Чужое тело

— Да, Варвара, слушаю… — голос моей помощницы звучал глухо, но уже не сонно.

— Это не Варвара, — отрезал я. — Римма, ради бога, прости всех нас, произошла чудовищная ошибка. Все в порядке, новость о моей смерти можно отозвать, она не соответствует действительности, это нелепое недоразумение…

Римма помолчала и задала убийственный в своей простоте вопрос:

— Это кто?

— Это твой работодатель Никита Ветров, — терпеливо завел я старую шарманку. — Все в порядке, я жив. Считай, что эта неприятность произошла с моим однофамильцем, а в морге все перепутали. Варвара поспешила, погорячилась, понимаешь?

— Но это не твой голос… — она все еще сомневалась.

— Как это не мой? — возмутился я. — А чей, позвольте спросить? Римма, кончай выделываться, это я!

— Вот теперь, кажется, узнаю… Подожди, это точно?

— Да! — рявкнул я. — Можешь не сомневаться.

— А кому претензии предъявлять? Ну, сам понимаешь, за моральный ущерб и все такое…

— Я позднее предоставлю подробный список. Ты не звонила моей маме?

— Никита, я незнакома с твоей мамой.

— Вот и отлично, не звони. Не забудь, что утром на работу. Разрешаю опоздать на два часа. Все, спи… если сможешь.

Я отключился, перевел дыхание. Варвара с Сергеем Борисовичем выразительно переглянулись — да, это точно он. Пациент скорее жив, чем мертв.

— Никита Андреевич, если не возражаете, я позвоню медикам, мы должны им сообщить о вашем чудесном исцелении, вы понимаете… — Якушин помялся, — такое не каждый день случается. Нужно провести полное обследование, сделать ЭКГ, ЭЭГ…

— Давайте не сейчас, — взмолился я. — Позднее. Клянусь, Сергей Борисович, я не сбегу.

— Хорошо. — Якушин помедлил. — Я распоряжусь об отмене мероприятий… вы понимаете каких. Хотя, подозреваю, что Лариса уже всех обзвонила и дала соответствующие распоряжения, м-да… — Сергей Борисович не сдержался, прыснул. — Ладно, медиков вызовем позднее. Рассказывайте, что с вами приключилось. Кофе хотите? Есть булочки — на предмет пожевать…

— А у меня есть желудок, — вздохнул я. — На предмет вывернуть его наизнанку.

Я снова курил, повествовал о своих злоключениях. Они уже тихо зеленели от моего дыма, но пока что терпели.

— Это полная версия? — спросила Варвара.

— Полнее некуда.

— Все правильно, — откашлявшись, начал Якушин. — Типичные внетелесные околосмертные переживания. Вам было радостно, спокойно, вы испытывали чувство гармонии. Считали себя способным проникнуть в суть мистических и религиозных событий. Но вместе с позитивными переживаниями многие люди, перенесшие состояние клинической смерти, описывают адские картины огня, какие-то устрашающие сцены, видели людей в состоянии страдания. У вас ничего такого не было?

— Не успел, — буркнул я, — так некстати все оборвалось. Хочется сказать «спасибо» нашей медицине, но в данном случае она принесла больше вреда, чем пользы.

— Подтверждается сохранение сознания после полного отключения мозга, — заметила Варвара, — а мозг, как известно, отключается после остановки сердца. Но все это окутано неясностью… Кто-то видит картины из прошлой жизни, другие начинают говорить на незнакомых языках — причем в совершенстве… — Она с подозрением уставилась на меня.

— Да, ксеноглоссия, слышал, — проворчал я. — Но я с вами на суахили общаюсь? Как такое возможно, Сергей Борисович? — задал я самый острый для этой ночи вопрос. — Реанимация не помогла, меня привезли и бросили, объявив мертвым. Человек не может выйти из клинической смерти без врачебного вмешательства. Как такое произошло?

— Не знаю, — смутился Сергей Борисович. — Кто-то наверху посчитал это нужным и необременительным. Значит, вы нужны.

— Вам не приходит в голову, Сергей Борисович, что его смерть была не случайной? — спросила Варвара.

— Смерть всегда имеет причину, — уклончиво отозвался Якушин и засмеялся. — Это не я придумал, а неизвестный автор. Смерть не случайна, это понимаем все мы. На вашу жизнь, Никита Андреевич, покушались. Ураган для злоумышленника стал удачным подспорьем. Гроза, ураганный ветер, оборванные провода — и один из последних контактирует с металлической дверью. Все подстроено. Кто-то знал, что вы пешком направляетесь к дому, успел все сделать. Возможно, у преступника имелся сообщник. Вы никого не видели?

Я пожал плечами. А ведь почудилось, что кто-то прятался за припаркованными машинами…

— Человек, не понаслышке знакомый с электричеством, — продолжал Якушин, — наш фигурант, если помните, трудился инженером по электрооборудованию на ярославском заводе «Термоприбор». Почему бы не сплясать именно отсюда? Сейчас вы не в лучшей форме, Никита, но когда придете в себя, надо продолжать.

— Догадываюсь, — вздохнул я, — в противном случае он рано или поздно меня добьет. Преступник владеет информацией, выяснил, что мы работаем по людям, перенесшим клиническую смерть, решил от меня избавиться, пока я не вышел на что-то важное.

— Но не ты один в курсе, — справедливо заметила Варвара.

— Однако именно меня он предпочел убрать как главную угрозу. Это следует обдумать, но вы правы, Сергей Борисович — не сейчас. Покушение было целенаправленным, убивать кого-то еще этот упырь не хотел. Соседка Клавдия Ивановна вышла из подъезда, ее не ударило. Варвара скатилась по лестнице — ее тоже миновало.

Варвара как-то задрожала, поежилась.

— Злая ирония, — пробормотала она, — мы ищем человека, перенесшего клиническую смерть. При этом то же самое переносит человек, занятый поисками злодея.

— Не думаю, что это совпадение, — сказал Якушин. — Нам явно порываются что-то сообщить. Вам придется заново, Никита Андреевич, проанализировать все, что с вами произошло, не упуская ни единой мелочи. Вы что-то забыли или посчитали неважным. Отдохнете, потом освежите память. Боюсь, после вас опять придется наводить порядок и все утрясать, — вздохнул Сергей Борисович. — Из вашего рассказа явствует, что в областном бюро судебной экспертизы вы вели себя как слон в посудной лавке. Нет, допускаю, вы были несколько взволнованы…

— Да, самую малость, — согласился я. — Сам не смогу, придется вам улаживать вопрос с кражей одежды и нанесением работнику бюро, а также сотруднику вневедомственной охраны легких телесных повреждений.

— Вы уверены, что они были легкие? — Якушин ехидно прищурился.


— Ой, да ладно, — отмахнулся я, — товарищ приобрел бесценный опыт. А второму надо больше тренироваться, прежде чем заступать на охрану важных государственных объектов. Можно мне отдохнуть, Сергей Борисович? Ей-богу, с ног валюсь. Смерть — это так утомительно. Прошу всего лишь 48 часов сна, а потом все, что угодно — врачи, маньяки, заслуженное наказание…

— Да, Варвара отведет вас в гостевую комнату. Отдыхайте, Никита Андреевич, я постараюсь все уладить. Усилим охрану — пусть и за вами с Варварой приглядывают. Вопрос с одеждой решим. «Украденное» придется вернуть. А я пока сообщу куда следует о местонахождении вашего бренного тела.





Глава третья




История началась 17 октября — после дождичка в среду. Тогда еще не было такого холода, как сейчас, дожди шли, но после них неизменно выходило солнышко, и осень радовала последними приличными «плюсами».

На работу я в тот день не пошел, курил на балконе, развалившись в шезлонге. Здесь меня и настиг звонок Вадима Кривицкого. Завелся в кармане лирико-драматический баритон Иосифа Кобзона: «Если кто-то кое-где у нас порой…» В квартире хлопнула входная дверь — Варвара убежала на работу в ГПНТБ. Обещала не задерживаться — профессия архивариуса ее не очень вдохновляла.

Полезная привычка — брать телефон даже на балкон.

— Здравия желаю, — мрачно поздоровался Кривицкий. Мой старинный однокашник совсем недавно перекочевал из заместителей в кресло начальника уголовного розыска Железнодорожного РОВД и по этому поводу явно зазнался — совсем перестал звонить. Я даже не был уверен, капитан ли он еще.

— И вам не кашлять, Вадим Батькович, — непринужденно отозвался я, — Решил наконец проставиться?

— Перебьешься, — отрезал Кривицкий. — Вопрос, гражданин Ветров: не пора ли подтвердить вашу лицензию на ведение частной детективной деятельности? Вас не пугает, что вы ее безнадежно просрочили? Ждете, когда в ваш офис придут лучшие бойцы Новосибирского ОМОНа?

— Издеваешься? — оторопел я.

— Ладно, расслабься, ничего другого не придумал, — хмыкнул Вадим. — Ты же в курсе прямолинейного милицейского юмора? Жизнь-то как?

— Признаюсь честно, Вадим, еще минуту назад все было прекрасно.

— Прекрасно — это хорошо, — изрек Кривицкий, после чего заговорил нормальным человеческим голосом: — У нас проблемы, Никита. Неприятно признавать, но это так. Ты все еще работаешь с Якушиным? Ладно, не отвечай, знаю, что работаешь. Требуется консультация — как раз по его… скажем так, специализации.

— А какая у него специализация? — не понял я. — Похоронить кого-то хочешь?

— Я сейчас похороню, — пообещал Кривицкий. — Если не перестанешь перебивать. Просьба отнестись серьезно. В городе происходят неприятные вещи, и если бы ты иногда вылезал из своей погребально-культурной скорлупы, то был бы в курсе. Нам нужна консультация — и не надо по этому поводу ехидничать и иронизировать. Если уж обращаемся, значит, все реально плохо, и мы готовы выслушать даже… нетривиальные версии.

— Мы — это кто? — решил уточнить я.

— Мы — это лучшие головы новосибирской и ярославской полиции, — не ведая скромности, пояснил Кривицкий. — Только не спрашивай, при чем тут Ярославль, это не по телефону. Так что, готов Якушин оказать посильную услугу нашей полиции? Заметь, Никита, мы могли бы сами к нему нагрянуть и поставить перед фактом, однако хочется по-доброму, что ли… — выдавил Кривицкий нехарактерное для себя слово, — вежливо спрашиваем, готов ли он оказать содействие, когда ему удобно, и все такое… В общем, не заставляй унижаться, — рассердился Вадим, — мы готовы подъехать в любой время. Хоть сию минуту.

Он невольно меня заинтриговал. От нашей полиции можно ожидать чего угодно, но чтобы набиваться на консультацию Якушина…



— Да, это несколько странно, — согласился Сергей Борисович, когда я ему позвонил. — Но чего не случается в этом мире? Придется принять высокую делегацию. Сегодня не очень загруженный день, можно себе позволить… Вы тоже подтягивайтесь, Никита Андреевич, интуиция мне подсказывает, что ваше присутствие не будет лишним. И Варвару Ильиничну возьмите, если она еще не убежала на работу.

Варвары Ильиничны уже и след простыл. Мой звонок настиг ее, когда она ныряла в метро.

— Какая прелесть, — восхитилась Варвара. — Это что-то свежее в новейшей истории. Я возвращаюсь, Никита, вот только позвоню на работу и что-нибудь придумаю. Без меня не уезжай! А лучше подхвати меня на «Октябрьской», я пока в бутик зайду, перчатки себе подберу.



У шлагбаума на въезде стояла полицейская машина. Ее обтекали люди с цветами, прибывшие на церемонию кремации. Охранник был незнакомый — видимо, новенький. Он осведомился о цели визита, поинтересовался, к какому именно Якушину мы направляемся, а когда моя физиономия стала меняться, Варвара пихнула меня в бок: мол, так надо. Человек ведет себя глупо, но правильно.

В хозяйстве Якушина в очередной раз усиливаются меры безопасности. А похоронный холдинг возглавляет целая семейная династия. Пришлось ждать, пока он свяжется с кем-то по рации, выяснит, не шпионы ли мы. Варвара исподлобья косилась на полицейскую машину.

— Надеюсь, у нас не начинаются политические репрессии? — хмыкнула она.

— Нет, — успокоил я. — Просто мой дружок стал важной персоной и теперь передвигается только так.

В итоге нас пропустили. Через несколько минут мы входили в музей. Посетителей было немного, главный выставочный зал погружался в привычный мистический полумрак.

Варвара задержалась у стойки, где Маргарита (сменщица Ларисы) выписывала чеки на бланках, обсудить женские секреты и заодно похвастаться новыми итальянскими перчатками из очень тонкой кожи.

А я уже чувствовал, куда надо идти, и передвигался в зал короткими перебежками. За конным катафалком, увозящим в вечность останки бердского купца, находилась инсталляция старинной траурной комнаты под черным балдахином. Женщина в черной вуали сидела на коленях у гроба, просила Господа о спасении души дорогого человека. Раньше я принимал ее за живую…

Я обогнул инсталляцию, встал за элегантный старинный шкаф. Подобные изделия создаются здесь же, на территории завода специальных изделий. Граждане привозят Якушину старую ненужную рухлядь, а мастера в столярке создают из нее шедевры мебельного антиквариата, чему я сам был свидетелем.

Гости находились в районе лестницы на второй этаж. Незнакомый подтянутый мужчина мялся у шкафа с медалями, посвященными Дню отца, отошел к соседней части экспозиции, где выставлялись декоративные пасхальные яйца с лаковыми миниатюрами, живописующими жития святых. Потом он сместился к надгробным плитам, уставился на выбивающееся из контекста маленькое чугунное надгробие.

Мужчину сопровождал экскурсовод Михаил — плотный, франтовато одетый малый, идеально подкованный по всем вопросам жизни и смерти. Пару месяцев назад он оказал неоценимую услугу нашему расследованию, встав на защиту ценного музейного артефакта. Неудивительно, что именно его Сергей Борисович привлек для встречи непрошеных гостей. Самого Якушина в обозримом пространстве не было — что никого не удивляло.

Надгробие явно заинтересовало посетителя, он сел на колени, включил фонарик в телефоне и стал читать выдавленную надпись.