Что случилось с Маргарет?

— Задание жреца не обсуждается.





ГЛАВА 26




Мы тронулись дальше. Ближе к вечеру подул ледяной ветер, стало смеркаться. В сумерках мы нашли небольшое укрытие от ветра в скале. Развели костер, поужинали и легли спать: я с Лючией, между нами старый Альфонс, а Имир остался дежурить у входа в пещеру.

Едва голова легла на свернутый меховой капюшон, я отключилась. Память только успела зафиксировать ощущение бесконечного падения, будто я провалилась в кроличью нору из сказки про Алису.

Разбудила меня птичья трель. Песня, похожая на треньканье синицы, повторялась снова и снова, не надоедая. Было приятно слушать ее сквозь сон. Солнечный луч скользнул по моей щеке. И я окончательно проснулась.

Присев, озадаченно огляделась вокруг: я спала под деревом на мягкой траве, вокруг то ли лето, то ли поздняя весна.

— Проснулась, спящая красавица? — раздался голос за спиной.

Я собралась, медленно встала, скидывая с себя теплую дубленку, в которой уже начала потеть, и повернулась.

Позади меня на пригорке сидели трое мужчин. Их торсы были обнажены и перетянуты ремнями, на которых висели разные виды ножей и ожерелий из костей, зубов и когтей животных. Сначала мне показалось, мужчины сильно изуродованы. Но когда я подошла поближе, то поняла, что эти варвары представляли собой смесь людей со зверями: у них частично были покрыты шерстью лица, у воина справа от меня была заячья губа, у другого из штанов торчал крысиный хвост, а у главного были чудесные волчьи ушки и клыки. Судя по довольному выражению на лицемордах, они наслаждались произведенным на меня впечатлением.

— Только тебя ждем, — на удивление не шепелявя, заметил полуволк, галантно приглашая меня подняться на пригорок. Я как раз размышляла о том, как ему удается так хорошо артикулировать звуки, тогда как я с брекетами пришепетывала год, а также гадала о том, куда подевались остальные, а еще примечала, где кто из моих новых спутников находится по отношению ко мне на случай, если потребуется дать деру.

Но все эти мысли из головы вылетели напрочь, когда я посмотрела с пригорка вниз.

Мои вчерашние спутники стояли в ряд, связанные какими-то сверкающими путами. Лицо Имира было покрыто ссадинами и кровоподтеками. Мальчик-король был невредим, Лючия тоже, только лицо покраснело от слез. На шее у каждого была сверкающая петля.

— Волос единорога, — подмигнул волчара. — Нейтрализует даже самую сильную магию.

— Какого хрена? — Я развернулась к нему.

У него нервно задергалось правое ушко.

— А что не так? — поинтересовался он.

— Развяжите их сейчас же! Это мои друзья!

— Ты для них чуть лучше нас, между прочим, то есть тоже где-то между ничтожеством и рабом.

— Кто тут у вас главный? — уперлась я.

— Я! — Стоявший ближе всех к магам повернулся ко мне. У него был шикарный львиный воротник, поэтому я ничуть не удивилась. Один глаз был кошачий, а другой человеческий.

Вожак стаи мутантов подошел ближе.

— Освободите моих друзей!

— Мы не освобождаем магов, детка, мы их казним. А ты можешь присоединиться к нам, нам самочек не хватает. — Его товарищи согласно завыли, залаяли, зарычали. Они были похожи на свору зверья. Меня даже передернуло.

— И не мечтайте, блохастики! Я требую возможность спасти их жизни! Или вы все трусы? Сразитесь с нами по-честному!

— Ты никто, чтобы ставить нам условия, — огрызнулся вожак. — С магами сражаться опасно.

Он развернулся, чтобы уйти.

— Тогда сразитесь со мной! Я хочу иметь возможность отстоять их жизни!

— Это же маги! Очнись! Они никогда не посмотрят на тебя, как на равную, — огрызнулся волчара.

Я смерила взглядом фигуры своих спутников. Нет, для меня они уже давно не маги.

— Это мои друзья. Решать мне. Дай мне возможность отстоять их.

Видимо, в моем дрожащем голосе было что-то, что позабавило вожака. Он развернулся, рыжая шерсть стояла дыбом, кошачий глаз сверлил меня насквозь.

— Хорошо… Давай так: если победишь ты, то будь по-твоему. А если победит наш воин, ты останешься с нами, будешь ласковой, мы тебя будем любить.

Судя по мечтательным рожам человекозверья вокруг, все уже представляли, в каких позах они меня будут любить.

— Одно сражение, — уточнила я.


— Конечно! — щедро махнул рукой предводитель стаи. — Нам тут некогда засиживаться, еще охотиться надо. Драка будет на наших условиях. Без оружия. Кабан!

Я стряхнула с себя ненужный меч и начала разогревать пальцы и кисти, но при виде соперника мой боевой запал схлынул. Он вышел легким, пружинящим шагом, что выдавало в нем подвижного и быстрого воина. Его лицо можно было бы назвать симпатичным и хитрым, но зверя в нем выдавали два огромных клыка, торчащих вперед изо рта. В остальном это был сильный, ловкий, быстрый мужчина. Он поигрывал мышцами, а усмешка, которой одарил меня, мне совсем не понравилась.

— Предлагаю тебе сдаться без боя, — предложил он. — Будет жаль изуродовать такую милашку.

— Взаимно, — ответила я.

Вокруг нас освободилось пространство. Пара больших валунов высотой примерно по пояс — это все, что было в нем. Бегать и ускользать не имело смысла. Я здесь, чтобы сражаться. И он это знает. И все же мы некоторое время топтались на месте, словно приглядываясь друг к другу, примеряясь. Пара ложных выпадов с моей и его стороны — мы проверяли реакцию друг друга. Чем больше я считывала с него информации, тем больше напрягалась: он явно не похож на простачка. Внезапный выпад с его стороны кулаком мне в лицо. Я не стала закрываться, как боксер, просто ушла в сторону, поймав его руку, и ударила пяткой ему в живот. Промазала мимо солнечного сплетения. Тут же отскочила и собралась. Он прогнулся, снижая этим силу удара, а затем, пригнувшись к земле, бросился на меня. Он хотел снести меня, но я сделала прыжок через него, как через козла в спортзале, тут же развернулась, врезала локтем ему по шее. Но этот гад нагнулся, схватил меня поперек туловища и бросил на землю. Я успела повернуться на спину, оттолкнуть его ногами и затем вскочила.

Зрители вокруг приветствовали наши движения аплодисментами, воем и лаем. Периодически я слышала инструкции, которые они давали своему товарищу:

— Вставь ей по самое горло! Нашпигуй ее, Кабан! Что ты там играешься, трахни ее!

Весь мир съежился до размеров нашей площадки для боя. Для меня исчезли все люди и мысли, все чувства. Только одно двигало мое тело — инстинкты и рефлексы. Только на них сосредоточилось сознание. Мы кружили по площадке, пробуя друг друга, пытаясь найти брешь в обороне. В какой-то момент я явственно осознала, что этот бой не просто ставка на спасение друзей. Речь шла о выживании.

Мой противник зверел на глазах. Его выпады становились все жестче и изощреннее, я не всегда улавливала обманки, из-за чего в один его удар ногой почувствовала, как хрустнула кисть. Боль была острой и внезапной, разорвалась внутри бомбой, адреналин осколками вошел в кровь, но я успела собраться и отскочить в сторону, когда последовал второй удар в живот. Мне удалось избежать его, но двигать рукой стало больно. На лице противника появилась довольная ухмылка, сулившая мне одни неприятности.

Сколько я протяну с одной рабочей рукой?

Ответ последовал незамедлительно: Кабан сделал выпад справа, я отскочила в сторону, но он в этот момент поменял траекторию, сбил меня с ног, повалил на землю. Я попыталась змейкой выскользнуть из-под него, но этот гад заломил мне руки за спину и стянул их ремнем. От боли в кисти я вскрикнула, постаралась скинуть его с себя, но он и сам встал, а потом со всей силы ударил меня в живот ногой. Все померкло перед глазами, я не могла вдохнуть. Только понимала, что меня, как мешок, подняли, бросили на валун. Когда я смогла прокашляться и проморгаться, камень передо мной был залит кровью. Дышать я могла только через рот. Когда он успел сломать мне нос?

Мои друзья рвались ко мне, но удавки не давали им и слова сказать. Они бесновались, как выкинутые на сушу рыбины, безмолвно.

Зато звериная половина зрителей улюлюкала и одобрительно свистела.

Кабан сопел у меня над ухом, судя по всему, он расстегивал себе штаны.

— Я буду первым, киска. Не возражаешь?

И он стал расстегивать штаны на мне. От унижения и боли я мало что соображала, кроме одного: если не вырвусь сейчас, потом уже не вырвусь никогда.

Может, именно поэтому я вдруг почувствовала, как слабнут колени и я сползаю вниз, несмотря на то, что Кабан прижимается все теснее. Ладони поймали его орган, вывернули в сторону, его вопль я услышала словно издалека. Я развернулась, сбрасывая его с себя и еще больше выкручивая член. Из глаз брызнули слезы, потому что боль в руке пронзила все тело, я почувствовала, как испарина покрывает лоб.

Он с ревом бросился на меня, я отступила в сторону, из последних сил ударила его в живот, он согнулся и упал, я тоже не удержалась на ногах. Оказавшись на земле, крутанулась в его сторону, перекатившись, схватила Кабана ногами за шею, крепко зажала, сделала рывок, почувствовала, как ломается его позвоночник, и без дыхания, без сил, без надежды осталась лежать, наблюдая предсмертные судороги противника. Он затих.

Я смотрела в небо и дышала ртом. По небу плыли облака. Им вообще наплевать на все, что творится внизу. Они просто плывут. Плывут. Плывут.

Кровь затекала в горло. Я повернулась на бок, кашляя и сплевывая ее. Мое сознание на какой-то момент помутилось. Пришла в себя, потому что кто-то засунул мне пальцы в нос. Я дернулась.

— Тихо, Колючка, терпи. Лючия пытается поставить на место твои кости.

Я попыталась отбрыкнуться, но меня крепко держали. Вопли, приглушенные ладонью Лючии, вырывались из горла булькающим хрипом. Когда она закончила копаться в моем носу, я смогла им дышать. Имир развязал мне руки, Лючия охнула:

— Еще один перелом! Я все силы потратила на ее лицо.

— Я займусь. — Имир занял место Лючии.

Но вместо того, чтобы заняться лечением, вдруг поднес мою кисть к губам и поцеловал.

— Спасибо, Элиза. Ты потрясающая, невероятная. Ты настоящий воин.

— Спасибо, Элиза. — Лючия поцеловала другую мою руку.

— Спасибо, это было бесподобно. — Юноша-король поцеловал руку вслед за Лючией и подмигнул мне.

— Хватит лобызаться, — слабо воспротивилась я. И огляделась. — Лучше объясните, куда они делись?

— Слава богам, их вожак оценил твой бой. Велел отпустить нас, и они все разбежались. Но были и те, кто предлагал отомстить тебе за жизнь собрата.

— Угу, и их месть сводилась к «вставь, отымей и вжарь». — Я подняла бровь и поморщилась — болело все лицо.

— Примерно так. — Имир помог мне встать на ноги, а потом взял на руки.

— Я не маленькая, дойду, — проворчала я. Но это было безумно приятно. И удобно.

— Пользуйся моментом, Колючка, я не обещаю носить тебя на руках всю жизнь. — Дыхание Имира обожгло ухо, и я вдруг до слез почувствовала себя счастливой. Как хорошо, что они спаслись. Что он спасся. Я крепче обняла его за шею и спрятала слезы у него на плече.

Остаток дня мы провели в пещере. Я приходила в себя, удары и пинки, переломы, синяки и ссадины — казалось, мое тело напичкано всем этим, нет ни одного не болевшего участка.

— Как ты? — Лючия в сотый раз подошла ко мне, с беспокойством матери положила ладонь на лоб.

— Все хорошо. Завтра тронемся. Нельзя терять время.