелькнула мысль у Зацепина.

– Не будем горячиться, – примирительно сказал академик. – Согласитесь, многое из того, что сегодня кажется нам очевидным, некогда было скрыто во мраке неизвестности. Об иных вещах люди могли только догадываться, фантазировать, в легендах провидя истину. Вспомним, сколько планет было открыто, как говорится, на кончике пера, а позже их увидели в телескоп. Путеводной звездой великих мореплавателей были предания о неведомых богатых землях, предания, в которые почти никто не верил. В религии тоже содержится предание, сохраненное человечеством в веках, о счастливой стране, где справедливая власть, а жизнь прекрасная. Эта страна ждала своего открытия, как когда-то Америка парусов Колумба. Час настал с эпохой космических плаваний. Десять лет назад в ходе пилотируемого полета были получены первые сведения о некой обитаемой территории в Солнечной системе. Описание ее совпало с картиной библейского рая.

Он замолчал. Слушатели долго не нарушали глухую тишину подземелья, обдумывая слова академика.

– Но в космосе нет воздуха, нечем дышать. А в раю? – собираясь с мыслями, спросил Дед.

– В раю, как в Греции, все есть. – Неелов шутливым тоном попытался разрядить атмосферу.

– И Бог – правда, живет там? – спросил Зуев с интонацией, в которой было чуть ли не восхищение академиком: врет и не краснеет!

– Чистая правда. Космонавты видели его.

Зацепин ловил взгляды товарищей. «Что происходит? Нас опять разыгрывают?» – читалось в них.

Подал голос Непейвода:

– А он, Бог, в самом деле управляет нашей жизнью?

Неелов провел рукой по волосам, кивнул:

– На этом строится вся наша затея! Бог, Демиург, Великий Геометр, он конструирует историю, творит судьбы мира. Путь человечества расписан у него на вечность вперед. Вот мы и подумали: неплохо бы разжиться этих планов громадьем. Скажу без ложной скромности – идея принадлежит мне.

У Неелова на все был ответ.

– Бог, нас учили, всеведущий, – не отступал Непейвода. – Как же играть с ним в прятки? И про подготовку нашего десанта он, выходит, знает? Скажете, он не видит сквозь землю? Курам на смех!

– Но вас также учили, – возвысил голос академик, – что божественное предопределение не лишает человека свободы воли, права выбора. Бог может знать о нашем дерзком замысле, даже руководить нашими поступками. Наш центр – тоже строчка в его плане. Это ничего не меняет. Чертеж земного бытия сделан раз и навсегда. План существует в виде текста, или райского информационного облачка, или Творец держит его в голове. Добудьте этот чертеж – и грядущее станет открытой книгой. В борьбе с империализмом, в историческом противостоянии двух систем мы получим решающее преимущество. Пословица «Человек предполагает, а Бог располагает» уйдет в прошлое… Ах, друзья! Я забываю о времени, когда говорю об этом. Но мы заболтались. В теории, я вижу, вы поднаторели. К практике, к практике, мои мушкетеры!

Неелов оставил класс так же внезапно, как и появился в нем.

Офицеры были в замешательстве. Робкий бунт только усугубил их положение. Они надеялись, поставив вопрос ребром, добиться от наставников правды про задание. А Неелов снова накормил баснями, ясно показав, что иного разговора не предвидится. Принять на веру его слова было то же самое, что расписаться в безумии. Но и не верить – не выход. Это означало не верить Комитету, государству, от имени которых говорил и действовал засекреченный академик. Но как тогда нести службу? Офицеры уперлись в тупик. Надежд на скорый выход из него не осталось. С этого дня им стало трудно вдвойне.

Практические занятия, на которые дал добро Неелов, оказались странными, как все в подземном городе, и увлекательными. Инструктор, демонстрируя фотоснимки с нечеткими портретами, учил узнавать в лицо ангелов, апостолов:

– Архангел Гавриил, специалист по особым поручениям Бога. Предуведомление Девы Марии о рождении Иисуса – его работа. Оперативным путем получить его фотографию не удалось. Имеются достоверные иконописные изображения. Запоминайте. И держитесь от него подальше… Архангел Михаил…

– Маршал? – вопросительно произнес Непейвода.

– Подходящее сравнение. По земным меркам Михаил – маршал, никак не ниже. Главный военачальник на небесах, предводитель ангельских ратей. Предстает обычно в подобающем облачении – доспехах… Далее. Уриил, архангел. Осведомлен о тайнах Вселенной. Может стать ценным источником информации.

– Расколем, – мрачновато обронил Дед.