Цепные псы Россы

Талия оторвалась от работы, устало потерла глаза и, откинувшись на спинку кресла, спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:

– И откуда на нас свалился проклятый либерталец?

Борис тут же ответил, оглаживая аккуратные темно-русые усы:

– Думается мне, что нас вели на поводке. Кто-то из властных кругов Нового Ярославля слил информацию о нашем фрахте и о грузе, что мы везем. Нас еще в порту пасти начали. Не удивлюсь, если всю эту потасовку с братвой из профсоюза даль-перевозчиков тоже подстроили.

– Но зачем?

– Груз должен был везти кто-то из своих. Кто без пыли и шума слил бы его либертальцам и всего делов. А тут мы подвернулись. АКБ решило подстраховаться и спихнуло груз на нас. Если бы в результате давления профсоюза мы отказались от контракта, он тут же ушел бы к нужному лицу, – разжевал схему Борис.

– Ты считаешь, что за нашим фрахтом стоит Агентство Космической Безопасности? – нахмурилась Талия.

– Уверен. На все сто. Ой, говорил Дизель, что от этого дела дурно попахивает, но я его не слушал, старый дурень. А надо было брать ноги в руки и валить с Нового Ярославля куда подальше. Когда АКБ с либертальцами сцепится, крайними даль-перевозчики окажутся.

На капитанском мостике показался Дизель. Из-за его могучей спины выглядывал Заир.

– Судя по твоей физиономии, новости хреновые, – не выдержал Магистр.

– Ага, Борь, хуже некуда, – кивнул Дизель и устало плюхнулся в кресло.

Выглядел он весьма чумазо, как будто в мазуте целый день плавал, а потом слегка полотенцем вытерся. Будь под ним нормальное кресло, его бы после такого приземления можно было выкидывать, но на «Арго» стояли самоочищающиеся кресла. Талия не выносила грязи, а когда большую часть команды составляют мужчины, грязь такое же естественное явление, как восход и закат солнца.

– Докладывай! Не тяни, – приказала Талия.

Дизель тяжело вздохнул.

– Размыкатели погорели. Двенадцать из двадцати. Стазис-поле создать невозможно. И это самое хреновое. Там еще по мелочи кое-что слетело, но это цветочки по сравнению с размыкателями.

– Без стазис-поля «Арго» не уйдет в даль-прыжок. И нам остаются маршевые двигатели. Хорошая перспектива, – произнесла Талия.

– На маршевых до ближайшей солнечной системы Древа мы доползем лет через пятьдесят, при условии, если через каждые три года будем заправляться. А, насколько я в курсе, по Вселенной столько заправочных станций нет, – подытожил Борис.

– Да и где мы находимся, кто знает. Чтобы определить ближайшую обитаемую систему Древа, надо знать, где мы сейчас, – поддержала его Талия. – Кир, Умник хоть что-нибудь дал? Есть какая информация?

– Ничего. Система, в которой мы сейчас находимся, не идентифицируется. Ее нет ни в одном из доступных нам атласов. А у нас на корабле с картами полный порядок. Вы же знаете, я всегда пополняю базу. Так что, можно сказать, что у нас самая полная база карт, – затараторил Кирилл.

Он поймал себя на мысли, что говорит очень быстро, словно пытается оправдаться. Только сейчас он начал понимать всю тяжесть сложившегося положения.

– А как нас вообще сюда занесло? – неожиданно поинтересовался Горец. – Даль-прыжок же всегда просчитывается. Всегда известна точка входа и выхода. Магистр, ты куда прыгал?

– Я в другую ветвь прыгал. В провинцию Ясень. Система Сэлинджер, – задумчиво пояснил Борис.

– И как нас сюда выкинуло? – не понял Никита.

– При погружении в даль-прыжок на точке входа либертальцы нам засадили в брюхо, – ответил Дизель.

– Правильно. Перенапряжение экранов привело к нагрузке на стазис-поле и в свою очередь к разрушению размыкателей. Сбой в работе стазис-поля привел к нарушению маршрута. Вот так и получилось, что мы ушли в неизвестность. Мы можем быть с равным успехом как очень близко от точки входа, так и на другом конце Галактики, – разъяснил Магистр.

– Переводя на простой разговорный, все могло бы быть хуже, если бы не было так хреново, – мрачно заявил Дизель.

– Похоже, мы в западне, – оценил услышанное Горец.

– Надо думать, ребята. Надо думать! Безвыходных положений не бывает, – призвал всех Борис. – Если ничего не придумаем, то нам останется робинзонничать. А такая перспектива мне совсем не по душе. Стар я для всего этого хламья.

– А что если… – тихо и неожиданно проговорил Заир.

Среди «аргонавтов» он был самым молчаливым. Редко выступал с предложениями. Все больше Дизеля слушал, в критических ситуациях прятался за его спиной. А тут не побоялся, высказался.

– У нас же на корабле есть программы матричного дуплицирования. Раз уж размыкатели погорели, мы можем их вырастить.

– Можем-то, конечно, можем, но исходного сырья для размыкателей, прайана, у нас на «Арго» дай бог на пять-шесть штук хватит. А из строя вышло двенадцать. Для стазис-поля все равно мало, – тут же отозвался Дизель.

– Куда ни кинь, везде черные дыры, – тяжело вздохнул Борис. – И где мы можем взять прайан в этой богом забытой глуши?

– Если бы мы находились в Древе, мы бы его купили. Без проблем, – произнес Дизель.

– Но мы не в Древе. Тут лавок с прайаном не наблюдается, – возразил Борис, теребя ус.

– А если на планетах в округе поискать? Вдруг мы найдем залежи прайана? – подала голос Ежонок.

– Если я правильно помню, прайан – искусственный металл. Он в природе не существует. Его человек изобрел, – осторожно заметил Кирилл.

– Вот то-то и оно! – стукнул кулаком по столу Борис.


– Кажется, у нас есть шанс, – произнес Кирилл.

У него сложилось впечатление, что на капитанском мостике все перестали дышать.

Тишину нарушила капитан.

– Говори! – приказала Талия и пронзила его пристальным взглядом пепельных глаз.





Глава 2. Дурные предчувствия




Неделей ранее

Поль Кальянов, по прозвищу Дизель, увлеченно размахивал руками перед лицом магистра.

– Вы можете списать меня на берег. Можете, взять нового техника, их в каждом порту море разливанное, но мне не нравится новый фрахт. Жуть как не нравится! Ничего хорошего нам не светит. Носом чую, это подстава какая-то!

Трактир «Черная Дыра» находился в здании космопорта «Ярославль Главный» на последнем, третьем, этаже. Здесь же располагался большой торговый комплекс. Каждый прибывший на планету или улетающий мог купить здесь любой товар: от повседневной одежды и даль-софта до последней модели speed-чипа или пакета вирусных барьеров.

«Черная Дыра» разделялась на две половины. В первую залу трактира мог прийти любой посетитель, заказать кружку пива или чего покрепче, пообедать или отужинать, один или в компании друзей. Вторая половина трактира, так называемое «закулисье», представляла собой уютный темный зал с дубовыми столами и лавками, длинной, отполированной локтями посетителей стойкой и усталым усатым барменом с вечно отсутствующим выражением лица. Сюда пускали лишь избранных, тех, кто бороздил космические просторы не в пассажирских креслах, а на боевых постах, контролируя каждое движение, каждый вздох даль-корабля. В «закулисье» выпивали, отдыхали душой и телом, заключали во фрахт-кабинах, имеющих speed-выход в сеть, деловые контракты, искали работу и нанимали специалистов на борт. Каждый вошедший в «закулисье» – свой человек, член команды, семьи.

– По-моему, ты как всегда. Накручиваешь ситуацию, – поморщился Борис, отсылая через «разгонник» заказ на две кружки пива к столику.

Он прибыл в «Черную Дыру» прямо с борта «Арго» по вызову Дизеля. Поль о чем-то хотел поговорить с ним и предложил встретиться в трактире. Когда Магистр вошел в «закулисье», Дизель уже успел пропустить пару кружек темного пива.

– Ты так думаешь? – с надеждой спросил Поль.

К неуверенности, подозрительности и мрачному настрою Поля Кальянова на борту уже успели привыкнуть все, и перестали бы на него обращать внимание, если бы не то обстоятельство, что часто Дизель оказывался прав в своих предчувствиях.

– По-моему, работа как работа. Ничего особенного. Принять груз на Марсе-14 и доставить его на Бальмонт. Ничего особенного, – пожал плечами Борис.

К столику подошел официант, снял с подноса и поставил на стол две кружки пива. Темное для Поля. Светлое для Бориса.

– С виду конечно же оно так. А вот если глубже копнуть, – начал Дизель. – Мы прилетели на планету восемь дней назад. Что-то я не видел толп, страждущих нанять нас для очередного фрахта, возле трапа корабля. Это раз. Мы иностранцы. Для Древа это сродни грязному ругательству. Это два. При этом нас нанимают и с таким видом, будто мы единственные даль-перевозчики в окрестностях ста парсеков. Тебе не кажется это странным? Ты заглядывал во фрахт-кабины? Ты видел, что они все расписаны и заняты на ближайшую неделю. Что рынок перенасыщен извозчиками? А мы даже и не искали ничего. Так сели, заглянули в кабак, а тут нас уже и заказчик дожидается. Где это видано? Ты, вообще, когда в последний раз наблюдал, чтобы заказчик лично приходил фрахтовать, или представитель заказчика? Я такого уже давно не видел. Это три. Тебе мало?

Дизель излагал мысли связано и внятно, даже и не заподозришь, что перед этим он выпил больше двух литров пива. Все, что он говорил, казалось правдой, логика в его словах просматривалась, но Магистр не верил или не хотел верить. Поль всегда паниковал. Таково уж было его мировоззрение. Он видел окружающий мир в черных красках, предрекал самый худший результат. И иногда оказывался прав.

Так три фрахта назад, в конце года, они оказались на планете Блоодвейн с трюмами, заполненными тяжелыми контейнерами. В них находились роботы для горнодобывающей компании. Блоодвейн не являлся конечной точкой маршрута, и посадку «Арго» совершил по прихоти капитана. Талии захотелось побывать на военном параде «реконструкторов».

Блоодвейн славился древней и красочной историей и традициями, которые хранились бережно и соблюдались, словно священные религиозные обряды. Одна из традиций – военный реконструкторский парад, проходивший раз в четыре года в течение уже трехсот лет. Пышный, славящийся красотой и величественностью, парад поражал воображение роскошью и игрой красок. Недаром в знаменитом «Путеводителе по Галактике» Фердерика Адамса военно-исторический парад на Блоодвейне упоминался в числе десяти самых ярких зрелищ наравне с Водопадом Грез на Шелти, гладиаторскими боями на Блукбарке и сезонной линькой жуков-долгопрядцев на Калиостро.

Поэтому, когда «Арго» оказался в непосредственной близости от Блоодвейна, капитан, ссылаясь на свои полномочия и запас времени, приказала совершить посадку на планету. Один лишь Дизель, внимательно выслушав Талию, тут же заявил, что добром это не кончится. И оказался прав.

За три дня до парада Блоодвейн сотрясла волна эмигрантских бунтов. Миллионы переселенцев с Вейнблоода, планеты-близнеца, находящейся в нескольких сотнях тысяч миль от Блоодвейна, подняли восстание против угнетения властями и жестоких законов, которые ограничивали права и свободы эмигрантов. Этими законами власти пытались бороться с возросшим притоком эмигрантской крови, с каждым годом он все увеличивался. Планета-близнец умирала, и ее коренные жители стремились покинуть отчий дом, чтобы выжить.

Бунт начался на второй день пребывания «Арго» на Блоодвейне. Экипаж проживал в недорогом отеле в трех километрах от космопорта. Когда все закрутилось, Дизель и Магистр сидели в баре и выпивали. Они первыми услышали о бунте. Сводки новостей надежд не внушали. С планеты требовалось срочно убираться. На Блоодвейне началась революция, выросшая из стихийной демонстрации недовольных эмигрантов.

Талия сперва им не поверила, обозвала ОЛКОГОЛИКАМИ и велела ПРОВАЛИВАТЬ К ЧЕРТУ. Дизель насильно подтащил ее к окну и заставил взглянуть. Из окна ее номера, находившегося на девятом этаже, открывалась изумительная панорама горящей столицы Блоодвейна. Складывалось впечатление, что пожаром охвачена вся планета.

Когда они улетали, Дизель мрачно напомнил:

– Я же вам говорил.

Но его словам никто не придал значения.

– Магистр, ты чего замер?! – окликнул того Поль.

События на Блоодвейне, так реалистично всплывшие в памяти Тюрина, отступили на задний план.

– Так… Задумался, – и Борис припал к бокалу с пивом.

– Ты вообще слышал, что я тебе рассказывал?

– В твоих словах есть доля истины. Но фрахт безумно выгоден. Мы сможем хорошо подняться на нем. К тому же в этой Ветви Древа у нас вряд ли появится более выгодное предложение, – заметил Магистр.

– Ага! Значит, мы из-за бабок готовы задницу в ад засунуть, лишь бы подзаработать.

– Не утрируй! Никто не предлагает твоей заднице такое экстравагантное приключение.