Чернокнижник

Удар!

Вдох и вдох.

Удар!

И я сползаю на пол, а лом тает, словно сосулька на солнцепеке, в нем больше нет силы. И усмехаюсь, прежде чем отключиться, потому что вижу, как встрепенулась душа паренька и тихо выскользнула в образовавшуюся лазейку.





* * *


Пробуждение, вернее, возвращение в этот поганый мир не понравилось. Уже в который раз, кстати. Плохая тенденция, нездоровая какая-то. Надо что-то с этим делать. Вот обсохну и подумаю — что, потому как какая-то сволочь снова вылила на меня воду.

Я пофыркал, плюнул и открыл глаза.

Первой в поле зрения попала малышка Одри, и, судя по всему, она была чрезвычайно зла. Потому что на ее щеках алели пятна, глаза пытались метать молнии, а губы яростно кривились, готовясь то ли заорать, то ли захныкать. Я даже удивился, вот уж не подозревал в этой замороженной принцессе таких эмоций.

В руках девушка держала кувшин, что стоял под водостоком склепа и из которого обычно пили бродячие коты и крысы.

— Детка, ты сдурела? — хрипло поинтересовался я, пытаясь осознать обстановку. Пошарил взглядом. Так, сижу, опираясь спиной о постамент с гробом, ни клеток, ни душ рядом не наблюдается, Кархана — тоже. Армон маячил в углу, посматривая на меня. Выражение его глаз в полумраке не разобрать. — Или подхватила блох, и они тебя кусают в разных местах, что так озверела?

Одри швырнула на пол кувшин, брызнули в разные стороны осколки.

— Ты! Извращенец!

— Вы сегодня сговорились, что ли? — пробормотал я, стирая с лица тухлую воду. — Фу, воняет.

— Пока мы там собираем твои вещи и волнуемся, ты решил развлечься? — Одри уперла руки в бока, и пятна на ее щеках стали еще ярче. — Да еще и где? В склепе? На кладбище?! Боги, Лекс! В тебе совсем ничего святого нет? Армон, да скажи же ему! Это же… немыслимо!

Я ошалело потряс головой. Кажется, вода в ухо попала… или я оглох от выплеска силы. Или проклятый Кархан мне его отгрыз, пока я тут валялся.

Последняя мысль заставила в ужасе прижать ладонь к голове. Пощупал и облегченно вздохнул. Уши были на месте, оба. Я потрогал два раза, чтобы убедиться. Потом проверил нос и… другие части тела. На всякий случай.

Одри издала рык и схватила черепок от горшка.

— Я его убью. Точно, — как-то обреченно произнесла она.

— Лекс, поднимайся. Нам надо уходить, — сухо произнес Армон. Из полумрака блеснула желтизна глаз.

Я встал, пошатываясь и опираясь на постамент.

— Боги, ты что, еще и пил?! — простонала Одри.

— Детка, а не пойти ли тебе? — предложил я, начиная раздражаться. — В лес погулять, а?

Желательно туда, где водятся орки, тролли и кучка голодных каннибалов.

— Прекратите. — Армон подошел ближе и посмотрел за мою спину. — Девушке лучше уйти, думаю.

— Девушке? — изумился я. Девка-то здесь откуда?

Обернулся и застыл.

Лантаарея. Ну конечно. Просто прелесть.

Она сидела на постаменте, поджав ноги и улыбаясь. Совершенно нагая и бессовестно прекрасная. Черные волосы лишь слегка скрывали часть груди и бедер, но это только подчеркивало вызывающие прелести тьмы. Свою сногсшибательную и разумолишающую магию она сейчас не использовала, но и без того находиться рядом с ней и оставаться равнодушным было довольно сложно.

— Где ее одежда? — Армон старательно не смотрел на постамент. Так старательно, что ему дышать было трудно. Я его искренне понимал.

Посмотрел на Лантаарею. Тьма ее глаз сменилась синевой, столь яркой, что хотелось подойти ближе и всмотреться, как в озеро, надеясь увидеть в глубине свое отражение и не утонуть. Ну вот. Опять меня тянет на поэтическую чушь. Проклятие!

— Одежда где? — напомнил Армон, пристально рассматривая черепки на полу.

— Эээ, одежда? — глупо переспросил я и посмотрел на красавицу у гроба. Мысли в голове ворочались вяло, как личинки в банке рыбака. — Где?

Она пренебрежительно пожала плечами. Я же уставился на нее с досадой. И какого демона она сменила облик? Надо срочно выгнать из склепа моих «друзей», а потом выйти уже с книгой под мышкой. Только вот заклятые «друзья» убираться не спешили, Одри переводила яростный взгляд с меня на Лантаарею, Армон на глазах мрачнел. Я только открыл рот, чтобы предложить им убраться, но меня опередили.

— Я думаю, что мне понравится идти с вами, — мелодично произнесла Лантаарея. Откинула волосы, выгнула спину. Армон втянул воздух. Одри зашипела. — Да. Я пойду со своим повелителем.

— С кем? — угрожающе протянула Одри. Лантаарея спрыгнула с постамента и посмотрела на меня.


— Я пойду со своим властелином.

— Эээ, не думаю, что это разумно, — я попытался взглядом дать понять, что это плохая идея. Совсем-совсем плохая! Но меня проигнорировали, величественно поведя плечом и переступив босыми ногами.

— Да. Я пойду. Мне надо увидеть… — Лантаарея задумалась, чуть наморщив лоб. — Мир. Надо привыкнуть. К скорой свободе.

Она слегка изогнула полные губы, и я чуть не застонал. Нет, не от желания, оно как-то резко поубавилось. От понимания, что проклятая книга решила топать рядом со мной ножками. Нет, ножки, конечно, отменные, но вот наблюдать мне их что-то не хочется.

— Ланта, милая, — я мстительно сократил ее имя, — думаю, ты торопишься. Нам было неплохо вместе и все такое, но сейчас ты сменишь облик, как мы и договаривались. Ты меня понимаешь?

— Я пойду, — ее лицо стало мечтательным, отчего захотелось подарить этой гадине звезду с неба, выдрать хвост у огонь-птицы и вручить свою душу.

Подавится.

— Значит, так, — я обернулся к своим друзьям. — Выйдите и ждите меня за дверью. Мне надо поговорить… с девушкой. Кажется, ей было так хорошо, что она слегка потеряла связь с реальностью.

— Извращенец, — прошипела Одри и, гордо развернувшись, выбежала за дверь. Армон посмотрел на меня внимательно.

— Иди уже, — махнул я рукой. — Я сейчас.

— Поторопись.

Дверь мягко стукнула, выпуская оборотня.

— Ты сдурела? — завопил я. — Смени облик! Живо! Я приказываю!

— Ты должен произнести клятву, мой повелитель, — Лантаарея склонила голову, и синеву глаз снова залила тьма. — Пообещай отпустить меня. Дай мне клятву.

Смрадная утроба! Я надеялся, что она забудет. И кто придумал, что у женщин короткая память? Угу, когда им это выгодно.

— Ладно. — Я встал напротив нее, начертил в воздухе знак-петлю и накинул на наши шеи, связав воедино. — Я даю тебе клятву, Лантаарея, книга тьмы и знаний, артефакт проклятых, украденный мною у наставника Кархана, прозванного Шестипалым. — Петля налилась силой и стянула наши шеи удавкой. — Клянусь… отпустить тебя через три месяца, если ты выполнишь все мои требования, если поможешь одолеть синекосого чернокнижника, что ведет на меня охоту, если откроешь знания, что скрыты в тебе. Ты не станешь влиять на меня своей магией и силой, ты будешь выполнять все мои приказы. Ты будешь беречь мою жизнь, как самое ценное, что у тебя есть.

Она медленно кивнула.

— Я даю тебе клятву, Лекс Раут, прозванный Бродягой, — я поморщился при этом имени, но Лантаарея не обратила внимания. Ее голос набирал силу, проникая в каждую частицу моего тела, наливая жизнью нашу связь. — Я даю тебе клятву, чернокнижник по крови и выбору, ученик Кархана, потерянный отцом сын. Даю клятву выполнить твои условия и открыть тебе то, что ты способен принять. И уйти через три месяца.

Я скосил глаза на петлю. Пора.

— Если сама не попросишь остаться.

Склеп наполнился мелодичным смехом Лантаареи, яростным воплем Кархана и шипением исчезающей петли. Правда, теперь она на моей шее до исполнения клятвы, невидимая и прочная.

— Что ты натворил! — подвывал учитель. — Что ты наделал?! Ты нас всех погубил, недоумок!

— А теперь меняй облик и желательно сделай себя полегче, — я покрутил шеей, с недовольством ощущая удавку. — Мне несподручно тащить тяжелый талмуд.

— Петля клятвы не дает мне сменить облик, — пропела Лантаарея. — Она закреплена на этом теле, так что… Я останусь такой до ее исполнения. Теперь я лишь человек. И пойду с тобой, мой повелитель.

Я издал стон, вот самый натуральный стон, и схватился за голову.

Ненавижу женщин. Не-на-вижу. В любом виде, форме и размере.

И при моей инкубской сути — это очень большая проблема.

— Чтоб ты провалилась, — в сердцах пожелал я и пошел к двери. Пусть топает за мной голая, мне плевать. Или бежит рядом с моей лошадью.

Гнилая требуха сдохшего орка, чтоб меня!

— Она идет с нами, — не оборачиваясь, доложил я стоящим за дверью напарникам. И, видимо, вид у меня был такой, что спрашивать они ничего не стали. Я же, не оглядываясь, зашагал к выходу с кладбища, проклиная про себя… всех.





ГЛАВА 13




Лошади послушно дожидались нас у ограды кладбища. Только вот тут вышла загвоздочка, нас было четверо, а рысаков — три… И сажать Лантаарею, пусть и в женском обличье перед собой, мне категорически не хотелось. Я вообще как-то смутно понимал, что мне теперь с ней делать. Книгу я собирался засунуть в походную сумку. А что делать с девкой?

С другой стороны…

С другой стороны, в этом облике очень сложно опознать древний артефакт темных. И сомневаюсь, что каждый чернокнижник знает о подобном свойстве книги. Например, для меня это был большой сюрприз. До сих пор с дрожью вспоминаю. Как я тогда устоял перед ней, увидев впервые и будучи совсем юнцом — не представляю. Наверное, перепугался ее неземной красоты, от того и сбежал. А потом уже, когда сошел морок, после нескольких заплывов в холодном озере, смог все спокойно обдумать.