Царевна (не) Удач

— Что касаемо тебя… Какие договорённости тебя связывают с некой Зельцер?

— Не понимаю о чём ты, — улыбнулся папа.

— Эмм… имени не знаю, но в девичестве она носила фамилию «Бард».

Ор'аз тихо охнул.

— Чёрт. Совсем забыл… глупая детская выходка, скреплённая взрослой клятвой. Мы с Викторией очень дружили…

— Я правильно тебя понимаю — твоя дочь выходит замуж за её сына или наоборот?

— Да.

— Извини, папулик, в этом мире будем с тобой отцом и дочерью только в душе и на словах. Никаких документов я не подпишу… — бросив взгляд на кайфующего от разборок Зизрана, усмехнулась. — Мне крёстный отец не позволит.

— Демон и крёстный!? Думай, что говоришь, — хохотнул Маро, с каждым днём всё больше мне импонирующий.

— Не суть. — Махнул расслабленно папа Миша, разумно соглашаясь. — Главное, что ты в безопасности, жива и, как я вижу, счастлива? — Я согласно кивнула головой, чувствуя, как влага предательски набегает на глаза. — Большего для меня и не надо!

Тартис хотел сказать что-то, но, услышав мудрые изречения от некогда своего советника, закрыл рот обратно.

Король Оралима поднялся, с достоинством обвёл взглядом всех присутствующих, кивком поблагодарив каждого, и обратился ко мне:

— Да, ты права, всю мою жизнь меня окружали неукоснительные условности и политическая необходимость. Я не буду доказывать, что моей вины нет в том, что жениться на жительнице Нижнего мира я не мог без угрозы для её же жизни со стороны своего отца. Ты не готова слушать меня сейчас, но я буду очень ждать, когда ты по-настоящему полюбишь. Только тогда ты сможешь представить… но знай, я никому не позволю угрожать твоим любимым так, как это было в моей истории. — Горечь мужчины захлестнула меня.

«Да… на самом деле это тяжело. Можно понять и не влюбляясь. Мотив — это страшная вещь, способная оправдать любой поступок, тем более, когда он совершён ради спасения жизни другого… Однако, если я и смогу когда-нибудь подпустить к себе этого человека, то только в тайне от других, потому что дворцовые интриги — это совсем не моё!»

— Об одном прошу, — продолжил Кристол, — Тати — очень хорошая девочка. Подружитесь. Я вижу, что моя…

— Папа, — ласково улыбнулась Татиана, гладя хрупкими пальчиками мощное плечо своего отца. — Всё в порядке. Мы с Лесей и так дружим. Ничего не изменится после сегодняшней сенсации. Ты просто отведи любопытные носы своих придворных от персоны нашей царевны… — девушка хихикнула, окончательно разряжая обстановку, которая меняла свой характер с удивительной скоростью. — Не ровен час, сестричка их сломает.

Папа Миша громко разразился хохотом. К нему присоединился Зизран, поднимаясь из-за стола ректора.

Король Тартис натянуто улыбнулся, пытаясь отогнать от себя горечь.

— Я сделаю всё, что в моих руках… и… Олеся, береги себя.

«Это невозможно! Он такой несчастный!!!» — Не знаю, что это! Дурацкий славянский менталитет или просто женская дурость, но я сдалась.


Приблизившись к мужчине, просто обняла его, даря то тепло, которого он так жаждал. Было сложно, но и не так, будто я на горло себе наступила. Нет. Никакой зажатости. Никакой ненависти.

«… а всё благодаря ему! Мужчине, окутавшему меня с ног до головы своей любовью!»

Посматривая из-за королевского плеча на улыбающегося Михаила Царёва, подмигнула папусику и прошептала одними губами: «Ты у меня самый лучший! Я люблю тебя!»

Папа подмигнул в ответ.

— Спасибо, — тем временем оттаял правитель Оралима. я отстранилась первой. — Если тебе будет что-то нужно — только скажи!

Мне оставалось только кивнуть. Порыв быстро прошёл, и я надеялась, что отношения между мной и Кристолом Тартисом никогда не придётся разбирать на молекулы снова, погружаясь в прошлое, которое лучше забыть, ибо изменить его не по силам никому — даже времени.

Моё существование в академии мы разобрали достаточно быстро. До самого выпуска всё и так предельно ясно — учись и не хлопай ушами, а дальше заглядывать я мужчинам категорически запретила. Смысл!? Пять лет — это слишком долго, чтобы планы триста раз поменялись. Да что там говорить?! Я за пять минут могу перевернуть всё с ног на голову — чего мои обнимашки с правителем Оралима стоят! Я ведь совершенно не собиралась отпускать свою обиду, а стоило мужчине признаться, что мамина жизнь была в руках злого короля, ненавидящего полукровок… тут хочешь-не хочешь, а поставишь себя на место молодого парня между «надо» и «люблю-не могу-умру».

Когда мы с Тати были отпущены, у меня никаких сил не было. Будто выкачали. Столько эмоций выпустила из себя… Невероятно!

— Где ты была!? — Вырос на пути Эль, мрачный, как тысяча демонов. — У нас медитация. Забыла?

Тати открыла рот, но я взяла её за руку, призывая молчать.

Меня терзала одна мысль:

«Новость о том, что я — сирена, скоро разлетится по всей академии. Что будет, когда Элияр узнает, что я — сирена?»

— Время покажет! — Фыркнул молчащий всё это время Корвин, жадными глазами зыркая на выбранный им элемент страсти.

Вздохнув, улыбнулась, снисходительно покачав головой.

— Действительно. Медитацию пропускать нельзя. Тати, скажи девочкам, чтобы торт без меня весь не смели.

Принцесса, кивнув, быстро удалилась.

— Куда идём? — После минутной тишины поинтересовалась у замороженного брюнета.

— Ко мне в комнату. Я, кстати, тебе подарок приготовил…

«Забавно…»