Дарственная на любовь

— Я просила не прикасаться ко мне, — сквозь стиснутые зубы процедила Мел, и, судя по выражению лица, ей и впрямь было неприятно.

— Прости. Я не нарочно, — ответил oн коротко и протянул девушке теплую кружку: — Держи.

Мел нехотя взяла из его рук снадобье и быстро выпила. Поморщилась от горького вкуса.

— Чего-нибудь хочешь? — спросил Теар с надеждой, но получил в ответ уже привычное:

— Того же, что и обычно, чтобы ты оставил меня в покое!

Мел попробовала встать, тяжело опираясь на стоящую у кровати тумбочку. Лунный инстинктивно поддержал ее под локоть, но тут же отдернул руку, встретившись с упрекающим взглядом.

— Извини.

Мел сделала несколько неверных шагов, а Теар неотрывно следовал за ней взглядом. Тренированное тело превратилось в натянутую струну, готовую в любой момент сорваться с места, подхватить, помочь…

— Ты не слышал, о чем я просила? — кинула она, не поворачиваясь, и итару отмер. Отвел глаза и скользнул беглым взглядом по комнате. И нахмурился, приметив несколько красных пятен на постели.

— У тебя опять открылось кровотечение?

Мел все-таки повернулась, равнодушно пожала плечами.

— Оно, кажется, и не прекращалось.

— Я схожу за лекарем!

Мгновение, и Теара словно ветром сдуло.

В сознании вновь паника и кровь пульсирует в висках, а быстрый шаг перерастает в настоящий бег. Дверь в дом лекаря он чуть ли не вынес и всю обратную дорогу проклинал про себя нерасторопного мужчину, что тащился со скоростью черепахи, будто нарочно издевался над ним. И, как и в прошлый раз, лекарь не позволил итару присутствовать на осмотре, заставил мучиться ожиданием и неизвестностью. И вышел с тем же хмурым и задумчивым выражением лица, которого Теар боялся до нервных колик.

— Ну? — не вытерпел Лунный.

— Девушка ведь полукровка, так? — то ли спросил, то ли констатировал очевидное собеседник.

— Да, но она достаточно сильная и умеет полностью oбращаться.

Лекарь понятливо кивнул. Он и сам был полукровкой. Теар сделал вывод, что в жилах мужчины течет кровь Водных, оттого и проявились неплохие способности к целительству.

— У нее проблемы с регенерацией. Она так и не восстановилась. И я не уверен, что вообще восстановится. Прошло уже три дня — это слишком большой срок, так что… — лекарь развел руками, — надежды мало.

Теар сглотнул.

Он должен был догадаться. Конечно. Если кровотечение не прекратилось, значит, регенерация дала сбой.

— А в остальном девушка идет на поправку. Просто теперь ее организм функционирует, как человеческий, а люди во многом слабее нас с вами. И восстанавливаются дольше. Да вы и сами это знаете.

Теар заторможено кивнул.

В голове было пусто. Казалось, все чувства выгорели дотла. И теперь итару не мог ни удивляться, ни сочувствовать, ни злиться. Да и кому нужно его удивление? Кому нужно его сочувствие? Уж точно не Мел. Да и злиться Теар уже не мог, даже на себя. Чувство вины прожгло такую большую дыру в груди, что в ней тонули любые порывы.

— Вы ей сказали?

— Да, девушка знает.

— Хорошо…

Или плохо? Или ужасно? Или?.. Какая разница, все равно бы она узнала. И лучше раньше, чем позже.

Теперь Мел стала ещё более хрупкой. Еще более уязвимой, чем прежде. А ведь когда-то Теар выбрал ее только потому, что она была сильной…

Сейчас это казалось совершенно неважным. Важным было лишь то, что она жива, и должна во что бы то ни стало поправиться. А Теар должен найти для нее безопасное место. Подальше от Золотого, что наверняка ищет их, и от Οйнэ, что ни за что не оставит свои гнусные планы, подальше от Теара и вообще от Долины, что в любое мгновение может погибнуть.

Лекарь ушел, оставив несколько предписаний и велев увеличить дозу снадобья, останавливающего кровь. Теар глубоко вдохнул и толкнул дубовую створку, вновь испытывая то жуткое чувство неизбежного. Все, как три дня назад.

— Не говори ничего… — произнесла Мел, стоило только ей услышать, как вошел Лунный. И вновь она лежала, вперившись пустым взглядом в стену, и не думая повернуться к вошедшему.

— Давай я сменю белье, — ляпнул Теар первое, что пришло в голову.

— Что, в служанки заделался? — прежним безразличным тоном отозвалась Мел. Ну хоть отвечает, уже хорошо.

— Почему бы и нет? — Теар пожал плечами.

Ему надо было занять себя, хоть чем-нибудь. Хоть какой-то работой, пусть бы и такой пустяковой. А ещё надо было сделать кое-что, что точно не понравится Мел.

— И еще… Я согрею воды и… тебе надо помыться. Я помогу.


— Обойдусь без твоей помощи! — в ее голосе прорезались недовольные нотки. Тоже хорошо, все лучше, чем безразличие.

И Теар заранее знал, что Эмель будет противиться. Главное, чтобы не дошло до заклинания обездвиживания. Этого она точно не простит. Хотя, о чем это он? Мел и так его не простит, но принуждать ее Теар все равно не станет. Извернется, придумает что-то, уговорит, но заставлять не будет.





* * *


Почти два часа на то, чтобы нагреть достаточное количество воды. И столько же, чтобы убедить Мел помыться.

Теару все же удалось настоять на том, что без его помощи она не справится. Конечно, итару мог бы позвать жену смотрителя — Марту. На ее помощь Эмель согласилась бы охотнее, но… Он не хотел доверять Мел никому другому. К тому же Теар толком так не смог рассмотреть ее ран — тех, что остались после ритуала — и хотел убедиться, что хотя бы они не опасны…

Ожоги, мелкие царапины и ссадины. На теле Эмель их было предостаточно. Особенно ожогов — крохотных круглых пятнышек на кистях и запястьях, что оставили жгучие искры, вырвавшиеся из разлома. Как Теар ни старался, он не смог до конца закрыть Мел.

А теперь водил по коже мягкой соломенной мочалкой и хмурился, что не получается стереть эти пятна. Что они останутся вечными изъянами на гладкой молочно-белой коже. Так же, как и другие отметины… Взгляд зацепился за шрамы на боках Эмель — следы от вонзившихся когтей. Тогда Теар чуть не убил ее. И обещал, что подобного больше не повторится. Что он никогда не ранит ее. Никогда не подвергнет опасности.

И свое обещание Теар не сдержал…

Мел сидела с закрытыми глазами, пока итару мыл ее. Ни разу не посмотрела на него и не сказала ни слова. Но вздрагивала каждый раз, когда вместо мочалки Теар касался ее ладонью. Итару замечал, как сбивается ровное дыхание девушки. Становится поверхностным и частым, словно бы Мел борется с собой.

Он не стал долго мучить ее. Взял кувшин, наполнил теплой водой, и аккуратно смыл мыльную пену с покатых плеч. Ополоснул длинные рыжие волосы и даже позволил себе легонько улыбнуться, когда Эмель подставила ладони под струю воды и умыла лицо.

Купание закончилось, а медный чан был заполнен еще наполовину. Зря только старался, грея такое количество. Дурак, не подумал сразу, что Мел нельзя опускаться в воду, а чтобы полить девушку, хватило намного меньше.

Теар потянулся к противоположной стене и снял с крючка широкое банное полотенце.

— Сможешь, встать? Я заверну тебя.

Эмель кивнула и обеими руками оперлась о деревянный бортик. Чуть приподнялась, и Теар тут же накинул на нее полотенце, завернул, словно в кокон, и подхватил девушку на руки. Крепко прижал к себе, глубоко вдыхая запах земляничного мыла, пропитавший влажные волосы.

Вот так бы и держал все время. И не oтпускал, никогда-никогда.

По сравнению с крохотной купальней, затянутой паром, в спальне оказалось весьма свежо, Теар поспешил уложить девушку в постель. Быстро сменил полотенце на простую хлопковую сорочку и накрыл Эмель теплым шерстяным одеялом. Плотно подоткнул под поясницей, чтобы распаренного тела не касался холод.

— Прекращай уже. Хлопочешь надо мной, будто наседка, — буркнула Мел, когда из-под одеяла остался торчать лишь кончик ее носа.

— Уже ухожу, — ответил Теар и развернулся к двери.

Уходить не хотелось, но он знал, что Мел не позволит ему остаться.

Теар вернулся в купальню. Слил грязную мутную воду, оставшуюся после купания. Εще раз глянул на исходящий паром чан, раздумывая, не ополоснуться ли самому. И в этот самый миг по внутренней связи пришел Зов.

Да не один! Зов пришел сразу от нескольких сородичей. Сайф, Γлен, Вильс… И значить это могло лишь одно — в родовом поместье случилась беда.

На раздумья не было времени. Надо было действовать, срочно и решительно. Теар не мог оставить Мел, но и не прийти на Зов тоже не мог. И плевать, что до поместья отсюда не меньше двух часов пути.

Лунный практически ввалился в соседний дом, куда на время перебрался смотритель с женой.

— Мне нужно уехать. Срочно. Присмотрите за девушкой! — скомандовал итару ошарашенным людям, что скульптурными изваяниями застыли посреди кухни. — Головой за нее отвечаете. Ясно? — И, дождавшись утвердительного кивка, добавил: — Буду к утру.

Теар молнией выскочил во двор. Метнулся к деннику, наскоро запряг вороного жеребца и запрыгнул в седло. Лишь бы успеть…





* * *


Он не успел.

К тому времени, как Теар добрался до границы своих владений, от поместья камня на камне не осталось. Поваленные деревья, вывернутые из земли прямо с корнями, сиротливо болтающаяся на единственном уцелевшем креплении створка ворот, огромные уродливые рытвины на некогда ровной ухоженной лужайке. Провалившиеся дорожки, и фонтан, полностью ушедший под землю.

Огромная рваная расщелина разбила поместье ровно на две части. Словно кто-то свыше нарисовал кривую линию, от одного края к другому. И линия эта как раз проходила поперек дворца Лунных, что из яркой, блестящей перламутровыми фасадами жемчужины превратился в обугленную черную головешку. От покрытых копотью камней до сих пор исходил жар. На утопающих в слое черного пепла сапогах плавилась подошва.

Итару мотнул головой, не желая думать о том, что было бы, приедь он чуть раньше. Что было бы, не разорви он тогда ритуальный круг.

Какая теперь разница? Он сделал свой выбор. И теперь расплачивается за него.

Родовое поместье уничтожено. Лунный камень утерян. Оборвано несколько нитей. И сколько еще будет жертв, знает лишь многоликий Эхжи, с упреком взирающий на Теара с затянутого тучами небосвода.