Бука

– Алло, – сказала мама. – Да, конечно, работает, ты же сейчас на него звонишь. Да, они уже большие. – Мама оценивающе оглядела детей. – Хорошо, сейчас. Перезвони. Нет, лучше ты, как обычно. Ладно, пока. Через три минуты. Дети, – сурово сказала мама, окончив разговор. – Как вы уже догадались, у папы задерживается самолет. Он сказал, что…

– Что халаты не разговаривают, – хихикнула Майкки.

– Что рейс перенесли из-за сильного снегопада. Следующий самолет – через несколько часов, и он прилетает завтра днем. Вы продержитесь до завтра с… с этим? – Мама кивнула на шкаф.

– Да конечно, – отозвалась Хилла. – А как нам себя вести, когда приедет Незримый Глас?

– Ты о чем? – не поняла мама.

– Ну, может, покажешь нам его фотографию? А то вдруг мы откроем дверь кому-нибудь не тому? – подхватил Каапо под Хиллин хохот.

– Ну хватит! – взвилась мама. – Это ваш отец. У него частые командировки. Думаете, ему самому это очень нравится? Вовсе нет, и прекратите ваши дурацкие шутки. Папа просил узнать, готовы ли вы остаться с этим чудовищем до его приезда или надо придумать какой-то другой вариант.

– Готовы, готовы, – сказала Хилла. – Это же специально обученная няня. Не может быть, чтобы инструкция врала.

– Мы даже хотим с ним остаться, – заверила Майкки.

– Каапо, а ты?

Каапо посмотрел на спящую, ровно дышащую буку. Опасной она не выглядела. И вообще, должно же в каникулы произойти хоть что-то интересное.

– Мы не пропадем, – ответил он.

Снова зазвонил телефон – прошло три минуты. Папа всегда был пунктуальным. Мама сняла трубку.

– Привет. Да, успели-успели. Говорят, что справятся. Да, странно, конечно, но что делать… Ключи у тебя есть?

Ребята переглянулись. Хилла тихо присвистнула. Вот и начинаются чудеса. Мама, которая никогда нигде не была, уезжает. Папа, который никогда не был дома, наоборот, приедет. Дети, которых никогда не оставляли одних, целую ночь будут предоставлены сами себе. А в шкафу спит специально обученная бука, хотя всем прекрасно известно, что бук вообще не бывает.

– Я пошла в ванную, – сообщила Майкки. Хилла и Каапо закивали. Хоть что-то должно остаться как прежде.





Глава 3

Мама берет и уезжает




– Пылесос вон там. Ну, ты и сам знаешь. Губка для посуды в нижнем шкафчике. Моющие средства…

Каапо оглядел родные белые стены и белый потолок. Ну и ну. На всем лежал теперь сероватый налет – понятное дело, из-за буки. За несколько часов, которые бука провела в квартире (да и то в шкафу), она успела все засыпать этим странным веществом. И это не грязь, как думает мама. Это неизвестная субстанция. Она похожа на туман. Или на въевшуюся в стены тьму.

– Бучья пыль, – буркнул Каапо и потер пальцем стену. На пальце остались крошечные серые катышки.

– Каапо, ты слушаешь? – окликнула мама. – Швабра за шкафом, у стенки…

Каапо покивал. Он и так знает, где что. Он прожил в этой квартире всю жизнь. Конечно, он найдет швабру. Но именно сейчас он бы лучше пошел в библиотеку и нашел все, что только можно, о буках, а не выслушивал в очередной раз теоретический курс по уборке квартиры.

Мама отпустила в библиотеку только Хиллу, так как Хилла старшая. И зря, потому что поиск информации и возраст – вещи несвязанные.

Каапо вздохнул. От Хиллы в библиотеке не будет никакого толку. Она никогда ничего не может найти. А вот он, Каапо, точно знает, на какой полке что лежит. Он знает, что спросить. И ему наверняка придется потом самому топать в библиотеку за книжками, которые не нашла Хилла.

Мама взглянула на настенные часы в прихожей. Майкки в ванной разговаривала с халатом.

– Что-то из этого выйдет? – думала мама вслух. – И где же Хилла? Мне скоро выходить. Хорошо, хоть сумка собрана и еда готова. Надо еще вымыть Майкки голову…

– Нет! – взвизгнула из ванной Майкки.

И как только услышала? Мама вздохнула.

– Опять двадцать пять. И все равно голову мыть надо. А то вши заведутся.

– Вши не заводятся от немытой головы, – вмешался Каапо. – Они просто переползают с одного человека на другого.

Мама снова вздохнула:

– Можно иногда промолчать? Майкки и так мыться не заставишь.

– А не надо использовать ложную аргументацию.


– Хорошо, используй правильную, пойди и договорись с ней, – отрезала мама и исчезла в кухне. – А я хоть стол пока протру. Скажи ей, что я приду через три минуты. И мне некогда с ней препираться.

Каапо чуть приоткрыл дверь в ванную. Майкки сидела в ванне с пеной. Она была поглощена разговором. Собеседник – Майккин синий купальный халатик – висел в воздухе над унитазом: бодрый, подтянутый, с капюшоном набекрень, точно и впрямь имел гораздо более богатое наполнение, чем воздух.

Когда-то халатик принадлежал Каапо, но в те времена был просто халатом. Однако все изменилось. Иногда Каапо задумывался: почему? Он был к халату недостаточно внимателен? Почему тот никогда не разговаривал с ним? Уж он, Каапо, собеседник поинтереснее Майкки, маленькой дурочки. Ну не то чтобы дурочки, но с приветом.

– Мне кажется, она хорошая, понимаешь? – говорила Майкки. – Правда, пахнет плохо. Как гнилая картошка. И маме не нравится, что кругом пыль. А сейчас она спит в шкафу. Похоже, она любит поспать, да?

Халат помахал рукавом. Он был хорошим собеседником, хоть и не издавал ни звука. Ну, или это Каапо ничего не слышал, хотя и видел, как халат машет рукавами. Мама с Хиллой не замечали и этого, для них халат был просто неодушевленной хлопчатобумажной тряпицей, валявшейся то тут, то там. Чудеса.

– Да что ты?! – ахнула Майкки. Она явно услышала что-то неожиданное. Халат продолжал свою беззвучную речь, Майкки в раздумье наморщила лоб.

«Что же он там говорит?» – ломал голову Каапо.





– Ну да! – Майкки кивнула и засмеялась. – Конечно, я рада, что к нам приедет Незримый Глас. Хотя это немножко странно. Я совсем не помню, как он выглядит. А если он очень страшный? Вдруг у него шрам через все лицо и пиратская шляпа?

Халат переменил позу – казалось, он прислушивается.

– Наверное, я буду скучать по маме. – Майкки сдвинула бровки. – Хорошо, что у меня есть еще Каапо и Хилла. Жаль только, что они такие глупые.

– Сама ты глупая, разговариваешь с халатами, – шепнул Каапо в приоткрытую дверь.

Майкки молниеносно обернулась, а халат превратился в бесформенный кусок ткани над унитазом и замолчал.

– Дурак-дурак-дурак! – закричала Майкки. – Ты его напугал! Мы с ним разговаривали!

Каапо пожал плечами:

– Пусти маму вымыть тебе голову и разговаривай с халатом дальше сколько влезет.

Майкки скорчила рожу.

– Ну, готова? – спросила из-за двери мама. – Готова, – ответил Каапо. Майкки бросила на него сердитый взгляд, но ничего не сказала.

– Вот видишь? Верная аргументация, – бросил Каапо маме.

– Все-таки ты особенный ребенок, – кивнула мама.

– Да нет, особенный ребенок – это Майкки, – отозвался Каапо. – А у меня просто соображалка работает.

Мама снова покивала, глядя на сидящую в пене Майкки и опершегося на дверной косяк Каапо. Ее невероятные дети – такие мудрые, такие замечательные! Как только у нее такие получились? Мама закрыла глаза и глубоко вздохнула. И принялась мыть Майкки голову, и постаралась хоть ненадолго забыть о буке в шкафу.

В замочной скважине чуть слышно повернулся ключ. Хилла! Каапо бросился в прихожую. Из ванной слышался плеск, недовольные вскрики Майкки и мамины усталые вздохи.

Щеки у Хиллы раскраснелись от волнения, она опустила увесистый пакет с книгами на коврик в прихожей, не глядя бросила зеленую бейсболку в направлении вешалки и таинственно улыбнулась Каапо.

– Майкки еще в ванной? – прошептала она.

– Да, мама моет ей голову, – отозвался Каапо.

– Отлично, – шепнула Хилла и крикнула в сторону ванной: – Привет, я уже пришла!

– Привет! – отозвалась мама сквозь шум воды.

– Нашла что-нибудь? – тихонько спросил Каапо. У Хиллы был довольный вид.

– Сначала попадались только детские книжки, но потом я догадалась посмотреть на другой полке.

– Показывай! – скомандовал Каапо.

Хилла покосилась на дверь ванной. Вода уже не шумела.

– Дай-ка вытру, – послышался мамин голос.

– Нет! – закричала Майкки.

– Маме это лучше не показывать, уж поверь, – прошептала Хилла. – А то она никуда не поедет. Это такое… такое… Да просто с ума сойти что!

Каапо кивнул: