Царевна (не) Удач

— И то верно, — шепнула тихо, открывая крышку пианино.

— Что? — Дедушка свёл брови в одну сплошную линию.

— Всё замечательно, — присев на прибитый к полу стул, глубоко вздохнула, прошлась три гаммы туда и обратно и облегчённо выдохнула. — Отличный инструмент.

— Васека, наш пианист, очень бережно относится к своему рабочему инструменту. Ты смотри… это… не сломай.

Подарив дедушке укоризненный взгляд, подняла кисть левой руки и прошлась пальчиками по моей любимой ре-мажорной тонике.

— Спою про любовь… просто не знаю, знаком ли вам этот язык.

— Пой. Не засмею, обещаю.

— Кхм-кхм… — прокашлявшись, на память начала вспоминать ноты любимой папиной песни «Така як ти» группы Святослава Вакарчука: — Чи знаєш ти, як сильно душу б`є безжальний дощь?

Так ніби він завжди чекав лише мене.

А як болить зимовий спокій нашого вікна,

Ніжно пастельний, як твій улюблений Моне.

Така як ти буває раз на все життя і то із неба.

Така як ти –

Один лиш раз на все життя, не вистачає каяття,

Коли без тебе я…

Папа плакал, когда первый раз услышал её.

Помню, мы ехали тогда вместе с ним из школы. Папа остановил машину на обочине, некоторое время крепко сжимал руль, а потом вышел из «мерина», бросив мне, чтоб оставалась внутри. Именно тогда я поняла, что музыка способна с людьми творить такие вещи, какие ни одному удару не снились. А слова? Они способны вырвать душу…

Когда Настя начала пытать весь подъезд своими гаммами, я бегала к ней, требуя, чтобы она рассказывала мне, что и к чему.

«Така як ти» — стала первой песней, которую я подобрала на слух, познакомившись с семью нотами. Созвучия и парные голоса нот — это лишь в теории страх. Сколько в глубинке таких алмазов, которые даже названий нот не знают?! А играют они даже круче, чем профессионалы, закончившие консерваторию!

Аккорды закончили свой проигрыш, и я улыбнулась:

— Забути все здається я б ніколи не зумів

Новий дзвінок скидає відлік волі на нулі

І погляд твій — він вартий більше ніж мільони слів

Вічно далекий, як і твій улюблений Далі.

Така як ти буває раз на все життя і то із неба.

Така як ти –

Один лиш раз на все життя не вистачає каяття,

Коли без тебе я…

Вокализ, честно признаться, я не особо помнила, но к моему удивлению, спеть его по звуку аккордов получилось очень легко!

Мой голос хоть и дрожал, а звучал необычно. Будто я пою рассеянным звуком, с налётом на эхо.

«Акустика, наверное, в таверне особенная?»

Последний звук затих, и я повернулась к Градоку.

Когда наши глаза встретились, дед глубоко вздохнул, будто всё это время, пока я пела, не дышал вовсе.

— Потрясающе. — На ресничках старичка блестели капельки слёз, а по щекам текли солёные дорожки.

Я смутилась этой искренней реакции на моё пение.

Оглядевшись, поняла, что ни один дед плачет.

«Нет, мне, конечно, тоже было грустно… я папу вспоминала… но чтобы ТАК!? Хотя… кто я такая, чтобы судить чужое восприятие. У каждого из нас оно своё. А то, что мой выбор песни оказался выигрышным, только делает честь моей интуиции!»

Утерев рукавом слёзы, дедушка улыбнулся.


— Ты выиграла! Есть ещё хочешь, птичка Сирин?

— Кто?

— Райская птица. Поёт о грядущем блаженстве. Из наших сказок…

— Я знаю, кто такая Сирин. У нас тоже в сказках встречается. Просто… — выпучив глаза, пожала плечами, — думала, мне послышалось.

«Действительно, схожая мифология, отсутствие языкового барьера, пусть и русского, музыкальные инструменты… Что дальше?! Ева и Адам — выходцы из Нижнего мира?»

— Идём. Девки! Хватит реветь! Работайте. До открытия осталось полчаса. Кстати, красивые слова. Действительно, не слышал раньше ничего подобного. И что же? Это в Оралиме поют на древнехеронском.

— Каком?

— На языке Нижнего мира.

— Аааа…

«Прикольно! Українська мова і раптом «древнехеронская»! Интересно, на каком же языке говорят в Верхнем мире? Если английский, то я удавлюсь! Хотя… какое мне дело!? Я туда всё равно не планирую попадать!»





Глава 25. Таверна «Весёлый ТРОЛЛЬ»




Злая доля у вампиров:

Им не кушать шоколад.

Все вкусняшки недоступны —

Прямо как змеиный яд!

*Частушка*

Когда таверна открылась, я уже сидела, довольная, как слон, наевшись до отвала мяса и жареной картошки.

Мне всё нравилось! И добрый дедушка, и его работницы, которые чуть ли не умоляли меня ещё что-нибудь спеть, пока дед их не разогнал по своим рабочим местам.

Даже народ, заполнявший таверну, выглядел весьма прилично! Никаких пьяных морд с клыками, безобразного отношения к красивым официанткам — всё выглядело мило и цивильно.

Я дождалась прихода Васеки — музыканта, который отвечал за музыкальные инструменты. Едва он зашёл, такой симпатичный, в татуировках, явно наслушавшись восторгов от двух помощниц Тисы Тур, сразу стал на меня недобро пялиться. И главное, что клавиши специально протёр тряпочкой, хмурясь в мою сторону.

Я не обиделась. Села в тёмный угол салуна, рядом со сценой, и неспешно глазела на всех его посетителей, стараясь не задерживаться подолгу ни на ком, чтоб не приписали мне ничего лишнего, и слушала изумительную музыку нового мира.

Только я успела подумать о приятной обстановке, как дверь в таверну открылась, и её порог перешагнула пятёрка высоких… плащей. В них явно кутались мужчины, но я была настолько несведуща в расах этого мира, что преждевременно гадать не стала. Потянулась к тёплой шали бабушки Тисы, и закуталась в неё, затаившись.

«Не нравятся они мне… Если это драконы — я спать пошла. На мою голову и так за последнюю неделю в академии столько навалилось, что страшно из общежития выходить! Если и завтра до портала дед меня не проводит, как обещал, то это будет уже явный перебор! И вообще!!! — Мне вдруг стало обидно. — Почему меня никто не ищет!? Забили на одну непутёвую иномирянку?»

Как назло одна из официанток посадила компанию партизан за соседний столик.

Вроде они на мне взгляда не задержали, а захотелось платок на голову повязать и слюни пустить. Врождённая бесшабашность сделала ноги.

«Ой… совсем что-то мне плохо! Пока они не уйдут, не пойду в конюшню! Бля… что-то мне резко захотелось заночевать между Градок и его старенькой женой! Можно сбоку…» — Сердце колотилось, как у пичужки.

Я уже и отвернулась от странных посетителей, а тревога никуда не уходила.

Оглядев таверну, выдохнула с облегчением — ни у одной меня такая реакция! Даже помощница бабушки Тисы, когда несла горячее пятёрке громил, чуть носом не полетела на одного из них, едва мужчина вытянул к ней руки, пытаясь помочь.

«Тьфу ты! Чума!»

Обратила внимание, что мой спаситель со своей женой о чём-то тихо переговаривается.

Заметив мой взгляд, Градок махнул мне.

Я осторожно поднялась, стараясь не привлекать к себе внимание.

Капюшоны не шевелились, но липкое чувство непонятной мне эмоции не отпускало.

— Лесечка, детка…