Чернокнижник

Пятнистый повернул голову. В сумраке лестницы его глаза сияли мягким желтым светом.

— Это невозможно, — спокойно сказал он и неторопливо пошел вниз.





ГЛАВА 19




— Ты не можешь открыть портал?

Отвечать не стал, как будто и так непонятно. Мог бы — открыл. Но как только я пытаюсь это сделать, землю прошивают фиолетовые зигзаги, похоже, местности не нравились несанкционированные колебания магии. Или ей не нравился лично я.

— Куда мы пойдем?

— Налево.

— Почему туда?

— Потому что.

— Лекс! Ты можешь ответить нормально?

— Я отвечаю.

— Лекс!

— Одри, милая, ты не могла бы заткнуться? Я пытаюсь думать, — обозлился я, рассматривая раскинувшуюся внизу равнину. Сейчас серых тварей видно не было, хоть это радовало.

Девушка обиделась и замолчала. Вот и отлично.

И молчала все время, пока мы лезли вниз, а потом топали до черной монолитной скалы, полностью перекрывающей дорогу в обозначенную сторону. Я развернулся и уставился в перепачканное лицо Одри.

— Не могла сказать, что здесь скала? — возмутился я.

— Кажется, кто-то, возомнивший себя умным, велел мне молчать, — фыркнула она.

Я хмыкнул, развернулся и пошел в обратную сторону. Одри сопела за спиной, но надолго ее не хватило.

— У тебя есть план? Или какие-то ориентиры? Где мы будем искать Армона?

— Угу. У меня есть карта Пустоши с подробным описанием местной флоры, фауны и трактиров.

— Правда?

Я насмешливо покосился на ее обрадованную мордаху, и Одри вновь насупилась.

— Откуда я знаю? Может, у чернокнижников и такие карты есть? Меня воспитывали жрицы Богини Равновесия, и про темных у нас каких только ужасов ни рассказывали. — Она нахмурилась. — Хотя светлых настоятельницы тоже не жаловали, но их хотя бы терпели, как необходимое зло. А вот чернокнижие… У нас даже присказка была: пусть тебе чернокнижник не приснится…

— Зачем тебе Дориан, Одри? — перебил я. Девушка осеклась и замолчала. Я думал, что уже не ответит, но она упрямо вскинула голову:

— Я уже говорила, что он мой друг. С детства. Он жил недалеко от дядюшки и играл со мной, когда я приезжала на выходные. Он часть моего прошлого, верный и настоящий друг! Что удивительного в том, что я хочу его спасти? Он исчез из моего дома, я чувствую себя… виноватой! И обязана во всем разобраться!

— Сколько слов и эмоций, — пробормотал я, прищурившись.

— Тебе не понять, — хмуро бросила она, — что означает дружить и быть верным человеку. У тебя друзей нет.

— Верно. Мне не понять.

Мы обошли скалу, и теперь перед нами располагался каменный уступ, усыпанный черными пиками, словно иглы дикобраза протыкающими пространство. Узкие и острые грани этих пик отражали свет белого солнца и казались глянцевыми. И этот странный и непривычный пейзаж заставлял меня почти задыхаться, пробуждая внутри непонятное мне волнение.

— Лекс? Что с тобой?

Одри дернула меня за рукав. Я не заметил, что остановился и уже какое-то время просто стою без движения, застыв на краю плоского камня. Порыв ветра гонял вдоль скал льдинки, и они звенели, ударяясь о гранит, так что все наполнялось нежными и тонкими переливами ледяной музыки. И мне хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать этого.

— Лекс?

— Ничего, — буркнул я, пытаясь стряхнуть наваждение. — Просто…

Просто это место мне знакомо. До мурашек, до судорог и мучительной боли. Просто моя память не хочет этого вспоминать.


Но говорить этого я не стал.

— Шевели ногами, Одри, а то замерзнешь, — буркнул я. Девушка плотнее завернулась в мой плащ, который все еще был на ней. — Не отставай.

— Так это ты останавливаешься! — но я уже не слушал, устремившись вперед.

Серые твари возникли неожиданно и совершенно беззвучно. И самое паскудное — сразу стаей, в которой было не менее дюжины особей. Сейчас у меня была возможность их рассмотреть, хотя удовольствия, надо сказать, мне это не доставило. Ростом с теленка, но длинные, худые тела, гладкие и обтекаемые, на шести мощных лапах, дающих понять, что бегают твари весьма неплохо. Морды с клыкастыми пастями и глазами-точками, красными угольками горящими на черепе. И эти неведомые мне звери неторопливо выходили из-за скал, пригибали морды, втягивая воздух, и приближались к нам.

— О Богиня, — прошептала Одри за моей спиной. — Сейчас ведь день!

— Видимо, спешащий к ним обед показался веской причиной, чтобы прервать полуденный сон. — Я закатал рукава, привычно дернул внешнюю силу, но поток не отозвался. Проверил свой резерв. Моргнул. Хмыкнул.

— Лекс, — Одри прижалась к моему боку, затравленно оглядывая ряд подступающих монстров. — Можно я возьму твой кинжал?

— Чтобы перерезать себе горло? — я хохотнул, не отрывая взгляда от серых тварей. Наверное, зачатки мозгов у них все же были, потому что перестроились звери слаженно и теперь весьма проворно нас окружали, обнажая в оскалах желтые клыки. — У меня есть другая идея, детка.

Она подняла голову, решительно сжимая губы. Видимо, собиралась драться до последнего. То есть минуты полторы.

— Как насчет полетать? — усмехнулся я, сгреб Одри и выкинул аркан левитации. Мы взмыли в воздух как раз в тот момент, когда твари устали ждать и с трех стороны бросились на добычу. И, зависнув над ними, я расхохотался, наблюдая, как они столкнулись и с рычанием образовали кучу — огрызающуюся и клацающую зубами. Монстры свирепели, вертели узкими мордами, пытаясь понять, куда делся их обед, и наблюдать сверху их возню было сплошное удовольствие! Если бы еще Одри не пыталась меня задушить, повиснув на шее и судорожно сжимая ее руками.

— Гниль вонючая, Одри, да отпусти меня!

Она не послушала, только сжала крепче. К тому же проклятые звери сообразили, что добыча потешается сверху, и споро начали запрыгивать друг другу на спину, образуя пирамиду. Я даже присвистнул от изумления.

— Бездна, какие умные гады! Одри, если ты меня задушишь, то свалишься как раз в их пасти.

Она прокряхтела что-то невразумительное. Одна из тварей уже добралась до верхушки пирамиды из тел и клацнула зубами в нескольких крантах от моего сапога. Я переместился выше. Тварь оскалилась, пригнулась и подпрыгнула. Я двинул ей сапогом по морде, и она, скуля, скатилась вниз.

— Следующий!

— Лекс… — Одри вцепилась в ткань моей рубашки. — Пожалуйста…

— Смотри, это весело.

Следующая зверюга залезла на верхушку, я даже опустился чуть ниже, заманивая, и стукнул по лобастой башке.

— Лекс…

— А-а-а, не угомонитесь никак, уродливые гады? Ползи-ползи, кто там на очереди?

— Лекс…

— А по морде не хочешь? Вот так!

— Лекс!

— Что?

— Мне страшно!

Я отвлекся от развлечения и уставился Одри в лицо.

— Я уже говорил, что с тобой можно сдохнуть от скуки?

— Зато с тобой от веселья! Мы висим над стаей монстров, что тут веселого? — возмутилась она.

— В них можно плюнуть, — предложил я.

Одри закатила глаза, демонстрируя, что она думает о моих умственных способностях.

— Ты просто не пробовала! Давай, плюнь хоть в одну. Сделай хоть что-нибудь непозволительное, ну же! Попадешь, и я перемещу нас на скалу.

— Я не буду в них плевать! Это глупо!

— Ты так боишься выглядеть глупой, что становишься скучной. Давай, Одри, я никому не расскажу.

— Я не буду!

— Тогда мы будем висеть здесь, пока мой резерв не закончится, — поскучнел я.

— Богиня! — простонала девушка. — Да за что мне все это? Зачем я вообще с тобой связалась?

— Тратишь время. А мои силы на исходе… — Я покачнулся, делая вид, что устал. На самом деле, мой резерв был забит под завязку, очередная прогулка на Изнанку вновь его пополнила. И отрицать эту очевидную связь было глупо. Может, поэтому я сейчас развлекался, пытаясь не осмысливать ситуацию.