Чернокнижник

И в круглое отверстие наверху полился лунный свет — серебряный, густой, словно поток холодной воды.

И так же — разом — из черного камня появились штыри, пробив мое тело насквозь. Ладони, плечи, ноги, а два — у ребер. Я заорал, почти не слыша себя, ослепнув и оглохнув от болевого шока, но сознание не потерял. Голос сорвался, я захрипел, пытаясь вырваться и лишь сильнее напарываясь. И кто меня дернул сравнить себя с бабочкой? Мое затуманенное и измученное сознание еще пыталось думать, штыри пробили мое тело так, чтобы вызвать не мгновенную смерть, а кровопотерю. И я чувствовал ее — кровь, горячую, густую, вытекающую из моих вен на черный камень. Не помню, чтобы в моей жизни было более отвратительное чувство…

Боль стала глуше, мягче, хотя я понимал, что это потеря чувствительности от близости смерти. Сколько я так продержусь? Хотя… какая разница. Камни вокруг меня уже тонули в лужах крови. И… кажется, я действительно подыхаю.

Темнота стала даже приятной, голоса отдалялись. Своды храма уже не виделись такими высокими, и я вдруг понял, что они сплошь покрыты письменами. Древний язык, такой же, как в моей книге, строчки закручивались спиралью вокруг круглого отверстия, в котором висела луна. Буква за буквой сплеталась вечная, нерушимая и магическая строфа, спираль призыва, в которой было заключено само время… Я рассматривал символы, складывал их в слова, словно шел по завитой лестнице, что устремлялась куда-то к началу и концу мироздания.

Это ни шло ни в какое сравнение со знаниями Лантааареи. Это было что-то за гранью понимания разумом, это невозможно было понять умом. Лишь прикоснуться душой, на последнем вздохе.

Жаль…

Мысли разбегались, письмена двигались и менялись, спираль крутилась, затягивая меня в воронку мироздания. Боль… уходила. И это тоже было неплохо.

Потом голоса смолкли, и в звенящей, оглушительной тишине я умер.





ГЛАВА 25




Армон



Но уйти далеко Армон не успел. Внутри сдавило все от боли, скрутило, заломило зубы, и горло обожгло желчной горечью. Оборотень знал это чувство, это работала связь с напарником. Кровь Лекса в Армоне бурлила и жгла, требуя и подчиняя.

Рихиор остановился, судорожно втягивая воздух и решая, что делать. Бежать? Куда? Но кровь требовала именно этого — нестись, спасать, вызволять, действовать!

— Армон! — Он обернулся и застыл, чувствуя, как подкатывает к горлу страх. Ланта шла к нему мимо домов, и пятнистые шарахались в стороны, с ужасом глядя на девушку. Потому что черты ее менялись, и в них все меньше оставалось человеческого. Чернота залила белки глаз, расползлась стрелами по скулам, стекла к губам. — Лекс… С ним что-то случилось! Я чувствую. Наша связь… слабеет.

— Моя тоже, — сквозь зубы процедил Армон. Подобрал какую-то тряпку, обернул вокруг бедер, понимая, что искать штаны времени нет. — Но даже если мы уйдем отсюда, нам не найти Лекса так скоро! Нужен портал. Ты можешь его открыть? — он остро глянул на девушку. Кем бы она ни была. Но Ланта качнула головой.

— Я подчинена повелителю, без его воли я могу сделать лишь самую малость. Потратить лишь толику энергии, но это не поможет нам. Мне нужен его приказ.

Армон сжал зубы, мысли понеслись, обгоняя друг друга, планы сменялись с быстротой движения крыльев птицы, но дельного среди них оборотень не находил.

— Нам нужен маг, — процедил он. — Не вижу другого выхода! — Он повернулся в сторону башни. — Жди здесь.

Хлопок портала за спиной заставил его обернуться и оскалиться. Со всех сторон к ним уже бежали пятнистые, вооружившиеся кольями, и Армон зарычал, отгоняя их. На примятой траве, в легкой дымке портала, лежала Одри. Исхудавшая, грязная и измученная, но это была она! И еще не веря своим глазам, рихиор кинулся к потерявшейся спутнице, схватил ее за руки.

— Анни! Великий Дух Леса, Анни! Это ты! Но… — он обернулся. — Где Лекс?

Она уцепилась за его ладонь, пытаясь сфокусировать рассредоточенный взгляд.

— Армон… — и всхлипнув, прижалась к мужчине. Но лишь на миг. — Лекс у синекосого мага. Все очень плохо! Это я виновата! Я во всем виновата, понимаешь? Он спас меня, а я… Я не знаю, как помочь, не знаю, что делать! Ему плохо, Армон, ему очень плохо! Больно… — она снова всхлипнула. — Лексу больно. Невыносимо. Что нам делать?

Он затравленно оглянулся. Рыкнул на пятнистых, что окружили их кольцом. Те замерли, с изумлением рассматривая золотоволосую девушку, сидящую на траве и свалившуюся неизвестно откуда. Армон повернулся к Ромту.

— Я должен увидеть Первого.

— Я начинаю думать, что мы совершили ошибку, не прикончив тебя сразу, — хмуро отозвался пятнистый.

Армон одним шагом оказался рядом и оскалился в лицо Ромта.

— Я предоставлю тебе возможность попытаться, — прорычал он. — Позже. А сейчас я хочу увидеть вашего мага!

К чести пятнистого он не отшатнулся, лишь вздернул губу, показывая клыки. Но ответил почти спокойно:

— Дорогу сам найдешь, рихиор.

Армон кивнул. Указал на девушек.

— Тронете их — убью, — глухо бросил он.

— Я позабочусь о твоих спутницах, — тихо сказала за его спиной Сойлинка. — Не беспокойся, Армон, с ними ничего не случится.

Он обернулся. Девушка-птица стояла рядом, и на юном личике застыла взрослая грусть. Ее пестрые крылья изменились, став руками, и она подала ладонь Одри. Та смотрела изумленно, но руку приняла и поднялась.

Дальше оборотень уже не смотрел, он пошел, почти побежал в сторону маяка.


Внутри, за толстыми каменными стенами, царили тишина и полумрак, словно это место находилось в каком-то другом мире. Здесь не было слышно птичьих песен, шелеста трав, голосов пятнистых обитателей. Ничего, словно звуки разом отсеклись и увязли в пустоте этого здания.

Армон взбежал по спиральной лестнице в уже знакомую круглую комнату. Здесь ничего не изменилось: пустота, стол, окно. Одним прыжком он оказался у стола, схватил колокольчик и яростно затряс. Высокий бронзовый звон ударил по ушам, заметался по комнате, отскакивая от стен.

— Где ты? Покажись!

Звон заполнял черепную коробку, колотился там хрустальной арией.

— Эй, где…

Армон осекся. Звук стих, словно его отрезали остро заточенным клинком.

«Что же ты замолчал, рихиор?» — и вновь этот безликий голос в его голове.

— Мне нужна твоя помощь, — он нахмурился, рассматривая бесплотную фигуру, задрапированную тканью.

Первый молчал, в голове у Армона было тихо и пусто. Он облизал губы.

— Мне нужен портал. Всего лишь портал к моему другу. Он попал в беду. Между нами связь крови, я чувствую, что ему плохо. Я должен его найти! И как можно скорее!

Тишина.

— Ты слышишь меня? Понимаешь?

«Слышу. А понимание… Ты ищешь не его, ты хочешь действий».

— Не надо придираться к словам! — поморщился Армон. — Ты поможешь мне?

И вновь тишина. От напряжения у рихиора вылезла на загривке шерсть, пожелтели глаза. Когти непроизвольно разрывали кожу пальцев, и он загонял их внутрь. Беспокойство требовало движения и меняло его тело, и удержать обращение становилось все труднее.

— Ты поможешь? — он уже почти кричал.

«Зачем мне это, рихиор? Ты чужеземец, случайный путник, потревоживший покой моего дома. Жители пристани смущены, я жалею, что тебе была оставлена жизнь… но я против убийств…»

— Смущены? Против убийств? Ты слышишь себя? Не знаю, что тут у вас происходит, но ты немного отстал от жизни! И жителей твоей Пристани весьма активно убивают летающие воины в латах! На моих глазах только что положили шестерых!

«Ты ничего не понимаешь… — голова в капюшоне опустилась ниже. — И не имеешь права судить».

— Правда? Я здесь чужак, но пытался помочь. Хотя бы в благодарность за обед!

«Ты пытался найти способ миновать стену, — голос в его голове стал жестче. — Не думай, что можешь обмануть меня. Тобой двигало это».

— Раз ты видишь мои мысли, значит, увидел не только желание уйти, — твердо сказал Армон. — Я хотел помочь. Кто бы вы ни были, но я не желаю вам смерти.

«Ты благороден, рихиор. Это я вижу».

— Что насчет моей просьбы? — Армон шагнул ближе, опасаясь, что Первый вновь замолчит. А играть в молчанку у него не было времени. Да и не умел он. Вот Лекс в этом мастер, а оборотень предпочитает честную драку.

Лекс… Горло сжалось от дурного предчувствия.

«Я понимаю, почему ты рвешься к нему. Ваша связь слабеет. И с его смертью исчезнет».

Армон сжал зубы, оцарапав удлинившимися клыками губу.

«Я могу связать тебя с кем-нибудь другим, рихиор…»

— Нет! — крик больше походил на рычание. Оборотень подышал, пытаясь успокоиться. — Мне не нужна новая связь. Помоги сохранить эту.

«В тебе больше чести и благородства, чем нужно для выживания, рихиор. И, к сожалению, у благородства слишком высокая цена».

— Ты поможешь?!

«С одним условием».

— Я тебя слушаю, — Армон глубоко вздохнул.

«Ты вернешься в Пристань, если я тебя позову».

Рихиор прикрыл глаза. Но лишь на мгновение.

— Согласен.

«Это не все. Ты вернешься и сделаешь то, что я скажу… На благо Пристани».

— Сдурел? — зарычал Армон.