Что случилось с Маргарет?

Я тронула лошадь и начала спускаться к городу Верховного жреца.

Меня остановили в воротах. Пришлось назваться и объяснить причину прибытия. Под конвоем меня довели до дворца. И хорошо, что проводили: кругом было столько чудес и магии, что я постоянно отвлекалась.

Меня передали на руки замковой страже. К моему удивлению, меня не проводили к жрецу.

— Верховный жрец примет вас утром. — Человек в темной мантии, который выслушал меня в приемной дворца, велел следовать за ним. У него были седые волосы, но лицо молодое. А глаза практически бесцветные, белые. Это пугало.

— Но это срочно!

— Именно поэтому он примет вас утром.

Он распахнул передо мной дверь комнаты. Вполне приличная спальня.

— Отдыхайте. Ужин вам принесут.

Дверь закрылась за моей спиной, и заскрежетал засов. Я пленница до утра. Ну и ладно. Я приняла ванну, поужинала, залезла в постель и отключилась.





ГЛАВА 10




Когда утром на двери отодвинули засов, я уже ждала одетая и в маске. За мной явился тот же человек с бесцветными глазами.

— Прошу вас.

Я последовала за ним по многочисленным коридорам и открытым галереям. От высоты на галереях, где не было ни стекла, ни окон, кружилась голова и замирало сердце. Интуитивно я шла ближе к стене, казалось, пустота затягивает в себя, так дрожали колени при взгляде на город внизу. Потом мы поднимались по лестницам вверх. И наконец вошли в высокий зал, где на противоположном конце находился хрустальный трон, на нем сидел некто с белым лицом. Когда мы приблизились, я в ужасе поняла, что на жреце венецианская маска, на руках перчатки, голова и шея спрятаны под капюшоном и высоким воротником. О том, что за маской есть кто-то живой, говорили лишь внимательные глаза.

— Пифия. Лорентийцы прислали мне Пифию для переговоров?

Голос был глухим и низким.

Я не знала, как обращаться к жрецу.

— Весь отряд был захвачен лотарингцами, я — единственная, кто смог убежать по повелению своего хозяина.

— Вот как?

Фигура не двигалась. Иногда возникало ощущение, что голос заполняет зал, словно через динамики, но глаза в прорезях маски двигались.

— Кто ты?

— Пифия.

— Я повторю свой вопрос только один раз. И если ответишь на него неверно, ты будешь изгнана из города. Кто ты?

Я сглотнула. Страшно перехватило горло. Казалось, я и в самом деле была все это время только Пифией. Только пешкой. С того самого момента, как Валерио поцеловал меня.

Браслет на плече вдруг сильно сдавил мне руку. Я охнула, невольно схватившись за него. Но мне нужно было удержать внимание жреца. Если я сделаю что-то неверно, то подведу Валерио.

— Я — Элиза. Точнее, Лиза. Террианка.

Мой голос звонко отскакивал от пустых стен зала. Жрец не двигался.

— Сними маску.

Черт бы его побрал. Я послушно сняла маску.

— Подойди.

Я подошла и остановилась в трех шагах от трона. Глаза за маской рассматривали меня, я же уставилась в ответ на них.

— Сообщение.

— Отряд Лоренции захвачен. Они ехали к вам. Мне велено вернуться после того, как я сообщу это. Если вы можете помочь…

— Хочешь помочь своему хозяину? — Мне показалось, в голосе звучала издевка.

— Да.


— Почему?

— Он — единственный, кто помог мне.

— Хорошо. Я отправлю отряд в Лотарингию и освобожу лорентийцев. Но ты останешься здесь как заложница.

— Почему?

— Потому что если твой хозяин действительно захочет спасти тебя, он сделает, как я велю. Да и тебе не помешает побыть вдали от него.

— Вы не имеете права! — возмутилась я. — Я должна передать сообщение и вернуться!

Вместо ответа он простер руку вперед, и меня отнесло обратно к входу. Я выбежала прочь из зала, моим желанием было вырваться поскорее из этого города и найти Валерио. Я бежала вниз по лестнице бесконечно долго. Никто не преследовал меня, никто не пытался поймать. Но когда я подумала, что спустилась практически до уровня земли, то шмыгнула в дверь и снова оказалась в зале Верховного жреца.

— Ты подумала над моим предложением?

От злости и бега по лестнице я задыхалась. Поэтому молча кивнула. Мне, похоже, не выйти отсюда.

Провожатый с бесцветными глазами преподнес мне чашу с голубой жидкостью.

— Пей, — велел Верховный жрец. — Или боишься?

Снова издевка в голосе. Насмешка более сильного над слабым. Проверка на трусость. Тварь иноземная…

Я с ненавистью посмотрела на него и залпом осушила чашу. Похоже, только это была не жидкость, а что-то вроде сжиженного газа. Прохладный воздух скользнул по горлу и вдруг разбежался сетью по всему телу. Меня скрутило, я упала на колени, начала давиться. Казалось, меня вывернет сейчас наизнанку. Наконец меня вырвало.

Рвота была прозрачной, а на темном полу зала практически незаметной, зато прекрасно был виден камушек ярко-зеленого цвета, по размеру похожий на жемчужину.

— Что это? — вытирая рот, спросила я.

— Твоя принадлежность Лоренции и Валерио. Но теперь ты моя гостья.

— Что, скормите мне другой камень?

— В этом нет необходимости, — ответил жрец и обратился к беловолосому: — Отведи ее. И приведи завтра.

Я далась в руки беловолосого, не сопротивлялась, не билась. Вдруг навалилось странное безразличие и безволие. Меня отвели обратно в комнату. Я рухнула на кровать и долго плакала. Миссию провалила, к Валерио не вернулась. Не верила жрецу, что он поможет отряду.

Через несколько часов вспомнила, что не услышала звука засова, когда закрылась дверь. Дернув за ручку, убедилась, что она открыта.

Я собрала сумку и выскользнула прочь. Но мой побег больше был похож на ночной кошмар: какую бы дверь я ни открывала, неизменно оказывалась в своей спальне. Поначалу я не сдавалась, будто у моего таинственного противника терпение могло закончиться раньше, чем у меня. Шла, упрямо распахивала двери, спускалась по лестницам и поднималась, но неизменно натыкалась на свою спальню.

В конце концов я так устала, что просто упала в постель. Впервые оказавшись одна, достала дневник Маргарет из сумки.

«Меня увезут из Розенбурга завтра. Со мной едет матушка. Она одна будет от семьи на свадьбе. Мне предстоит прожить в имении мессира Валерио все время до подготовки к торжеству. Мне страшно.

Все хожу по своей комнате, пытаюсь запомнить каждый ее угол. Никогда уже не вернусь сюда. Плачу все эти дни без остановки. Чужое все будет вокруг. Нелюбимое.

При мысли о том, что скоро выйду замуж, становится дурно. Вчера служанки меня решили подбодрить, рассказывали, как это приятно, когда мужчина обнимает тебя и ведет в постель, что мне понравится, что это только поначалу страшно и больно…

Я убежала от них. Не хочу слушать».



«Второй день в Лоренции. Мы прибыли вчера к обеду. Мессира Валерио не было дома. Нас разместили в лучших комнатах. Моя комната просто чудесная! Огромная, с красивой ванной комнатой, отделанной мозаикой, с удобным столиком для чаепитий, а окно выходит в сад. Матушка, правда, расстроила, заявив, что после свадьбы придется жить с мессиром Валерио в одной комнате. Сегодня прислуга явилась за моими распоряжениями. А я ничего не могла придумать, только попросила садовника посадить розы. Потом мне досталось от матушки. Она сказала, что я мямлила и вообще проявила себя как слабовольная хозяйка. А я слушала и удивлялась: разве я хозяйка?

Глупо. Я знаю.

К вечеру прибыл Себастьян! Как хорошо… Но с ним и моя беда.

Страшно мне…»



«Мессир Валерио хорош собой. Все-таки… очень хорош. Не помню его таким. Его любящий взгляд смущает меня, а сердце бьется… Может, получится полюбить его?

Сегодня все выехали кататься на лошадях, матушка чуть отстала, чтобы мы могли поговорить. Я слушала мессира Валерио, смотрела по сторонам и убеждалась, что смогу стать счастливой здесь. Он улучил момент, дотронулся до моей руки, и меня это прикосновение взволновало так, как волновала только моя беда.

Верю, верю, что смогу справиться с собой. Неправильная страсть отступит, я выйду за мессира Валерио, буду счастлива».



Я на мгновение прервала чтение. Упоминание о Валерио рождало во мне страсть и желание. Хотелось вырваться отсюда и мчаться к нему… Я еле сдержалась. Хорошо, что нет возможности покинуть это место. Иначе безумное желание увидеть его, почувствовать его взяло бы верх над разумом.